В.А. Григорьев.                Статья № 10                          Ноябрь 2014 г. 

О проверке работы лаек «медвежатниц» и её расценке . 

(наблюдения, впечатления, размышления и рассуждения после состязаний молодняка лаек) 

 

Пишу на эту тему достаточно много и уже не первое десятилетие. Но от наших кинологических органов никакой реакции. Хотя, как мне представляется, - должна бы хоть какая-то последовать. Ведь на глазах у всех охотников и упомянутых «высоких кинологических органов» губятся заводские породы лаек, создававшиеся в трудные для СССР годы - нашими предшественниками. И никому до этого нет дела. Ни кого такое не волнует. Не хочет или просто не способно заметить наше «кинологическое руководство» - самой мощной общественной охотничьей организации России – Росохотрыболовсоюза, - засорения породы западносибирских лаек разно видовыми волчье собачьими гибридами. Именуемыми у охотников « волкособами». Но в ещё большей степени - межпородными, лаечно - терьерными гибридами, а попросту «булайками» (бультерьер – лайка). Неизбежно влекущие к существенному снижению потребительских качеств наших промысловых лаек. При рекламируемой гибридизаторами - «показушной» и эфимерной видимости,- якобы имеющего место, значительного повышения породных признаков и охотничьих качеств собак. Но такого нельзя утверждать, даже если выводы делать только по результатам плохо посещаемых охотниками собаководами - выставок, где чемпионами на рингах комплексной оценки наши «высоко квалифицированные» эксперты иногда провозглашают именно лайкотерьерных гибридов, пренебрегая их «непрезентабельным» видом. А также по результатам многочисленных состязаний, где в качестве полевых чемпионов, не менее именитые «корифеи» - судьи нередко выделяют тех же травильных «булаек», вместо того, чтобы гнать «поганой метлой» всякого рода метисов – от испытательных комплексов или площадок. При этом они делают вид, что ничего страшного не происходит. Ссылаясь на то, что до них кто-то уже дал положительную оценку породным качествам выставляемых травильных гибридов. Хотя и вполне допускающие,что прошедших по заведомо «липовым» документам. «Каковые ныне», как известно, легко «штампуются» даже на людей, автомобили, недвижимость и иное имущество. Что уж тут говорить о каких-то собаках. И, конечно, не их – корифеев (по их же объяснениям) это дело – проверять подлинность документов на собак. После такой тирады всемогущий «корифей», разводя широко руки, заявит Вам, что он всё конечно видит, но не в силах повлиять на ситуацию! Возникает резонный вопрос. А для чего тогда он на ринге? И для чего существуют ринги сравнительных экспертных оценок? Давайте тогда уж, не утруждая себя просмотром собак в движении и их перестановками. Прямо по документам и фотографиям (у кого таковые есть, а нет и так сойдёт)- рассортируем собак, кто как сможет, и сразу выдадим им призы и дипломы. Но ведь известно, что при проведении наших кинологических мероприятий, - лицам, реально интересующимся породой - не надо смотреть даже в документы собаки. Достаточно только взглянуть непосредственно на неё, чтобы увидеть, что перед Вами выродок,- метис ублюдистого вида, «бандерлог» из сказки о Маугли, как их именуют сами владельцы таких «собак», но только не лайка. Сомневающихся,- я в предшествующих публикациях на своём сайте уже призывал посмотреть в базе В.А.Тарасюка на собак, участвующих в подобного рода кинологических «смотринах». Взять, скажем, к примеру, хотя бы одного из родоначальников этого грязного действа - широко известного Вайс Дунайчика (4961/04). Имеющего оценку отлично, «кучу» дипломов высоких степеней и свыше сотни «классных потомков». А также ещё большее их число, находящихся в «резервном составе собак», не достигших пока « зенита своей классной зрелости» и не «засветившихся». К осмыслению степени опасности этого «грязного действа» в лайководстве, я призываю Вас, только лишь для того, чтобы Вы сами смогли представить себе масштабы катастрофы, грозящей породе западносибирских лаек засорением, как говорили ранее –«собаками, не имеющими полевого досуга», а теперь говорят - не работоспособными в лесу, «ублюдистого вида» гибридами. А ведь сколько подобных Вайс – Дунайчиков можно отыскать ещё в базе В.А.Тарасюка, не забывая и того, что ещё большее их число, не учтёнными сидят «по дворам» сельских охотников. Горько сожалеющих о «выброшенных на ветер деньгах» и почёсывающих свои затылки да твёрдые лбы (именуемые в народе -«репой») в раздумьях – куда теперь можно приспособить «это добро» от разрекламированных «чемпионов», чтобы самим не заниматься их «смертоубийством»? В данных материалах «впечатлений» от прошедших накануне состязаний я опять и не случайно «заговорил» о больном для меня вопросе - засорении пород лаек гибридами. И это только потому, что и здесь, я опять увидел собак, в родословных которых присутствуют от 2 до 4-«Беладов» и как дополнение, хотя бы один Вайс – Дунайчик или кто-то из его родственников. И сразу возникает чувство горечи и досады, и огромное желание «натыкать», начавших пакостить в породе лаек, - «гибридизаторов», по методу воспитания паршивой кошки, упорно «пачкающей» в доме, - носом в её собственное «дерьмо», и ещё наступить ей валенком на хвост, чтобы она, убирая за собою - его и сожрала. И на всю оставшуюся жизнь усвоила – «урок», что можно и чего делать не следует. Ведь и эти состязания, результатов которых я пока не знаю, но под впечатлениями от которых ещё нахожусь, как и аналогичные им - все прочие в ближайшем будущем - повлекут за собою неизбежное появление всплеска очередной волны вязок с новыми «чемпионами»( отдельным из которых, как обычно, забывают добавлять приставку «лже») - производительниц молодых собаководов. Пока ещё слепо доверяющих «кинологическому корпусу» и не разобравшихся в существующей в лайководстве обстановке. А посему «подставляющих» своих собачек под загребущие лапы владельцев прославившихся гибридных «лже чемпионов». По всем канонам - вообще не пригодных для использования в племенной работе. Но… широко используемых в ней. Поскольку после 91 года никто уже не запрещал и не запрещает «гибридизаторам» вершить своё «чёрное дело». И никаких препятствий этому «действу» пока тоже не ставится. А засорение пород продолжается. - Демократия одним словом. Причин такому положению не много, но все они очень весомые. Попробую хотя бы схематично указать их: - 1. Очень низкая квалификация существующего экспертного корпуса, теоретическая подготовка и переподготовка которого по согласованным с Кинологическим Советом программам давно прекращена. ( Под Кинологическим Советом в данном случае понимается общественный Совет, формируемый из представителей всех входящих в Ассоциацию РОРС – общественных охотничьих организаций. Обязанных, как и в былые времена, заниматься развитием охотничьего собаководства для их членов. Но только это не тот Совет из «зицпредставителей», указанных на сайте у Хохлова С. В., «ВОО и Росохотрыболовсоюзъ» - органов и организаций - далёких от нашей охотничьей жизни и реальной кинологии). Конечно, очень плохо, что сейчас, заинтересованная в получении кинологических знаний молодёжь - должна совершенно самостоятельно постигать азы этой непростой науки – причём, кто и где сможет. (Что, к слову сказать, кинологу и без того приходится делать на протяжении всей его жизни.) А кто нигде не смог – обходятся без какой- либо подготовки. Но я считаю, что первоначальные отправные основы таких знаний желательно всё же получать от опытных педагогов, которые книжные постулаты преподносимой теории знаний, «разбавляют» познаниями из своего богатого охотничьего опыта, считающегося по праву «бесценным». Но в связи с прекращением регулярной подготовки и повышения квалификации кинологических кадров, всё давно пущено на самотёк. И те из кинологов, кто не смог нигде пристроиться на обучение, свыкаются с мыслью, что «и так сойдёт». Ведь проверок теоретических знаний, да ещё и по экзаменационным билетам, как это практиковалось в былые времена, теперь им никто не устраивает даже по тестам. Тогда как и практическая подготовка претендентов в эксперты обычно сводится к бессистемному краткосрочному «натаскиванию» кем - либо из уже «категорированных» экспертов, нередко и самому тоже слабо подготовленному, не знакомому с основами педагогики и не сдававшему никаких квалификационных экзаменов, но взявшемуся за дело практической подготовки экспертов (специалистов в кинологии). При этом не исключено даже и того, что ни претендент в эксперты кинологи, ни его наставник - сами не имеют, да и ранее не держали соответствующих собак и относятся к отряду любителей - «около собачников», не известно для каких целей рвущихся в кинологию. Такое в кинологических органах никого не смущает. А единственными предъявляемыми и подтверждающими квалификацию претендента,- документами о его готовности к работе, являются - «срисованные» им у кого – либо из «категорированных спецов», отчёты по экспертизе на выставочном ринге и судейству полевых испытаний. Отсюда и низкая требовательность экспертов. И их неспособность разглядеть в экспонируемых или испытываемых собаках – «подделку», а проще «метиса». Неумение объективно оценить стати и практические умения собак, и тем более обосновать собаководам и зрителям выставленные ими расценки, - что и является первым из свидетельств недостаточной подготовленности экспертов кинологов. -2. Отсутствие у судей, допущенных к судейству на испытаниях, - опыта реальной ходовой охоты с собакой (ками) на используемых при испытаниях - видах зверей. Из-за чего и не представляющих поведения этих зверей в лесу и, особенно, в ходе их борьбы с собакой (ками). Иными словами - опыта, который помог бы судьям увидеть и оценить применяемые собакой приёмы задержания зверя или отдельные элементы их мастерства, которые и обеспечивают в итоге успешное завершение охот. Ведь знание этих особенностей поведения зверя в условиях реальной охоты позволяет кинологам сопоставить эффективность демонстрируемых собакой приёмов на испытательной площадке, применительно к имеющемуся здесь зверю. А потому, не следует при судействе состязаний – не учитывать или забывать о необходимости учёта при расценке работы собак – индивидуальных методов защиты и «боевых наступательных действий» конкретной особи «подсадного» зверя: - его нрава, манеры поведения по отношению к собакам и людям, использования им «отработанного» набора определённых приёмов самозащиты, реакции на болевые ощущения, умений уклоняться или отбиваться от атак лаек - при помощи своей ловкости или устрашающих приёмов. А также комплекта иных, применяемых им методов индивидуальной обороны, обеспечивающих сохранность целостности его «медвежьей шкуры» в условиях интенсивных собачьих атак, как на испытательной площадке, так и при охотах в лесу. -3. Неумелое использование экспертными комиссиями (вернее трактовка ими - Правил испытаний лаек, обеспечивающих достижение наиболее точного из возможных,- уровня выявления рабочих качеств лайки с точки зрения её пригодности для охоты на животных конкретного вида. Но таковыми Правилами к сожалению, в настоящее время эксперты зачастую не располагают, а имеющимися, пусть и совсем порочными, пользуются абсолютно формально, не опираясь на опыт охот с лайками. Это и есть самый больной вопрос для экспертов, и главная причина их ошибок в практической работе. Поскольку хороших действующих правил испытаний лаек по подсадному медведю и вольерному кабану, а также по вольным - кабану, оленю, лосю пока не сочинили. А те, которые имеются, по-моему мнению, и, насколько мне известно, что не только по одному - моему мнению. В теперешнем их виде - не пригодны или мало пригодны для объективного выявления рабочих качеств собак, используемых на зверовых охотах. Следовательно, нашим кинологическим органам сейчас нужно бы не просто задуматься над этой проблемой, но и принять самые неотложные меры по её скорейшему решению. А попутно и разрешить возникший в связи с этим вопрос – как научить кинологов пользоваться сейчас существующими «псевдо правилами» до введения новых правил испытаний по вышеуказанным видам зверей, чтобы обеспечить, хотя бы относительно достоверную оценку работы лаек. Однако самым острым всё же, остаётся вопрос отсутствия приемлемых правил испытаний лаек именно по медведю. Поскольку медведь является сейчас самым востребованным и уважаемым зверем у охотников,- из-за сложности охоты на него. Сопряжённой с необходимостью преодоления возникающих трудностей при поиске медведя, его задержании и непосредственно самой добыче. А зачастую также и необходимостью быстрого поиска выходов из создающихся не стандартных ситуаций, при сохраняющейся на протяжении всего периода охоты – опасности, исходящей от медведя. Особенно при его добыче на ходовой охоте с собаками. Именно из-за этих особенностей - такую охоту с собаками - можно без ошибки считать для молодых охотников - школой их серьёзной проверки «на зрелость», и более того - даже средством их самоутверждения не только в среде сверстников, но и зрелых охотников тоже. Да и сами зрелые и уже «утвердившиеся» охотники не без душевного трепета, и не без удовольствия и азарта, отправляются на такие охоты, где роль собаки особенно заметна и значима. А от её умений и охотничьих качеств в решающей степени зависит успех медвежьей охоты. Но как их выявить и где проверить охотничьи качества и умения собаки? –Если хотите наглядно и результативно для собаки и охотника – то только на испытаниях по подсадному зверю. Без чего отправляться на такую охоту, скажем прямо, но мягко – рискованно. Чем охотники обычно широко и пользуются. Тем более, что этому способствует доступность для всех охотников лаечников, вне зависимости от их финансового и социального положения - проверка пригодности их питомцев на подсадном медведе - к работе не только по медведю, но и по иным крупным и опасным лесным зверям. Достаточно будет в дальнейшем усердно «отработать» с успешно прошедшими проверку на медведе - собаками, лишь «технику» остановки ими и удерживания на месте иного крупного зверя - являющегося объектом охоты. Иными словами - помочь собакам, в раскрытии заложенных в них природой, а точнее - генетически унаследованных ими от линейных производителей - природных охотничьих качеств. В первую очередь – ПОРОДНОЙ манеры работы лаек по соответствующему зверю. А также отработки и закреплению усвоенных ими, и выбранных для такой работы - собственных приемов и методов, приобретенных в процессе научения и накапливаемого опыта. Что в комплексе и будет составлять и характеризовать «МАСТЕРСТВО» работы лайки, являющееся главным для неё показателем и достоинством. Немаловажным стимулом для охотников, интересующихся лайками «медвежатницами» - является и высокий уровень значимости трофея, получаемого при охоте на медведя. Сохраняемого ими не только в памяти, но и в реалиях - практически на протяжении всей их жизни. Лично я, и совсем не безосновательно считаю. И о чём многократно повторял в своих публикациях и в заявлениях на различных форумах. - В среде представителей российской охотничьей фауны – бурый МЕДВЕДЬ, является основным и даже единственным представителем нашего животного мира, на котором можно с высокой степенью достоверности проверить пригодность и подготовленность лаек всех наших пород к реальной зверовой охоте. Для этого нужны лишь хорошие, строгие правила испытаний лаек по медведю и квалифицированные судьи. Причем квалифицированные не с точки зрения «табели о рангах», которые, к великому сожалению, сейчас уже не являются показателями их реальной квалификации. Гораздо больше о ней нам скажет - «количество пар, стоптанных ими галош», а раньше говорили «изношенных охотниками лаптей» при участии их в реальных ходовых охотах с лайками на используемого при испытаниях - вида зверя. (Это традиционный охотничий афоризм, для словесной оценки опыта охотника). Так для чего же понадобилась мне эта длинная и даже путаная преамбула к публикации, казалось бы лишь относительно применимой к означенной в заголовке теме. Ведь данное эссе (мои рассуждения) я принялся излагать не просто для того, чтобы поговорить с Вами ни о чём. А исключительно под впечатлениями субботнего дня, проведенного на межрегиональных, или как их ещё поименовали - международных, (из-за присутствия на них прибалтийцев, белорусов и украинцев,) - состязаниях молодых лаек по вольерному барсуку, кабану и подсадному медведю. Но в указанной ситуации меня интересовала работа собак только по медведю. И не столько из-за её доступности. А более из-за наглядности, проявляемых собаками - «зверовости» и мастеровитости , которые, как я указал выше, могут характеризовать общее состояние дел в развитии лайководства крупно зверового направления. И, как уже отмечено. Ещё и потому, что собак, хорошо работающих по медведю, легко переориентировать на иных крупных охотничьих зверей. Причём я не собирался писать какого - либо отчёта. Не задаваясь такой целью, я не записывал даже ни кличек собак, ни фамилий их владельцев. Да мне этого и не требовалось. Надеюсь, что найдутся хроникёры, которые представят вам о них подробную, иллюстрированную информацию. Я же намерен рассказать Вам только о своих общих и в целом не восторженных впечатлениях. И не собачки тому виною. Не организация состязаний, которую обычно критикуют любители это делать. И даже не эксперты, которых всегда все критикуют. Хотя, к сожалению, в данной ситуации оказавшиеся не совсем безупречными. Виною всему, разумеется,- исключительно по моему личному мнению,- являются: - бездеятельность, бездарность и кинологическая безграмотность органов управления нашим общественным охотничьим собаководством.- Допускающих: -1. К использованию совершенно не пригодные и даже вредоносные для проведения испытаний и состязаний лаек – правила их проведения и расценки работ собак. Как «рассадника» обмана охотников собаководов и прочих зрителей. – 2.Привлечение к осуществлению судейства состязаний и испытаний лаек - экспертов, «не нюхавших пороха» реальных ходовых охот на соответствующие виды зверей с лайками.( Хотя иных – то судей, - реально знающих такие охоты и ныне ещё функционирующих я и не знаю откуда можно пригласить, и кого сейчас среди таковых выделить, скажем, в Московском регионе. Кроме разве что «барона Мюнхгаузена», неустанно сочиняющего «утопические универсальные правила испытаний собак всех пород», да небылицы о своих «героических и невероятных подвигах», неизвестно где и когда свершённых). И усугубляющей сложившуюся ситуацию – незащищенностью судей кинологов от, хотя иногда и справедливых, но чаще необоснованных нападок владельцев собак и их болельщиков. Вооружённых, имеющимися у них «правилами вседозволенности и всепрощения» их собак на испытательной площадке (которые иначе и поименовать - то трудно). Позволяющими безосновательно оспаривать решения судей и обвинять их в некомпетентности, если те «насчитали», по мнению владельцев, - мало баллов их питомцам. Из-за чего судьям, не желающим конфликтовать - и приходится «катить на «максимум» в оценках. – 3. Проникновение на состязания и иные кинологические мероприятия, и даже чаще - именно на мероприятия высокого уровня – не чистопородных (гибридных) собак, засоряющих заводские породы лаек и прославляющих торжество гибридов. Вы конечно захотите спросить, а где же наконец материал о состязаниях, а не общие рассуждения о их организации и проведении. Но я, как отмечено выше, не собирался писать отчёта о состязаниях. Меня в данном случае интересовало лишь качество современного, представляемого на состязания - молодняка лаек и расценка его рабочих качеств по действующим правилам. Поэтому, конкретно по данным состязаниям отмечу лишь, что в экстерьерном плане качество отсмотренных мною «на медведе» собак примерно того же уровня, что и в пору моей интенсивной кинологической работы. ( Это не принимая во внимание иногда «проскальзывающих сюда гибридов», «сползающихся» на такие мероприятия - как клопы «на свежую человеческую кровь»). Интересно и то, что качество прошедших в этот день работ лаек - по породному составу, уже смещающемуся от «западников» в сторону русско – европейских лаек, - но в среднем было примерно таким, как и прежде. И, что уж совершенно точно - не выше наблюдаемого мною постоянно примерно – до середины 90-х годов - всего представляемого к нам на испытания - поголовья лаек. Но и не сопоставимо более низким, чем при работах лаек - из числа наиболее ярких представителей собак прежних поколений. Владельцы которых даже не представляли, что такие как сейчас расценки работ вообще существуют. Это замечание сделано к тому, что расценки работ современных собак в общей своей массе существенно отличаются в сторону завышения по сравнению с выдаваемыми нами ранее расценками собак, работавших порою много ярче чем нынешние чемпионы. Продемонстрирую это на конкретном примере, анализируя который я и пришёл к мысли озвучить свои умозаключения. Но в начале рассмотрения примера реальной работы, как это и положено, я хотел бы дать предварительную характеристику объекту испытаний собак - подсадному медведю. От поведения которого во многом зависит, как я указывал выше: - манера работы собак, её зрелищность, возможность демонстрации собаками приёмов «задержания зверя» и проведения отвлекающих и сдерживающих его действия - атак и иных маневров. Или, говоря языком действующих правил испытаний – элементов работы собак. Которые, я считаю, - некорректным определением, поскольку гораздо точнее и правильнее следует именовать их – качественными характеристиками работы лаек. Поскольку элемент – это всего лишь частица или составная часть, доля чего –либо, не дающая целостного представления о рассматриваемом предмете или явлении. Тогда как качественная характеристика- представляет собою уже описание характерных, отличительных качеств, свойств и черт предмета или особи, позволяющих составить целостное представление о них в рассматриваемом аспекте ( проще - в интересующем нас плане). Так вот, данный медведь, по моей оценке - является уже сформировавшимся зверем переходного от детского к взрослому возрастам, и с весом свыше 100 кг. Хорошо выращенным, упитанным и не злобным. Терпимо относящемуся: - к собакам. И пока не агрессивно - к людям. Спокойного нрава и с сохраняющейся игривостью. Не склонный к самопроизвольным перемещениям по площадке, которые он не стал совершать даже в обеденный перерыв – когда все разошлись на обед. С не развитым пристрастием ловить и калечить испытываемых собак. Ограничивающим свою оборону совсем короткими отпугивающими выпадами и рыком. В настоящем виде зверь представляется достойным и вполне пригодным объектом - для проведения испытаний и состязаний лаек, и особенно - для молодых собак. Теперь же вернёмся к упомянутому выше примеру, который я намереваюсь рассмотреть в качестве иллюстрации пагубности использования действующих правил. Итак, русско-европейская лайка, по кровям – потомок собак широко известного нашего заводчика лаек крупно зверового направления. Принадлежащая сейчас новому для меня лицу, фамилии которого я не выяснял. Но - если не ошибаюсь - охотнику из Тверской области. Свою работу собака уверенно начала с сильной «хватки» стоящего медведя, как называют такое - «с прохода» - сразу по выходе на площадку. Которую тот - по неопытности или неосторожности – пропустил, - не разгадав агрессивных намерений лайки. Чем она сразу и определила свои дальнейшие взаимоотношения со зверем, вынудив его встать «в глухую защиту». Яростно облаивая медведя - лайка предприняла ещё тройку попыток атаковать его. Но без раскрутки, раскачки или демонстрации ложных выпадов, а как бы напрямую, открыто и сбоку. Однако своевременно уверенно и резко пресечённых медведем. После чего собака стала переходить к более спокойным осадным действиям, но опять только с одной стороны, а именно – со стороны головы. Это продолжалось до той поры, пока в дело не вмешались «проводчики медведя». Которые проволокли его «юзом» не более 4 метров. Во время чего лайка успела сделать вторую хватку «по месту» медведя, отвлечённого его «волочением», которое конечно нельзя назвать в чистом виде проводкой. Причём хватку, уже не такую сильную как первая. Но это уже определялось не самой собакой, а исходя из предоставленных ей медведем – возможностей. После чего медведь снова занял понравившуюся ему исходную позицию, определяемую длиной цепи, упершейся в ограничитель её движения. Последнюю - третью хватку «средней злобности» в этой работе лайка смогла сделать опять лишь при очередном коротком «волоке» « бурлаками - проводчиками», висящего на цепи и растяжках медведя. Всё это происходило в течение первой половины времени, отводимого на работу собаки. Тогда как весь оставшийся – более длительный период её работы. Видимо, согласно « принятому, но не оглашённому зверем и собакой», а посему остающегося тайным - для экспертов и зрителей - «договору о ненападении». И о чём, шутливо говоря, можно было бы только догадываться по наглядно и настойчиво демонстрируемым противниками – их действиями, во всё оставшееся время. Которое они провели «в позиционной борьбе». Лайка - выбрав позицию на расстоянии не превышающем полутора метров от медведя, угрожающе злобно продолжала облаивать его с головы. Однако, убедившись при этом в бесперспективности лобовых атак, - она даже сменила тон первоначально принятого ею характера облаивания. И вместо злобного и даже яростного, угрожающего облаивания, - собака стала лаять смело, но умеренно злобно, без выражения сильной ярости и явной угрозы, а точнее без сильного нервного возбуждения и проявления гневной раздражённости, неукротимости, не восприятия и нетерпимости к зверю, а по русски говоря – просто смело, но спокойно. Причём с того же места – перед головой зверя, как бы убеждая его …- «Стой и не дёргайся. Всё равно ты никуда не денешься. А я тебя больше не трону». Это безусловно, опять же относится к области шутливых «подкалываний». Однако, такое поведение лайка продемонстрировала и на самом деле – не предприняв более ни одной попытки побеспокоить зверя. И не говоря уже о том, чтобы попытаться обойти или переиграть его. Медведь же, со своей стороны был вообще настроен миролюбиво. Он не делал здесь, как бывало «в давние времена» с его собратьями - попыток оторваться от злобных и смелых собак, едва те начинали «мелькать» меж стволов деревьев и кустарников леса, ещё до их выхода на испытательную площадку. Причём «тактику быстрого отступления» использовали раньше даже весьма крупные, опытные особи подсадных зверей, опрометью пускавшихся «в бега» от сильных противников на другой - дальний край поляны, и укрываясь там в траве и тени близ растущих деревьев - занимали удобную позицию для обороны. Причём, повторяя такие же быстрые пробежки и в период дальнейшего процесса работы собак, чего я не увидел на данных состязаниях Причём выходы собак, не относящихся к сословию медвежатниц, все медведи определяют безошибочно. Обычно не удостаивая их своим вниманием, и не проявляя к ним никакого интереса. Таким образом первую оценку зверовых качеств работы лаек выставляет традиционно сам медведь. Чего я тоже не «разглядел» в субботу на данных состязаниях. Но я не хочу сказать этим, что медведь не умел выстраивать свою оборону. Свидетельство тому, что - он не позволил рассматриваемой, и в действительности очень хорошей лайке, но не мастеровитой лайке - сделать самостоятельно, хотя бы ещё одну хватку, при той манере работы, которую собака избрала после первой «входной», или как я их именую - «визитной» хватки- представления. И если бы его не «волочили» волоком «бурлаки - проводчики» медведя. На этом месте я намерен прервать ход повествования и сделать авторскую ремарку (пояснение), которое возможно пригодится в дальнейшем при переработке правил испытаний. Появление метода проверки работоспособности лайки на привязанном медведе, хотя и происходило в первой половине прошлого столетия, но на нашу долю выпала работа по его совершенствованию. Поскольку практика показывала, как нам казалось, что без этого нам не обойтись. Я же, посвятив не одно десятилетие работе на испытательных площадках с целью определения подготовленности лаек к работе по медведю и выявлению уровня их мастерства как «медвежатниц». И будучи приверженцем использования различных вспомогательных механизмов для проводки зверя,- всё более склонялся к мысли и, наконец,- полностью утвердился во мнении…- о НЕЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ ВООБЩЕ - насильственной проводки зверя по площадке испытаний, - изобретённой нами же. О том, что при работах пар лаек, и тем более их «триад» - проводки не требуется,- я понял с давней поры. Но на её применении настаивали владельцы пар, требовавшие равноправия для всех собак. Тогда как хорошая лайка одиночница, даже и без нашей помощи, всегда находила возможности заявить о себе, как о достойной медвежатнице. Особенно если учесть, что первые годы проведения испытаний мы работали вообще без каких-либо проводок зверя. Хотя, надо признать, изредка и использовали пищевые приманки. Но всё равно во всех случаях всё получалось. Приведу негативные стороны использования насильственных проводок зверя (читай волочений): - присутствие на площадке посторонних людей, отвлекающих собак и зверя; ограничение у зверя натянутой цепью и средствами проводки - возможностей обороны; не равнозначность условий проверки работы собак, когда для одних в проводке участвует один человек – «бурлак», безуспешно пытающийся сдвинуть медведя с места, а у других – шесть человек, волочащих медведя юзом, как ребёнок, таскающий пуховой шарик на ниточке с вцепившимся в него, играющим котёнком; замена естественного вида движения зверя - с ходьбы или бега - на его волок юзом; ограничение возможностей собак проявить свои мастерство и умения в работе из-за присутствия на площадке толпы посторонних и искусственного создания условий для проведения собакой успешных атак, без проявления необходимых для этого собственных способностей. Тогда как в пользу применения насильственных проводок зверя может служить один лишь довод:- возможность проведения в число сформированных лаек медвежатниц – ещё «сырых» в рабочем плане особей, не овладевших в достаточной мере приёмами задержания зверя, а также не владеющих МАСТЕРСТВОМ ПОРОДНОЙ РАБОТЫ ЛАЕК – всевозможных их гибридов. И это при том условии, что существуют ещё и методы ненасильственных проводок зверя, которые мы можем при необходимости использовать и о которых мы конечно поговорим позднее - при обсуждении новых правил испытаний по медведю. Теперь же видимо пора вернуться к продолжению рассмотрения примера прерванной расценки работы русско-европейской лайки. Показанная ею манера работы говорит, пусть пока только мне, если другие этого не заметили, - хотя уверен что это не так, - лишь о неумении собаки переигрывать зверя в построении своих атак, об однообразии её работы и - пока, об отсутствии у неё надлежащего мастерства . Да и в работах иных собак медведь уверенно оборонялся от их нападения. Такое его поведение подтверждает лишь обоснованность причисления данного зверя к числу спокойных, уравновешенных особей, но отнюдь не непригодных для испытаний лаек. Однако меня поразила в этом случае расценка работы указанной лайки: на – 97 баллов. Это конечно было «выше – высокого». По сути была выдана расценка работы -- «идеала» или «эталона» лайки, до которого ей на самом деле, пока также далеко, говоря образно , « как от нас до Луны». Что удивило не только меня, но и прочих зрителей, наблюдавших за её работой. И перешёптывания которых я не мог не услышать, даже будучи уже ущербным по слуху. Рассматривать же такие расценки - как поощрение молодых собак, считаю тоже в корне неверным. Это ведь не испытания лаек по пушному зверю, где недоработки собак никак не скажутся на здоровье охотников. Если не считать того, что возможно придётся больше потрудиться в поисках упущенного или не точно указанного собакой зверька. Тогда как ошибки или недоработки собаки в работе по медведю - в лесу могут стоить охотнику жизни. Да и ей самой тоже. Поэтому расценка работы лаек здесь должна вестись только «по шкале требований для сложивщихся» в рабочем плане собак. (Тем более, что у нас иных и не существует). А молодым. О чём я безо всякой предвзятости хочу заявить, - пока ещё очень «сырым» в работе лайкам - при таких расценках их работы - и двигаться вроде больше некуда да и незачем. Ведь «всё, что возможно - уже достигнуто». Я совсем не в том, стараясь убедить Вас, чтобы молодым собакам, исходя из их юного возраста - снижали расценку работы. А только в том, чтобы необоснованно не завышали её. Тем более, что и в расценках отдельных иных собак, работы которых я видел, тоже отмечался, на мой взгляд, в ряде случаев, излишний либерализм при начислении баллов их расценки. А как выяснилось позднее, ещё одна лайка получила расценку «эталонной» работы – 97 баллов. Как говорят – «дурной пример заразителен». Но я той работы не видел и комментировать её не буду. Однако, уважаемые коллеги: - охотники, собаководы и эксперты кинологи, из тех - кто меня таковым ещё считает. Дело здесь конечно не «в дурном примере» и уж точно не в предвзятости экспертов, выставляющих высокие расценки работы, как обычно считают - «протежируемым» ими собакам. Членов данной судейской комиссии я знаю достаточно давно. И в безупречность их репутации верю. А квалификация председателя судейской комиссии – для меня тем более, не подлежит сомнению, знающего её - как профессионально высоко образованного специалиста. И отмечая ещё, при этом, её - и как редкий пример женщины - посвятившей всю свою трудовую профессиональную, деятельность, (в соответствие с полученным высшим образованием), характерную более - для суровых и сильных мужчин, - ведению охотхозяйственной и кинологической работы. Где в качестве, тоже не совсем обычного для женщины- хобби, избраны: - лайководство и любительская охота. И получившей на этом поприще заслуженные: - уважение, признание, звания и награды. – И с которой я уже более четверти века поддерживаю тёплые дружеские отношения, встречаясь и советуясь с нею по проблемам разведения лаек, участвуя в организации и проведении совместных кинологических мероприятий, разработке нормативных документов по испытаниям лаек. Видел её, и как «бравую охотницу», - отправляющейся и возвращающейся с медвежьих охот «на овсах». Уважаю как хорошего специалиста кинолога, и тактичного, вежливого, приятного во всех отношениях человека, умеющего ясно, четко и доходчиво объяснять собаководам и зрителям мнение и оценки судейской комиссии, а также формулировать персональные рекомендации собаководам. Иными словами, я нарисовал Вам портрет «ангела во плоти» из числа наших «кинологинь», которых, даже отбросив полушутливый тон, могу сказать, что искренне уважаю и им доверяю. Ведь «кинологинями», по аналогии с титулованными особами «высшего света», где блистали княгини, графини, герцогини и т. д.- я с давних пор называю наиболее уважаемых мною - женщин кинологов, которые внесли существенный вклад в наше отечественное лайководство. Таковой для меня была, например, Л.В.Ушакова, научившая меня многим премудростям собаководства и общения с собаководами. Которая без компьютера «держала в голове» всю «базу В.А.Тарасюка» и до губокой старости готова была забираться на высоченную ёлку, чтобы выпугнуть затаившегося зверька, облаиваемого её собакой. Но, что, действительно, делать – если допустить, что человеку никогда не доводилось пробираться по густым зарослям и «кущам», разыскивая раненого им медведя, с собакой, достоинства которой никто никогда «толком» не проверял в подобной обстановке. И надеяться в этом случае ему остаётся лишь на свой верный глаз, твёрдую, но, немеющую от нервного напряжения руку, сжимающую холодный ствол, да на не проверенную в подобной обстановке – собаку. Вот и наши эксперты, подавляющее большинство из которых являются именно такими «незнакомцами» для лесного медведя. И которых я, обычно абстрагируясь от обстановки площадки испытаний, всегда – разумеется мысленно и условно - перемещаю в подобную, но часто встречающуюся на практике - обстановку реальной медвежьей охоты с лайками. И вижу их – «барахтающимися в пучине безисхода» действующих правил, не предоставляющих экспертам «спасительной соломинки», ухватившись за которую можно «выйти сухим из воды», провозгласив справедливый вердикт и не нарушив этих самых правил. Так и становятся наши эксперты невольно во всём «без вины – виноватыми»… Иных членов данной судейской команды я Вам «не представляю», так как знаю - роль «первой скрипки» в команде судей «на медведе» играла, вышеозначенная «кинологиня». А высокие выставляемые, и явно не заслуженные отдельными собаками оценки, появляются в их родословных и в рапортичках судейских комиссий, по моему глубокому убеждению, исключительно вследствие: - 1.Дефективности действующих правил испытаний лаек по медведю в части их: - низкой до недопустимости - требовательности к испытуемым собакам; нечёткости формулировок требований и определений правил; неполноты необходимого набора качественных характеристик для оценки качества работы собак. (Подробный анализ недостатков действующих правил испытаний лаек по медведю смотри на сайте «Григорьевские медвежатницы» во вводной статье раздела - «проекты». Являющейся по сути - пояснительной запиской к предлагаемому и остающемуся без рассмотрения и обсуждения уже в течении более трёх лет, устаревающему даже в голове у их автора - проекту Правил испытаний лаек по медведю, который я опять намереваюсь дорабатывать с учётом открывающихся пока только в голове - подходов к их проведению и требованиям к лайкам и экспертам кинологам). 2. Скруплёзной, до нехорошего, дисциплинированности представителей экспертного корпуса,- осуществляющих судейство состязаний и испытаний высокого уровня. И слепо следующих при этом «букве закона», даже тогда, когда необходимо ещё подключать и голову, и абстрагироваться от обстановки привязанного на поляне испытательного комплекса ручного медведя – к обстановке, рисуемого воображением из воспоминаний прошлых лет и охот - «скрадывания» в зарослях таёжного распадка, остановленного лайками, - хозяина тайги - матёрого бурого медведя. Абсолютно свободного в своих перемещениях и действиях. Вид и рык которого «будоражит» и без того вскипающую кровь и напряжённое до предела тело, возбуждённые процессом погони и «скрадывания». Но более всего - охватывающим азартом в стремлении добыть лесного исполина, даже когда этот «исполин» «на поверку» уже таковым может и не выглядеть. В данном же случае в качестве «буквы закона» для судейской комиссии выступали - «суррогатные» правила испытаний, не пригодные для объективной проверки рабочих качеств лаек, участвующих в охотах на крупных и опасных зверей. И косвенно подвергающих при этом охотников, занимающихся их промыслом - смертельной опасности, как и иных охотников любителей - по крупному зверю. И опять же, пусть и опосредствованно, через распространяемую в Интернете и «сарафанном радио» - рекламу лаек, «подталкивающую» охотников на крупного зверя – подставляться под «ошельмовывание» их недобросовестными продавцами, не пригодных для такой работы (охоты) собак. В лучшем случае,- пригодных лишь для развлекательных лайко – шоу, потребность в которых всё больше проявляется у бизнесменов от собаководства. Не осуждая правомерности данного мероприятия в принципе, - по своим подходам и понятиям, я бы отделил состязания охотничьих лаек от состязаний различных травильных гибридов. Хотя уверен, что бизнесмены от собаководства на это никогда не будут согласными. Поскольку это подорвёт основы их бизнеса. Для которого необходим рынок охотников. И чем он шире тем бизнесменам лучше. 3.И всё –таки, как ни горько это отмечать,- нельзя не указать на полное отсутствие или недостаток профессионального опыта ходовой охоты с лайками на крупного зверя (главным образом на медведя) у подавляющего большинства членов нашего экспертно - кинологического корпуса. А если бы таковой у них был, то они вели бы себя гораздо увереннее при осуществлении расценки и оглашении результатов работы собак, явно порою не засуживающих «включения их в когорту медвежатниц», или наоборот - при отстаивании признания достоинств явных потенциальных медвежатников - как будущей племенной основы нашего лайководства крупно зверового направления. Возможно и не стоило поднимать вопрос, так или иначе затрагивающий репутацию моих, как говорят,- « коллег по цеху». Но ведь уже становится тенденцией, когда всего лишь хорошим собакам начисляют за работу баллы «эталонных» собак -«экстра класса». И я часто слышу от друзей и знакомых о получении лайками расценок, значительно превышающих - 90 баллов. Но только не уверяйте меня, пожалуйста, что выросло качество работы или мастерство наших лаек. Я внимательно слежу за состоянием дел в собаководстве нашего направления, и ещё, хотя и много реже, чем прежде, но бываю на охотах, посещаю кинологические мероприятия, и много общаюсь с охотниками. И у меня сложилось мнение, что такое явление следует, по - моему, всё же отнести к заслугам новоявленных судей, взращённых на ниве капитализации общества. Хотя, как мы знаем - нет безгрешных на этом свете, если говорить и о всех прочих кинологических сословиях. Во избежание собственного самовосхваления (бахвальства), не буду ссылаться на собак своих линий. Ведь для иллюстрации моих утверждений вполне достаточно ярких собак иных владельцев. Конечно многие из Вас вероятно не видели, а большинство и не могли видеть в конце 60- х, по начало 80-х годов прошлого столетия - искромётных работ и атак лаек В.Т.Зимина: - Пирата и Тункаса; А.И.Скородумова: - Дуная и Ингула; В.И.Душутина: – Гои и Дингуля; В.И.Акимова: - Боя и Унгура; одиночницы - Эрны В.Гуркова и многих других, не менее ярких. А из более ранних поколений: - Кучума и Таймыра В.Глазунова, Аяна - И.И. Шурупова. Но ведь и эти чудесные зверовики у Зимина и у Душутина так и остались с дипломами второй степени. Эрна Гуркова и Акимовские собаки получили диплом первой степени – где-то с шестой или седьмой попытки. Не выставили достойной оценки в начале его пути и Аяну И.И.Шурупова. Хотя все они заслуживали её по современным правилам - с самой первой своей работы по медведю. И лишь Кучум и Таймыр - В.Глазунова легко преодолели роковой 80-и бальный барьер и шкалу «минимальных баллов» с первой попытки, покорив своей великолепной работой и судей и зрителей. Но по расценкам никто из судей не рискнул выставить собакам без известного промыслового охотника из под Звенигорода - максимальные баллы, хотя делать скидки с расценок им было практически не за что. И это во многом ещё, вследствие того, что негласно существовало «мнение» - не давать дипломы первой степени на подсадном медведе. Что неоднократно и озвучивал нам Ю.Д. Антонов, успокаивая несогласных владельцев и «болельщиков» собак на испытаниях. А давали «первые» дипломы лишь тогда, когда уже нельзя было их не давать. Это когда работы лаек отличались выдающимися:- яркостью, красочностью, динамизмом, остротой, драматизмом и чистотой. И у судей просто уже не оставалось оснований для большого снятия баллов по каким - то качественным характеристикам их работ. Причем потолок расценки в 90 баллов считался у нас практически не достижимым, выше которого для нас открывалась уже и «сама небесная высь». Сейчас же, как видим, это не рубеж даже для молодых собак, достигающих оценки фактически «идеальных» работ, тогда как демонстрируемые ими работы по сути - весьма далеки от идеального уровня. Поэтому считаю, что нам не следует уподобляться развлекательному теле шоу - «Ледниковый период». Где «походя» выставляют шестёрки начинающим «фигуристам», едва стоящим на коньках, а судейскую коллегию составляют отнюдь не специалисты, как у нас - (если не считать Т.А.Тарасовой). А известные артисты и просто шоумены. И проходит у них всё приятно, ласково и весело, против чего возражать невозможно и нецелесообразно. Ведь это всего лишь приятное развлечение. Но у нас с Вами не развлекательное шоу, а серьёзное кинологическое мероприятие, дающее пропуск лайкам в состав племенных производителей. И поэтому оценивать работы молодых собак следует со всей строгостью. Которую, тем более, всегда необходимо проявлять при оценке любых особей, обеспечивающих безопасность человека. В особенности, если ещё учесть, что человека, занимающегося, причём зачастую в одиночку - трудным и опасным для его жизни промыслом. Иначе говоря, - находящегося в экстремальных условиях. Так ради чего подвергать его дополнительным испытаниям - «подсовывая» ему неполноценный «инструмент» для выживания. Разве только для того, чтобы набить и без того тугие карманы очередного бизнесмена от собаководства деньгами, перевешивающими в данном случае, стоимость жизни – трудяги промысловика. Тогда как, я считаю, что цена жизни даже теперешнего «бедолаги - бомжа», прозябающего «на дне новой для России общественной формации», порождённой капитализацией общества. Не соизмеримо выше цены интереса к накопительству, не согласного с этим утверждением, очередного бизнесмена от собаководства, идущего к своему благополучию - по головам честных тружеников, через их обман. Но вернёмся к рассматриваемому примеру и определимся - были ли основания применить более строгие, чем было сделано, скидки баллов в изложенном мною описании работы русско - европейской лайки. По пункту №1. Отношение к следу и зверю претензий нет- заслуживает полного балла. По пункту №2.-«Смелость и манера облаивания» («манера облаивания», заменяющая в данном случае лишь один из многих элементов, составляющих комплексный показатель – «мастерство работы» лайки) - снять следовало бы - 8 баллов за мастерство, что сразу отбрасывает собаку к диплому третьей степени. Да и саму смелость при трёх хватках, причём только одна из которых выполнена самостоятельно, без посторонней помощи - на максимальный балл я бы не расценил. Поскольку облаивание собака вела смело и с короткого расстояния, но всю вторую половину работы недостаточно азартно. А попросту вообще спокойно и с одного направления – с головы. Атак или иных действий, как то: - пробежек, раскачки, ложных выпадов, закручивания зверя - во второй половине времени работы она вообще не предпринимала. Хотя, если уж быть последовательным, то таких, как я назвал их «иных действий» не отмечалось и в первой половине работы лайки, и имели место только лишь прямолинейные атаки. Но зверь при этом никуда не перемещался и не стремился к этому, как и весь, последовавший за этой работой - обеденный перерыв, который я провёл на раскладном стуле около него. А он лишь дружелюбно покачивал головой, особенно, когда ему к ногам я подбрасывал поочерёдно:- половинку яблока, и по пятку ягод сливы и кураги, которые он с удовольствием съел. Смелость собака действительно проявила, работая по медведю с близкого расстояния и не опасаясь делать хватки, но когда ей позволяли делать это. Однако смелость без мастерства немного стоит, когда медведь, а не собака, диктует «условия борьбы» в ходе которой никто не помешает ему своевременно обнаружить приближающегося охотника. А уходящего от человека зверя через кусты и прочие заросли, известно, что остановить одной собаке - более чем проблематично, и охота может оказаться сорванной. Но вот, по пункту №3.- «Злобность и приёмистость хваток» следовало бы снять тоже ещё – 8 баллов. Собака во второй половине работы уже не яростно и злобно, а совсем спокойно и уверенно облаивала зверя и не делала попыток крутить или как то иначе обыграть его и укусить( сделать хватку). Переводя данное утверждение на русский язык, - у собаки произошёл переход из - состояния, характеризующего - смену яростного облаивания – как высшей степени нервного возбуждения, гнева, нетерпимости, невосприятия зверя и раздражённости из-за его присутствия.- К состоянию сниженного уровня гнева или к умеренно и даже слабо возбужденному состоянию нервной системы лайки, уже не побуждающей её к активным действиям против зверя и относительно спокойно воспринимающей его присутствие на площадке, в зоне контролируемой собакой - территории. Таким образом, действительной злости, именуемой зачастую яростью у собаки хватило не более чем на пять минут. Тогда как в такое яростное состояние действительно злобные собаки, погружаются до предела на весь период работы. Помечая свои хватки по медведю, зачастую, белыми отметинами пены, стекающей с зубов собаки на шкуру зверя. Делающих, при работах в парах по принципу «вращающейся мельницы», по опрокинувшемуся для защиты от собак на спину крупному медведю - очень большое число хваток. Мне известны случаи, когда число таковых на пару собак превышало 50. Причём нервное возбуждение яростно отработавших собак приходит в такое состояние, что когда такая собака, уже после её снятия с работы, и будучи сильно голодной, - до полного успокоения её нервной системы – не способна воспринимать корм и выплёвывает даже любимое ею и предлагаемое в том числе и насильно –лакомство. Поэтому о каком максимальном числе баллов за злобность, рассматриваемой русско – европейской лайки, можно говорить серьёзно. По расценке голоса собаки,- показатель №4.- « Голос». -Замечаний нет, если судить с позиций настоящих правил. Но не могу не отметить, что на охоте нас интересует не столько породность голоса и не только его доносчивость, что конечно важно. Но по голосам своих собак я обычно могу определить также - кого они встретили или отыскали в лесу: – пушного зверька, птицу или крупного зверя. Перемещается ли зверь или отсиживается (отстаивается). Идёт ли борьба между ними – и мне нужно спешить на помощь, или зверь смещается в определённую сторону и нужно подстраиваться для его перехвата. Иными словами помимо отмеченного в правилах, нам важно различать: - и тембр (характерная окраска звука) и тон голоса (звук определённой высоты:- низкий, мягкий, нежный и др.) собак, а также и знание манеры его отдачи по животным разных видов. Но известно, что животных даже одного вида собака облаивает по разному. Поэтому полезно бы нам различать и отмечать при оценке голоса лайки, утвердив в правилах ещё и такие элементы качественных характеристик как: - яростное угрожающее облаивание на месте без контакта со зверем или аналогичное ему облаивание, но в процессе борьбы со зверем; яростное облаивание с расстояния, но без угрозы перехода к борьбе; злобное уверенное облаивание на задержании зверя; смелое настойчивое облаивание; спокойное оповещающее облаивание остановленного зверя; азартное увлечённое облаивание занорившегося или уходящего верхом зверька; осторожное с опаской облаивание крупного зверя; трусливое с большого расстояния облаивание ; и, наконец, испуганное оповещающее взлаивание. Все эти отличительные особенности облаивания несут интересующую как охотника так и судей ценную информацию о собаке и звере - весьма полезную для оценки качества её работы. Необходимо лишь раскрыть определения этих показателей качественных характеристик работы лайки в правилах. По показателю №5.- «вязкость» - всё безупречно. По показателю – № и6. – «Ловкость», оставшимся не раскрытым, поскольку медведь не предоставил собаке возможности демонстрировать те или иные её рабочие качества ловкости. А она, убедившись в «первом раунде» в бесплодности однообразных, прямолинейных атак на медведя, перешла к спокойной и не обременяющей его осаде. Не предъявив судьям своих талантов: - «держать удар», или «боксёрских умений» – уклоняться от него, а также акробатических способностей - выкручиваться из безнадёжных положений. Значит минус ещё – 7 баллов. Итого минус 23 балла. И это при оставшимися не раскрытыми: - мастерстве лайки, поименованном в действующих правилах «манера облаивания» и обеспечивающая возможность рассмотрения лишь только одного из ряда элементов мастерства, да при том, - даже его не раскрытого полностью; и ловкости собаки, которая как отмечено, осталась также не раскрытой. При этом хочу подчеркнуть, что это моё «мнимое снятие баллов», хотя и является, на мой взгляд, вполне обоснованным, даже согласно действующих «суррогатных правил» испытаний. Но, подчёркиваю - не подлежащее реализации в каком бы то ни было виде, (скажем при рассмотрении аппеляции в кинологических органах, в суде или иных инстанциях). Как высказанное не Председателем судейской комиссии состязаний, а лишь частным, сторонним наблюдателем. И потому не подлежащее даже кулуарному его обсуждению и использованию как участниками состязаний, так и зрителями, наблюдавшими этот процесс. Поскольку,- подчёркиваю, это всего лишь частное суждение стороннего человека. А свои высказывания я делаю с одной лишь целью – ускорить принятие реально пригодных и обязательно прошедших широкое обсуждение правил испытаний лаек по медведю, с намерением вернуть нашим лайкам медвежатницам достойное уважение со стороны любителей крупно зверовых охот и иных любителей охотничьих собак. Завершая изложение своих соображений относительно действующих правил испытаний лаек по медведю, а также практики их проведения и расценки. Хочу сделать ещё одну авторскую ремарку, относительно завышения расценок судьями. В которой я виню, в первую очередь, и себя. Хотя это возможно больше из разряда самобичевания. Поскольку всплески повышения уровня расценок работы лаек отмечаются уже давно, с появлением в регионах новых любителей медвежатниц. Но везде в разное время… Я же расскажу Вам о своём грехе. Которого, я считаю, не следовало бы допускать. Не зря же говорят, что «все мы крепки задним умом». Произошло это событие ( которое только для меня и считается событием), когда в середине первого десятилетия настоящего столетия меня пригласили судить региональные состязания лаек по подсадному медведю в Москве с использованием правил, предшествующих ныне действующим. О том, что они также, как и действующие, были практически не пригодными к использованию, - я неоднократно отмечал в предшествующих своих публикациях и выступлениях… И, как было принятым обычно в таких случаях. Исключительно для обеспечения представительности и авторитетности судейской комиссии, - как объясняли мне устроители состязаний. - Главным ко мне в комиссию, назначили весьма престарелого эксперта Всесоюзной категории - одной из соседних областей. Который, по словам тех же устроителей. А позднее подтверждённых им самим же мне лично, - не имел никакого представления ни о медвежьей охоте, ни о работе лаек. Но, согласно своему высокому кинологическому рангу мог решать любые вопросы с этим связанные. Иначе говоря, это был - обыкновенный «свадебный генерал за столом» - для «помпезности», а попросту «попка», согласно образного выражения В.Высоцкого, - для обмана участников состязаний и зрителей. Были в нашей комиссии, помимо нас двоих: - ещё один молодой эксперт, работавший «на следу зверя»; эксперт второй категории- лаечник, слывущий пушником, по своим охотничьим наклонностям, и тоже «видевший медведя только в детстве в цирке»; стажер- будущий судья, и пока начинающий лаечник из числа юристов - законников; а также стажёрка - лаечница из состава чиновниц управления РОРС. Я как обычно, осуществлял судейство, образно говоря, «держа в руках», выданные мне для руководства - правила проведения данных состязаний, но, «включив голову», опирался, главным образом, на многолетний опыт работы на испытательных площадках разных регионов и стран, и ещё больший опыт ходовых охот с лайками на медведей и добора их подранков. Что обычно происходило после отказа,- не желающих рисковать своей жизнью – клиентов из России и из-за «рубежа», среди которых, из общего числа охотящихся – « условно отважных» и «просто осторожных» оказывалось подавляющее большинство… А объявление оценок и тем более разъяснения по расценкам работ выступивших собак, я производил, как всегда, руководствуясь своим подходом: - «пункты действующих правил истолковывать и применять, исходя из сформулированных и приятых мною для себя же как догмы – трёх главных принципов оценки собак,- исчерпывающе определяющих, на мой взгляд, все основные рабочие достоинства лаек: -1.Предупредит ли она своевременно о грозящей мне опасности; 2. Поможет ли задержать на требующееся время и добыть найденного и преследуемого зверя; 3. Спасёт ли в критической ситуации,- в случае возникновения для меня серьёзной опасности». Исповедуя именно эти принципы я осуществлял судейство и в тот день. Но стажёру –законнику не понравилась моя методика судейства. И он, «указуя перстом» в строки рукописного текста правил, настаивал на слепом выполнении нами всех их требований, искажающих реальную значимость достоинств работающих собак. А услышав мои трактовки поведения собак на площадке – применительно к охоте в лесу - стал угрожать мне подачей персональной жалобы, с требованиями лишить меня категории эксперта. После чего я ещё раз терпеливо разъяснил всем членам судейской бригады, что слепое выполнение пунктов правил. Позволяющих лайке три минуты «болтаться» по площадке, даже не предупредив владельца, что рядом находится медведь. Проявляющей большую трусость в работе даже с расстояния не обеспечивающего проверку её ловкости и мастерства. Да к тому же при отсутствии выраженных: смелости и злобы – приведёт: в условиях испытаний – к завышению расценок рабочих качеств собак и пропуску в число медвежатниц- всякого «мусора», именуемого на компьютере, где я печатаю тексты своих статей, попросту спамом; а в условиях реальной охоты - к человеческим жертвам.- Потому, что притаившийся в зарослях медведь подранок. Обычно из засады неожиданно набрасывается на не предупреждённого об опасности охотника, болтающейся здесь же лайкой. И подмяв под себя –ломает и терзает его. А трусливая лайка, в лучшем случае, побрешет на медведя издали или удерёт из леса совсем… После чего продемонстрировал формальный подход к трактовке действующих правил на одной из действительно ярких работ лайки. Расценив её по пунктам правил- на близкую к 100 баллам и критикуемую мною выше - расценку. Причём даже дал обоснования ей. После чего, положив на стол перед членами комиссии свой блокнот с рабочими записями, - обратился к ним со словами – «а теперь попробуйте скинуть баллы с расценки, которую я сделал единолично». Говоря такое, я реально надеялся на замечания и скидки, которые безоговорочно принял бы и поблагодарил бы заметившего мои огрехи. Поскольку заложил при расценке - резерв скидок минимум до 15 баллов. Но после моих предшествующих пояснений, никаких скидок никто не предложил. И я, чтобы не «прослыть» провокатором. Как обычно говорят в таких случаях, - «скрепя сердце», утвердил сделанную мною расценку. И хотя собака действительно показала в целом хорошую работу, на диплом первой степени, но далеко не безупречную и, уж конечно, - не идеальную. Причём с явно умышленно завышенной мною же - расценкой. Хотя, даже объявляя её я опять же оговорился, что по нашим правилам объективно работать невозможно даже знающим такую охоту экспертам. Что тогда говорить о новичках. И в сослагательном наклонении при объяснении «пунктов», где допустил завышение расценок, говорил, что было бы желательным видеть в работе ещё то-то и то -то. Попросту «выкручивался» как мог. Но доводил всё же до сведения зрителей информацию,- чем можно было бы ещё, (а по сути нужно было бы, для оправдания такой расценки) «украсить работу собаки» по разделам, где показанная фактически работа явно не дотягивала до выставленной расценки. На что - вторая моя стажёрка амбициозно заявила - «Я напишу новые правила испытаний»! Конечно на такую самонадеянность нельзя взирать без иронии, а только лишь «открыв рот от изумления». Когда не владеющий вопросом «специалист» берётся решить проблему, явно ему не «посильную», то такое кроме как перебором не назовёшь. Дорабатывали мы в тот день уже без стажеров, поскольку стажёру – законнику, я предложил безотлагательно отправиться писать жалобу на необъективность моего судейства, что он в действительности и сделал. Знаменательным для меня в этом событии было то, что это был первый - почти за полвека моей кинологической работы, случай её охаивания. Причём со стороны начинающего, и пока мало сведущего в вопросах кинологии, не говоря уже о медвежьих ходовых охотах с лайками - стажёра. Но поскольку такое произошло, надо опять же, как говорят, делать выводы и «зарубить себе на носу» - вести себя «осмотрительнее» с людьми, хотя и не имеющими должного «делового авторитета» и опыта, но самолюбивыми и амбициозными. Ввязываться в перепалку с которыми – себе дороже будет. Ведь скандал для них – это всего лишь средство, а для отдельных из них – единственное для повышения своего имиджа кинолога, уж если не собственными заслугами, то хотя бы участием в скандальных перепетиях. А моя стажёрка, в тот раз, уехала тоже несколько раньше. Видимо, как заметил один из членов комиссии, «подкалывая» названную ею причину досрочного отъезда – « наверняка поехала сочинять новые правила испытаний». Хотя это и было лишь «прикольным» утверждением, но его можно было бы считать и не совсем «беспочвенным», если не с точки зрения конкретизации цели убытия чиновницы. А только лишь для установления личности организатора неудачной переработки утверждённых в Минсельхозе и переданных в РОРС для использования –Правил испытаний лаек по медведю. Но не введенных в действие, а тайно исчезнувших и анонимно переработанных в ныне действующие - правила испытаний лаек по медведю. Автора которых я до настоящего времени доказательно так и не выявил. Хотя, зная «руку» пишущих подобную «галиматью» - из неудачливых, но настырных «плагиаторщиков», изуродовавших и некоторые иные правила,- мог бы с достаточной достоверностью назвать и «их автора». Но, как говаривала моя бабушка -«бог им судия». всё равно надо «формировать» новые - с существенными изменениями, дополнениями и уточнениями, - правила испытаний лаек по медведю. А рассказал я Вам эту - давно забытую, но всплывшую в памяти в процессе подготовки настоящего материала - историю, не «забавы для», как шутя говорил великий бард В.Высоцкий, а только для того, чтобы показать как быстро у нас передаются «дурные примеры», один из которых видимо я и породил. Хотя не исключаю, что и до меня такое процветало. Здесь имеется в виду, заведомо очевидное, но оправдываемое правилами испытаний, при формальном их рассмотрении,- завышение расценок работы лаек, приводящее к искусственному ускорению введения не созревших ещё в рабочем плане собак в число «идеальных элитных производителей». Да и сложившимся уже зверовикам такие «рекламные трюки», оказывают неоценимую услугу. Подтверждение тому я увидел на состоявшихся через неделю или две после выше упомянутых давних Московских состязаний, - причём на той же испытательной станции – но уже на Тверских областных состязаниях. Когда один из наших экспертов «корифеев», подобно мне, единолично расценил собаку, отработавшую на диплом первой степени – выставив ей в своём блокноте максимальные баллы. После чего - выложил его перед членами судейской комиссии на стол и произнёс «знакомое до боли в зубах» и считаю, что, к моему стыду, «некорректное» моё изречение: - «а теперь попробуйте снять баллы с расценки, которую я сделал». Но ведь тогда, давно, я делал такие «экивоки» (двусмысленные намёки, увёртки), которые можно было трактовать даже как провокацию своего рода, в целях демонстрации неоднозначности, двусмысленности, а правильнее - недопустимости такой моей расценки работы собаки, по существовавшим правилам. Но, к сожалению, воспринято оно тогда было с точностью - до наоборот. Лишь как неоспоримое доказательство непогрешимости моей расценки строго по правилам. И даже нашло моих последователей в плохом начинании. К чему я, «– да видит меня бог», совершенно не стремился, а всячески старался противодействовать такому явлению. Приведенными выше, отвлечениями от темы я намереваюсь лишь оправдать действия только что отработавшей судейской комиссии, тоже слепо следовавшей требованиям «суррогатных правил испытаний», и проявившей исключительную дисциплинированность в работе на Московских региональных состязаниях молодняка лаек. А в итоге - неизбежно, как я и старался Вам показать, приводящую к завышениям оценок работы наших лаек медвежатниц. И, вместо необходимого зверовым охотникам собаководам - кинологического мероприятия. Которое должно обеспечивать возможность достоверной проверки подготовленности лаек к участию в «ходовых охотах на медведя», в условиях действия правил (которых пока ещё нет). Требующих максимально возможного приближения поведения собак на испытательной площадке к их поведению на реальной охоте в лесу. И выполнения требований и действий, способствующих – успешной добыче зверя охотником, при максимально возможном обеспечении его безопасности в условиях охоты и сохранности жизни его собаки. Что больше всего зависит в процессе такой охоты, именно от способностей и умений лайки, тогда как от охотника требуются здесь – лишь умения аккуратного «скрадывания» зверя и снайперского выстрела. Это при том, что настоящие действующие правила испытаний в представленном виде пригодны разве, что лишь для «спортивных соревнований лаек». Официального признания существования которых, по-моему, пока никто не провозглашал. Но в которые всё в большей степени превращаются наши кинологические мероприятия. С оценками лаек за работу, идентичными присуждаемым на развлекательных шоу -типа «Ледникового Периода». А в качестве заключительного напутствия очень хотелось бы просить наш РОРСовский кинологический совет назначить из его членов, представляющих группы существующих пород охотничьих собак – кураторов соответствующих групп пород – ответственными за : - состояние и ведение нормативной документации по курируемым ими породам и организацию своевременной её переработки по мере необходимости; очищение заводских пород собак от их засорения всевозможными гибридами; организацию и проведение подготовки и повышения квалификации экспертов кинологов в центре и на местах совместно с руководством и активом местных общественных организаций РОРСа.

Статья №9

И опять об испытаниях лаек «медвежатниц», и их парной (групповой) работе ( ответы на вопросы коллег – охотников) 

Прочитав заголовок представленного материала вероятно многие из собаководов – «лаечников» скажут. Зациклился этот Григорьев на парной работе собак и никак не уймётся. В действительности же, возврат к неоднократно озвученной теме имеет свои причины, замалчивать которые мне не хотелось бы. Тем более, что говорю об этом я в большинстве своих публикаций, начиная с 1987 года. Однако, несмотря на периодическое их появление, - решения поднимаемого вопроса в целом пока не предвидится, о чём искренне приходится сожалеть. Почему же я настаиваю именно на целостном решении вопроса? Только потому, что частичного его решения, обеспечивающего незначительное повышение объективности проверки качества работы лаек по медведю в одиночку и в паре - всё же удалось добиться. Причём тоже только после публикации соответствующих статей в журнале «Охота и охотничье хозяйство» №11 за1987 год, №1 за 1988 год и, последовавших за ними статей и жарких обсуждений этого вопроса на различных форумах. (К сожалению и в те далёкие времена не все эксперты правильно оценивали значимость работы лайки по медведю). Однако принятые частичные изменения правил, затрагивали лишь вопросы порядка формирования пар лаек для охоты и их испытаний; отмены необходимости «ухода» ведущего от работающей собаки «для проверки её вязкости»; и разрешения, во время работы собак, ведущему - имитировать скрытный подход по краю леса у испытательной площадки - к зверю. Надо признать, что эти вопросы были, хотя и нужные, но явно не определяющие. Тогда как главные вопросы обсуждения: - 1) о разработке новых правил испытаний лаек по медведю, предусматривающих разумное повышение требований к поэлементной расценке каждого из элементов работы «медвежатниц» ( и это, в условиях, действующих в то время - весьма строгих правил испытаний), с обеспечением чёткого определения каждой из их формулировок; - 2) об изменении методики расценки лаек, работающих в парах. Обеспечивающей возможность выявления не только качества их коллективной работы, но и индивидуальных способностей, - для выбора из состава пар -- собак, пригодных к использованию в качестве производителей; - 3) о повышении значимости работы лаек по подсадному медведю - до уровня главных, считающихся профильными для этих пород собак - их работами. А также учёта присуждённых на испытаниях за это дипломов, - в числе основных - зачётных, при оценке качества экспонируемых охотничьих лаек на рингах их комплексной оценки. Всё это должно было послужить поддержанию интереса охотников к разведению лаек – реально пригодных для охоты на медведя и иных крупных животных. Но, к сожалению, все поднятые здесь вопросы членами старого состава Всероссийского Кинологического совета, прорабатывались уже не на его заседании, которые проводились, естественно, лишь периодически - обычно раз в год. А в целях ускорения их решения - путём опроса мнений членов Президиума Совета, как говорят, в рабочем порядке. И всё же ускорения не получилось. Поправки к правилам были оставлены без ожидаемого утверждения - до пересмотра действовавших Правил испытаний в целом, в проекте которых, как предполагалось, и должны быть прописаны требования для решения всех вышеуказанных вопросов. Что, конечно, следует признать разумным. И хотя вопрос о необходимости пересмотра правил испытаний по медведю, являвшийся ключевым в той дискуссии, члены Совета и посчитали необходимым к исполнению, однако ответственных назначить забыли, предложив кинологам обществ подумать об этом на местах. Где действительно даже предпринимались «робкие попытки» решить его. Однако так, как его, спустя много лет, в итоге исполнили – то лучше бы этого вообще не делали - те таинственные авторы составители, которых мне так и не удалось выявить, чтобы хоть как-то прояснить с ними создавшуюся ситуацию. Старые правила испытаний, на самом деле содержали серьёзные изъяны. Но, совершенно точно, - они не были ориентированы на то, чтобы собирать «всякий мусор» в когорту «ЛАЕК МЕДВЕЖАТНИЦ», по образному и ёмкому выражению одного из ведущих патриархов кинологии - Владимира Гавриловича Гусева - «РЕАЛЬНО ЯВЛЯЮЩИХСЯ НОСИТЕЛЯМИ ЛУЧШИХ КАЧЕСТВ ОХОТНИЧЬИХ ЛАЕК, КАК КВИНТЭССЕНЦИИ БЕСЦЕННОГО ГЕНОФОНДА, КОТОРЫЙ НЕ ДАСТ НАШИМ ПИТОМЦАМ ВЫРОДИТЬСЯ В ЛЕНИВЫХ, ЖИРНЫХ, ЛАЙКОПОДОБНЫХ КРАСАВЦЕВ, ГОДНЫХ РАЗВЕ ЧТО ДЛЯ ДИВАНА ИЛИ ВОСКРЕСНОЙ ОХОТЫ НА УТОК». Ранее я уже писал о том, что за переработку правил испытаний по медведю похоже, что взялись тогда «специалисты», видимо не бывавшие на ходовых охотах на медведя со СВОИМИ собаками и тем более, не представляющие, что такое добор медведя – подранка, даже в светлое время суток, не говоря уже о вечернем времени. Ведь если бы эти «специалисты» с их собаками действительно побывали на таких охотах - то скорее всего «уже никогда, ничего и никому больше не написали бы». Это тоже цитата, но уже не Гусева В.Г., а изречение из благодарственного письма ко мне от карельского лесника, спасённого молодым потомком Тунгуса В.Т. Хмелевского и моей Куди, от подмявшего его под себя – медведя подранка. А поминальную речь о них наверняка сочиняли и произносили бы такие же «горе эксперты – медвежатники» из числа коллег –«сочинителей», которые что - то слышали о подобных охотах и даже видели их в кино - «Рассказы об охоте», но сами в них - « упаси их бог», конечно не участвовали. Действительно. Что можно потребовать от «авторов правил испытаний», - если они «сочиняли» их ( как к слову и судили по ним), не владея вопросом описания, и лишь хорошо зная способности своих собственных собак, у кого таковые были, и под возможности которых надо было «подогнать» требования этих новых правил. А у кого собак не было, так тем вообще было всё равно.( Это я об около собачниках, которых у нас среди таких писателей много). Ещё хуже если авторы тех «правил» всё же знают медвежью охоту, но умышленно испортили правила в пользу своих собак. В таком случае «налицо» будет усматриваться уже корыстный умысел и пресловутая коммерция. И оценки этому должен давать уже не я, а тот же Кинологический совет. (В котором, к слову, экспертов – реальных корифеев – охотников лаечников, практически почти не осталось, тогда как раньше их было большинство среди экспертов по породам охотничьих собак ). Речь здесь идёт о собаках, которые при честной их расценке никогда не должны были бы получить никаких дипломов в работе по медведю, кроме разве, что, существовавшего ранее - диплома «берложницы» ( или иначе - розыскной собаки, собаки пастушка и т.п.). Не говоря уже о том, чтобы ими заполнять призовые места на состязаниях, при их менее чем посредственной работе. И если бы при этом их конкуренты из числа действительно достойных работников, не были бы на основе таких «новых правил» оштрафованы, скажем, за «чрезмерное» усердие или злобу, проявленную «при укусе (хватке) стоящего медведя, да ещё и не за то место». Да и о каких правилах испытаний можно говорить всерьёз, если в действующих сейчас - определения качественных характеристик и требований, - чётко не прописаны. А эксперты и сами не могут разобраться, что есть смелость, злоба, мастерство работы собаки и, тем более не представляют, как это вообще будет выглядеть в лесу. Но если не шутить и не злословить, то вопрос этот не частный и касается он, не моих личных проблем, а повышения объективности определения рабочих качеств у лаек – ориентированных на крупно зверовое направление их работы, как в одиночку, так и составах пар (групп). И необходимых охотникам не только для промысловой охоты, но и для охоты любительской. А главное – для обеспечения возможности не обезличенного и усреднённого, а индивидуального (персонального) выявления рабочих качеств у потенциальных производителей и в составах пар собак при их групповой работе по крупному зверю. Целевой же установкой при этом должна быть - ориентация на использование в племенной работе с породами лаек зверовых линий, - не только особей, показавших достойную работу, но к тому же ещё и являющихся носителями кровей лаек с богатой, генетически направленной на это – наследственностью. Подтверждение действенности которой, не лишне проверить также ещё и через получаемое от них потомство. Моё же теперешнее беспокойство о судьбе ряда прогрессивных «начинаний» в работе с лайками «медвежатницами», вызвано заметным спадом интереса, со стороны теперешних кинологов лаечников, к завершению ранее начатых работ. И это при том, что начало тем начинаниям было положено ещё старым Всероссийским Кинологическим Советом, когда он, в ходе перестроечных мероприятий, из Минсельхоза (явно не профильной, в отношении собаководства, - организации) - был переведен в Росохотрыболовсоюз (РОРС), где и являлся – инициатором многих кинологических новаций в середине 80-х годов прошлого века. Считаю, что только по счастью для меня - это происходило во времени - совпавшим с периодом моей работы в РОРС. Чему я действительно был несказанно рад и стремился быть максимально полезным его деятельности. Но после развала СССР, а следом за ним, роспуском указанного Совета, как принято говорить – «благополучно канувших в лету», что означает – «было предано забвению» или «утонуло в реке забвения», вместе со всеми прогрессивными начинаниями. Туда же, к великому сожалению, поочерёдно, а в ряде случаев ещё и безвременно - «отправились» и многие из кинологов лаечников - членов того знаменитого старого Совета. Существенно, по численности и квалификационному составу, расширенного Росохотрыболовсоюзом, и объединявшего, в те годы, практически всех ведущих корифеев – кинологов охотничьего собаководства страны того периода. ( И, пожалуйста, не смотрите на меня с укоризной. - Себя к их числу я никогда не причислял и до сих пор не отношу, а входил в тот Совет на основании занимаемой мною должности в Росохотрыболовсоюзе. Где честно выполнял не только свои прямые служебные обязанности - Заместителя Председателя Центрального Правления Росохотрыболовсоюза по экономике, производству, торговле и снабжению системы, но и вёл солидную по объёму, общественную работу в сфере собаководства - в качестве Заместителя Председателя Всероссийского Кинологического Совета. А по существу - полномочного представителя Председателя РОРС в Совете, где сам Председатель вопросами собаководства вплотную не занимался, перепоручив её мне и его общественным заместителям: - Перельмитеру И.Д. и Фуртову Д.В.). Сейчас, когда давно нет с нами былых активистов кинологов – лаечников: Григорьева В.В., Перельмитера И.Д., Фуртова Д.В., Антонова Ю.Д., Ушаковой Л.В. Шурупова И.И., Васильева И.В.(все из Москвы), Голубева А.В. (из Твери), Полузадова Н.Б.( из Екатеринбурга), Максимова А.Г.(из Чебоксар), Максимова А.С. (из Вологды) и ряда других специалистов кинологов, инициировавших и поддерживавших новации в совершенствовании работы с лайками «медвежатницами». И некого уже пригласить из числа «старых» реальных корифеев - в союзники. Для того, чтобы с их помощью «пробить стену равнодушия и упёртой косности», - действующих ныне в собаководстве «лжекорифеев» из экспертов кинологов «разных мастей», а также ряда членов, лишённого ныне, былого яркого представительства именитых экспертов кинологов, - реальных охотников лайчатников,- в «обновлённом» составе «новоявленного» Кинологического Совета. Которые вершат в настоящее время совместный, с «вне советными лжекорифеями», - беспредел в отношении лаек «медвежатниц» и их владельцев в части:- 1) неудовлетворительной организации их подготовки через испытательные площадки, в условиях заниженного, до неприличия, уровня требований к оценке элементов работы лаек. Дезориентирующей их владельцев в вопросах необходимости особо тщательного соблюдения ими техники безопасности на охоте с использованием, не подготовленной для этого, собственной собаки - при их встречах в лесу с крупным и опасным зверем; -2) безосновательного принижения в действующих нормативных документах по работе лаек - значимости редкостного по ценности, и притом весьма необходимого для «медвежатницы» и её владельца охотника, – дара быстрого розыска и умелого «задержания» ею крупного и опасного для обоих зверя, при его добыче; и наконец – 3)процветающего «очковтирательства» по отношению к охотникам, путём способствования сбыту для них недобросовестными заводчиками, но при этом, «освидетельствованного» экспертами кинологами - племенного материала, не пригодного для использования в охоте на крупного зверя, и опасного для жизни не только лайки, но и самого охотника. Понимая, что в условиях бездействия наших «корифеев» кинологов, коим следовало бы всё же заняться разработкой приемлемых нормативных документов для проверки рабочих качеств лаек медвежатниц, и не только их - очевидная необходимость в которой назрела давно. И, тем более, она стала актуальной, после опубликования в РОГ в 2002 году, одним из новоявленных «корифеев», - «бредовых правил испытаний по подсадному и вольному медведю» не только для ориентированных на это генетически - лаек, а и «охотничьих собак всех пород». А также не менее «ценных» универсальных правил их же испытаний по лосю и оленю, кабану, барсуку, рыси, россомахе и еноту - полоскуну!!! Оценку этому «творческому созданию» я уже давал в своей вводной статье к проекту правил испытаний по медведю на моём сайте в разделе проекты, и в статье №1 раздела «публикации», да и в дальнейших публикациях не забываю о данном «шедевре». Особенно в статье №8 раздела публикации. Видимо «за оригинальность мышления» автору этой «бредятины» совсем недавно всё же присвоили звание эксперта Всероссийской категории, к которой он так рьяно рвался. Жаль только, что ещё и орденом «За заслуги перед Отечеством в развитии отечественного собаководства»» его не наградили. И наверняка только потому, что пока не учредили такового. Тогда бы он собрал весь букет всевозможных незаслуженных наград. Он ведь даже среди немногих - весьма заслуженных и достойных этого экспертов кинологов, в «Элитную охотничью энциклопедию» сумел «проскользнуть». Правда только, никто так и не понял - за какие такие «заслуги» он удостоился этой чести. Разве, что за умение «мастерски заливать» (в том числе и руководству собаководством, и составителю Энциклопедии, взирающих на него с подобострастием как на «боженьку»), - уподобляясь сказочному «барону Мюнхгаузену». В бахвальстве о своих, не существующих «добро деяниях», «подвигах» и «тысячах добытых им животных. И это при его-то умениях как охотника, постоянно блуждающего «в трёх соснах». Поэтому, во избежание «катаклизмов» на испытаниях «охотничьих собак всех пород» по опубликованным этим, теперь уже титулованным «лже корифеем» - «правилам», пока «их в горячке» не приняли к использованию, такие же как и он,- его единомышленники. Я всё же рискнул предложить для обсуждения - другой вариант правил испытаний лаек по подсадному медведю. И в 2003 году в печатном виде , в 3 -х экземплярах представил его для рассмотрения и обсуждения в бюро секции лаек МООиР. Более трёх лет ожидал рассмотрения правил, периодически напоминая руководителям секции лаек о необходимости начала их обсуждения, но никто не торопился заниматься этим вопросом. И не потому, что правила были совсем негодными. Что легко опровергалось дальнейшей работой с ними. Когда, наконец, в 2006 году, после вмешательства заместителя Председателя ЦС РОРС Михайлова А.М., - сформированная, по его поручению, председателем секции западносибирских лаек МООиР - Егоровым Б.А., группа, наконец, собралась в здании РОРС. Где в течение двух дней указанный проект мы подготовили к утверждению в Минсельхозе. И вскоре руководитель разработки - Михайлов А.М. сообщил об утверждении правил в качестве временных и, предложенных к использованию. Но как оказалось позднее, утверждённые правила вдруг таинственно исчезли, а вместо них появились ныне действующие правила неизвестных авторов, согласно которым получается, что «все собаки, умеющие лаять и способные в течение десяти минут настойчиво «отбрехать» в сторону медведя из-за куста, держась от зверя на почтительном расстоянии - получают рабочие дипломы «медвежатниц». Число полученных дипломов у новоявленных медвежатниц стало быстро расти, как в известной сказке А.С.Пушкина – «не по дням, а по часам», а их значимость стала стремиться к нулю с той же скоростью. Должен признаться, что в ходе обсуждения того нашего проекта правил в 2006 г. я уже вынужден был нередко всё же соглашаться с некоторым снижением требований к качеству работы лаек. Это потому, что участвовавшие в том обсуждении, наши заслуженно именитые эксперты корифеи, как я знал, сами не держали лаек - из числа реальных «медвежатниц» и, как я мог догадаться по их высказываниям, в ходовых охотах на медведя с собаками тоже не участвовали. А по сему - новые требования порою казались им чрезмерно высокими. Но то, что «сотворили» потом с нашими доработанными и утверждёнными правилами анонимные авторы их переработки,- как принято говорить,- «ни в какие ворота не лезет». Не удовлетворившись таким состоянием дел с испытаниями лаек по медведю, весной 2012 года я подготовил развёрнутую статью с анализом недостатков действующих правил испытаний и проект новых правил, обеспечивающий их устранение. Всё это я разместил в Интернете на форуме сайта « Охота с лайкой» у Левашовых и на своём сайте «Григорвские медвежатницы» в разделе проекты - для широкого обсуждения их охотниками и экспертами. И если мои материалы на форуме сайта «Охота с лайкой» по истечении времени и прекращении поступления на них откликов – исчезли из поля зрения, то у меня на сайте они будут сохраняться до их снятия администрацией. К сожалению ожидаемого мною широкого обсуждения новых правил до настоящего времени не получилось, так как откликов на них, хотя пока и только положительных, пришло очень мало. А я очень надеялся на дельные предложения рядовых охотников и экспертов. И конечно на совместную с ними доработку документа, а, в случае его одобрения, – представления в Кинологический Совет вместе с отзывами - для принятия к использованию. Я лично уверен, что при внедрении чего-то подобного предложенному - наше лайководство крупно зверового направления только выиграет, получив в итоге в качестве производителей – лаек «медвежатниц» - реально работающих в лесу по крупному зверю, а не травильных «булаек», о которых я писал в предшествующих своих статьях. Уверен, что надеяться на корифеев экспертов из числа энтузиастов, готовых взяться за работу над правилами, а также на новый состав Кинологического Совета - нам не приходится. Их с их «пустолайками» всё устраивает. Ведь они уже в течение более десяти лет не замечают моих критических статей и вариантов правил испытаний лаек, которые – если и не в чисто представленном мною, то в доработанном совместно с Вами виде, можно и нужно представлять к утверждению. Но наша кинологическая «Элита» предпочитает не замечать происходящего вокруг них, действуя по принципу крыловского кота Васьки, который «слушает да ест». Данная и поименованная выше тема статьи о групповой (парной) работе лаек возникла у меня не случайно. Порождена она вопросами ко мне от охотников собаководов в ходе переписки через Интернет и переговоров преимущественно с лаечниками, использующими на охотах собак с кровями моих производителей. Но, как оказалось, интересуют эти вопросы также и охотников, которые держат лаек других кровей и пород, а иногда и не только лаек. Однако я, начав готовить статью - ответ «о групповой работе наших собак», в данном случае пар лаек, вынужден был опять «скатиться» к первопричинам появляющихся вопросов. А именно - к правилам испытаний лаек «медвежатниц» и к качеству работы нашего «экспертного корпуса. Предопределяющих в решающей степени и уровень востребованности этих собак в охотничьем собаководстве, и их значимость в сфере лайководства, и их место и роль в вопросах повышения эффективности ведения охотничьего хозяйства в целом, и отношение к этому вопросу руководящих органов собаководства и охотничьей общественности. Наговорил много, но если вдуматься, то всё так и есть. Вопрос повышения потребительских качеств наших собак должен быть для всех заводчиков, иных охотников собаководов и конечно для руководящих органов охотничьего собаководства – всегда определяющим. Поэтому я, при каждом удобном и даже неудобном (как сейчас) случае, всё – таки возвращаюсь к нему и стараюсь привлечь внимание охотничьей общественности к его решению. Вот и здесь не удержался и опять вместо того, чтобы сразу приступить к рассмотрению вопроса темы - стал призывать всех, способных внести свой посильный вклад в дело повышения потребительских качеств наших лаек медвежатниц – сделать это. И поэтому прошу читателей данного материала - извинить меня за назойливость и многочисленные повторы в требованиях, просьбах, предложениях и критических замечаниях,- переходящих у меня из статьи в статью. Поверьте, что не по забывчивости я делаю это. А лишь потому, что наша кинологическая и охотничья общественность молчит и годами как бы не замечает моих критических публикаций и предложений. И даже не «отмахивается» от меня, как от назойливого комара, вертящегося у них перед носом и грозящего «комариным укусом» - типа разоблачения какого – либо очередного неблаговидного «действа» представителей кинологической общественности или её руководства. Согласитесь, что им порою легче выдержать комариный укус и, как бы не замечая его, продолжать игнорировать обстановку в окружающей их действительности, чем аргументированно оправдаться в причинах своей бездеятельности и неспособности решать насущные проблемы в лайководстве. Свидетельств неблаговидной деятельности нашей кинологической охотничьей общественности масса. Далеко и ходить не надо. Достаточно, например, лишь открыть базу В.А.Тарасюка и покопавшись в породе западносибирских лаек с удивлением обнаружить там – «ублюдо подобных» и явно гибридного происхождения «красавцев», с родословными сомнительного происхождения. Имеющих оценку за экстерьер «отлично» или «очень хорошо» с массой высших дипломов за работу в стиле бойцовских собак по крупному зверю. Породивших ещё и по сотне точно таких же «классных потомков» ублюдков от каждого, не считая сотен других щенков, пока ещё не выбившихся «в люди», и находящихся «на руках» у охотников. Многие из которых, поняв, что их бессовестно «ошельмовали» - спешно избавляются от этого дерьма. Но, чтобы не представлять себе всех масштабов катастрофы от засорения породы западносибирских лаек ублюдо подобными лайкоидами - под силу разве только, что нашей кинологической общественности, взирающей «сквозь пальцы» на «проделки» бизнесменов от собаководства, бессовестно рекламирующих «достижения» межвидовых волкособачьих гибридов, а также иной «межпородной нечисти». Не замечать этого можно лишь при полной неграмотности в вопросах кинологии, либо при коррупционной заинтересованности в ней. Третьего здесь не дано. ( об этом я уже писал в статье № 6 у себя на сайте). Ещё более странным выглядит и то обстоятельство, что никого из экспертов, оценивающих такого «ублюдка» на отлично, а затем не выгнавших его с испытательной площадки за нестандартный вид и за работу в стиле бойцовских собак, но никак не лаек - не лишили звания эксперта. Поэтому уважаемые коллеги охотники! Не могу обещать Вам прекратить свои критические выступления с их повторами - в попытках достучаться до компетентных в этом вопросе органов управления охотничьим собаководством с тем, чтобы довести до приемлемого состояния решение наших с Вами, отнюдь не личных проблем. А сейчас пора всё же вернуться к теме и ответить на Ваши вопросы. Рассказывать, скажем, о достоинствах групповой работы борзых и гончих - я с Вашего позволения, всё-таки не буду, хотя и имел переписку и телефонное общение с отдельными представителями владельцев собак этих пород. И только лишь силу того, что хотя и видел на Ставрополье, в Краснодарском крае, Карагандинской, Павлодарской, и Алма-Атинской областях бывшего СССР значительное число действительно ярких работ пар и свор борзых разных пород. Много охотился со смычками (парами) гончих в Подмосковье и окрестных с ним областях и даже организовывал съемки фильмов на охотничью тематику с участием в них групп из этих пород собак. Но собственных борзых никогда не держал, а гончие у меня были только одиночные. Поэтому я не могу считать себя специалистом в этом вопросе настолько, чтобы раздавать Вам какие-либо рекомендации. А о своих впечатлениях об охотах с этими группами «инопородных, по привязанностям», для меня собак - с полной достоверностью могу утверждать лишь то, что: - групповая охота с борзыми, производящаяся, как известно, практически «на глазах» охотников, а на испытаниях и у экспертов тоже – в художественно - эстетическом плане смотрится всегда более красочно и динамично; а в организационном плане - более стройно и осмысленно; - и как следствие этого - ещё и более «добычливо» чем индивидуальная охота с одной борзой. А если же учесть, что на испытаниях в группах борзых оцениваются и индивидуальные качества каждой из собак группы, - то такому подходу к «кинологической составляющей» данного мероприятия следует присваивать, пусть даже и условно - высшую оценку его значимости, достоверности и полезности для племенной работы с породами борзых охотничьих собак… Из известных мне, групповых охот с гончими - в настоящее время, после фактического исчезновения волкогонных стай. И практически прекращения организации сложных и весьма дорогостоящих комплектных охот: - с доезжачими, псарями, конными охотниками, стаями гончих, с одиночками и сворами борзых. Реально существует сейчас и надеюсь, что будет существовать, пока на земле останется хоть один «гончатник»,- несравненная по звучанию и не воспроизводимая никакой другой породой охотничьих собак – «мелодия гонной охоты». Виртуозно исполняемая сработанным по «чутью, свальчивости и ногам», а также «собранном и настроенном» по голосам - смычком гончих. И пусть даже этот «музыкальный дуэт» по добычливости не всегда или не настолько уж весомо превышает добычливость одной хорошей гончей. Ради чего, остро нуждающемуся в продукции охоты,- добытчику лесного провианта действительно может быть и стоило бы «ломать копья» и нести немалые расходы на воспитание и содержание ещё одной крупной собаки. Тогда как «концерты», созданного Вами, спевшегося по голосам и созвучиям «дуэта».- Именуемого «смычком гончих. Лесные, волшебные мелодии которого, исполняются не в закрытых концертных залах, а только на « Лоне Природы». Под шуршащий аккомпанемент опадающих бело – палевых, жёлтых, жёлто – зелёных, оранжевых, красных и бурых листьев. А также под мягкий перестук бежевых, светло и темно коричневых шишек, срываемых с елей и сосен,- «ерошащими» кроны деревьев, лёгкими порывами ветерка; ярко наряженным лесным барабанщиком - дятлом; неугомонными лесными тружениками, изуродовавшими на тяжёлой работе свой красивый «в бытность», а ныне крючковатый клюв – клестами; или выбрасываемыми шаловливой белкой. С отражением всей этой «Благодати» - в постоянно меняющейся, красочно декорированной радужным многоцветьем: - стволов деревьев, кустов, ветвей, листвы, игольника хвои, ещё зелёной увядающей травы и иной, готовящейся к зиме растительности – «Картине засыпающего леса». Которые наверняка помогут Вам, если Вы настоящий охотник, каковые «по состоянию души» - не могут не воспринимать и не ценить красот Природы. И пусть даже только на время. Но зато полностью, отрешиться от постоянно «давящих» всех нас «невзгод бытия» и вознестись к вершинам духовного наслаждения охотой, ощущая себя, при этом,- активным участником настоящего сказочного «действа», под музыку выращенного и подготовленного Вами «дуэта». – А это, смею Вас заверить, точно - «дорогого стоит». Когда даже за непродолжительное пребывание в этом, «отрешённом от мира» состоянии, - не жалко ни затраченного времени, ни сил на создание такого «дуэта», ни материальных средств на его содержание, ни даже «стоптанных галош» при его нагонке и «приработке». К этим немногим аргументам не профессионала, в вышеуказанных породах охотничьих собак - в пользу популяризации их парной (групповой) работы - мне добавить практически нечего. Кроме разве только описания собственных эмоций, которые оказывается, я уже изливал в статье на эту же тему в журнале «Охота и охотничье хозяйство» №11 за 1987 год, выложенной теперь и на моём сайте в разделе «публикации» под №3. Поэтому повторяться не буду, и мы вернёмся к нашим лайкам. Первый вопрос, с которым чаще всего обращаются ко мне охотники. Сколько собак надо ему иметь, чтобы эффективно охотиться. Если вести разговор конкретно о медвежьей охоте, без учёта побочных факторов, которые нередко ограничивают наши возможности разведения и содержания собак, то я бы назвал цифру три. К такому числу лаек я пришел исключительно эмпирическим ( опытным) путём в процессе участия, «волею судеб», в многочисленных медвежьих, кабаньих, лосиных и оленьих охотах. Не говоря о прочих охотах - не относящихся к теме охоты с лайкой - работающей по крупному зверю. И конечно не означающих, что не пригодной для всех прочих охот, доступных всем прочим лайкам. Но почему же именно три лайки, а не больше или меньше? Ответ здесь простой и подсказали, вернее показали мне его сами собаки. Ведь охоты на медведя и иных крупных зверей осуществляются обычно в самых неподходящих с точки зрения удобства их проведения – условиях. Разного рода мелкие кустарники, травы, папоротники. Густые заросли лещины, елового, берёзового или иного подроста. Захламлённые валежником овраги, бурелом, и прочие лесные препоны, создающие идеальные условия зверю для укрытия и дополнительные трудности работы - для собак. И, тем более, сложности для прицельного выстрела - охотнику. Всё это и определяет условия такой охоты. Говорить об осуществлении классической круговой работы лайки для удерживания в этих условиях зверя на месте - явно не приходится. Ведь это не открытая ровная, без пней и ям испытательная площадка с выкошенной травой или очищенная от снега, где действительно можно наглядно познакомиться с «классической» работой лаек. Которую, по- моему мнению, полезно знать или хотя бы раз увидеть каждому охотнику лаечнику. Но в лесу - полных, замкнутых кругов у зверя - лайке сделать бывает затруднительно, а чаще даже невозможно и она заменяет их перемещениями по дуге, максимально возможной её протяжённости, или по прямой, исходя из конкретных условий, и с таким же возвратом. Вот здесь – то и нужна вторая собака из сработанной пары, которая займёт позицию на противоположной от медведя стороне возможного круга. Откуда и медведь и её напарница остаются всегда на виду и позволяют собакам осуществлять «согласованные», конечно не в буквальном понимании этого слова, а унаследованные ими генетически и приобретённые научением (опытом) в процессе охот - действия по задерживанию зверя на месте до подхода охотника. Но на это способны, ещё раз подчёркиваю, лишь собаки из «сработанных» пар. Тогда как многие другие группы из двух собак - работают по медведю постоянно «бок о бок», то есть рядом, и мало в чём отличаются по эффективности воздействия на него в работе от собаки одиночки. Либо даже при обособленном от партнёрши местонахождении у медведя, в работе они не обращают внимания на действия напарницы и вне зависимости от неё готовят свои атаки. Не используют они и возможности, предоставляемые им для атак партнёршей. Не приходят на выручку партнёрше, попавшей «в беду»; не отвлекают зверя, когда она готовит или уже пошла в атаку. Такая работа конечно значительно эффективнее работы одиночки, но и парной, в полном понимании этого слова, её называть нельзя. Ведь хорошая пара работает обычно в режиме постоянно вращающейся мельницы. Когда их многочисленные атаки следуют одна за другой. Собака, пошедшая в атаку, страхуется партнёршей, идущей с другой стороны от зверя с небольшим отставанием и вцепляющейся в медведя, уже бросившегося ловить первую из обидчиц и вынужденного сразу возвращаться ко второй собаке. Таким образом, зверь, при значительной частоте смены собаками пары позиций и методов атак, - порою даже теряет ориентировку – кому же из них отвечать и кого ловить? Наряду с этим собаки из пары не допустят гибели напарницы, если та поймана медведем, и непременно выручат её. Хорошая пара способна противостоять зверю даже в неудобном для работы - густом лесу, но тем не менее, её возможности там тоже весьма ограниченные. Поскольку, двинувшегося на уход ( на прорыв «из осады») зверя, обычно в сторону атаковавшей его последней из собак пары, и естественно при этом, отскочившей в сторону. -- В угон ему сразу может начать работать только одна, - не атакованная в момент начала его движения собака, которой порою в кустарнике ( а по чистому месту зверь не пойдёт) не сразу удастся сделать останавливающие хватки. И ей понадобится уже пусть даже небольшой - интервал времени, и новые открывающиеся в новом месте возможности, чтобы паре снова полноценно включиться в работу, шанса для которой медведь повторно может и не предоставить. Таким образом, и работа даже слаженной пары не всегда гарантирует успех. Медвежью же ходовую охоту с одной лайкой я вообще считаю «охотой счастливого случая», рассчитанную либо на не очень агрессивного до поры – медведя, из разряда пестунов, либо на отважного «сорвиголову» - охотника, либо на не сведущего в такой охоте - профана. Которые чётко не представляют, на что идут. Это конечно не просто безосновательная страшилка. Говорю об этом потому, что знаю о таких охотах не только по «наслышке». И, что всегда необходимо учитывать, при этом - конкретные условия, в которых будет проводиться охота. А также реальные способности и возможности собаки. Ведь на ходовую медвежью охоту - ходят в одиночку и даже вообще без собаки. Но здесь как говорится «вольному воля». Хотя способов охоты далеко не один и в каждой конкретной обстановке можно выбрать подходящий. Но речь то мы ведём здесь конкретно о ходовой охоте с лайкой. Действительно, если охотник хорошо знает лес на месте охоты, который не очень сильно загущён и не захламлён (хотя в таких лесах медведи обычно не живут), если его лайка очень надёжна и бывала на ходовых медвежьих охотах ( а таковых собак тоже не очень много), если оружие у охотника соответствующее для такой охоты, а он ещё и первоклассный стрелок, а ещё лучше когда у него есть и верный товарищ, то можно не смущаясь отправляться на медвежью охоту и с одной собакой. Конечно предварительно хорошо подумав «а мне это действительно надо или лучше перенести это мероприятие на когда – нибудь потом?». И хотя это всего лишь полушутливое отступление, но всё же и предупреждение, о том, что лайки одиночницы для такой охоты, как правило, явно маловато. Поскольку «тормозящие» зверя атаки - лайка одиночница в лесу может осуществлять только по уходящему зверю. Иного он ей не позволит. Всё остальное время она вынуждена находиться где -то перед головой уже стоящего зверя, даже если он остановился сам, ещё лучше если она сумела принудить его к этому, пытаясь отвлекать его внимание на себя, но часто, работая при этом, только с одного места. Поскольку обычно обстановка не позволяет ей делать значительные, тем более круговые перемещения для подготовки и проведения атаки сзади. Которые большинству лаек в лесу не удаётся выполнить без большого риска для их жизни. И особенно, без умения производить раскачку зверя пружинистыми прыжками перед ним из стороны в сторону. Вынуждая зверя активно обороняться от, «мельтешащей» напротив его раскрытой и изрыгающей грозный рык пасти – скачущей, как кузнечик - собаки. Не упуская её из виду даже на короткий отрезок времени. К сожалению, такими умениями обладают очень немногие лайки. Мне, в частности, «на моём веку», довелось видеть лишь порядка двух, но не более трёх десятков особей лаек, обладающих в разной степени талантами раскачки и сдерживания крупного зверя на месте. Тогда как элементы иных, - разного рода работ собак одиночек по остановке и сдерживанию от ухода крупного зверя - как в лесу, так и на испытательной площадке,- встречались мне много чаще. С исполнением для этих целей- различных, отвлекающих зверя действий: - коротких пробежек; ложных выпадов, имитирующих атаку с «припаданием» на передние лапы и отскоком в сторону; злобным «лобовым» облаиванием зверя с короткого расстояния из положения «сжатой пружины» прижатой к земле и мгновенным отскоком в сторону при малейшем угрожающем действии зверя. Исполняемых, естественно, с различной степенью действенности, которые можно оценить - от удовлетворительно до очень хорошо, хотя в характеристиках качества работы собак, мы таких оценок не используем. И вот только сейчас, мысленно оторвавшись от привычных поведенческих стереотипов и сложившихся подходов к оценке качества работы лаек медвежатниц. И восстанавливая в памяти картины некоторых из запомнившихся былых охот с ними на медведя и кабана. – Я чётко осознал, наконец, достоинства и эффективность работы лаек, наделённых от природы, а может быть и освоивших в процессе научения - такой опыт, и проявивших, раскрывшиеся у них таланты и умения - которые и сделали те проведенные с ними охоты - такими яркими и запоминающимися. Но всё же я больше склоняюсь к мысли, что таланты у «мастерящей» собаки относятся скорее к генетически унаследованным и закреплённым опытом работы, а не наоборот. Хотя если обращаться к «изначальности яйца и курицы», то без опыта никак и здесь не обойтись. Поэтому мне очень захотелось, чтобы такие умения, которые и выявляются -то чрезвычайно редко, удалось бы устойчиво закрепить и успешно «тиражировать» в потомстве семейств лаек медвежатниц, хотя бы в нескольких породных линиях. Да вот проблема, времени у меня на эту работу уже не остаётся, даже при том, что и сейчас я располагаю подходящим для этих целей племенным материалом. Хотя он проявлялся у моих собак и ранее. Вспоминая и анализируя манеру работы прежних моих лаек – могу утверждать, что были среди них и раньше представительницы, умеющие удерживать зверя на месте методом его раскачки. Да только этому тогда не уделялось должного внимания в племенной работе с лайками. А, как я понял много позднее, - причиной тому, являлась наша, и, в первую очередь, моя «косность». Ведь тогда такая манера работы считалась отступлением от классической круговой работы лайки по медведю, и её старались не рекламировать, чтобы не создавать о себе превратного представления, как о плохом, неграмотном заводчике. Хотя, по - существу, таковым я тогда и являлся. И производителей из состава пар работавших на испытательных площадках собак - для вязок своих производительниц, я всегда выбирал только тех, кто работал «в круговую» и хватки делал «с прохода». И это при том, что мне неоднократно предоставлялись возможности наблюдать эффективность раскачивающих действий моих собственных собак в процессе охоты и выставления ими зверя ко мне под выстрел с близкого расстояния. А косность моя проявилась в том, что не смог и может быть не захотел, разглядеть во-время, - изменения тактики работы одной и той же собаки, в зависимости от того, - работает она в одиночку или в составе группы. В индивидуальной работе собака сама выбирает наиболее действенную в каждом конкретном случае тактику сдерживания зверя на месте, исходя из своих физических данных и умений. Каковым и оказался метод сдерживания зверя посредством его «раскачки». Тогда как в групповой работе возможности для атак создаются коллективными усилиями и там не надо особенно мудрить, выбирая момент для её проведения. Партнёры помогут получить такую возможность. И ещё одно важное обстоятельство, которое не позволило мне своевременно обратить внимание на эффективность использования собаками метода раскачки зверя для его сдерживания от ухода. Ведь наиболее ярко его действие проявляется в индивидуальной работе собак, а я охотился обычно с группой из 2-х 3-х голов, где зверь добывался при каждой удобной для этого возможности. И рассматривать методику работы собак было некогда. Подошёл и добыл. Руководил нами тогда– «план добычи и сдачи мяса государству», который надо было выполнять. Кто помнит те годы - знают положение в стране с обеспечением населения продовольствием, когда дело доходило до «заменителей» карточек, именуемых «визитками» с фотографией. Вот вроде и «оправдался». Но камень с души не снял. Поскольку решение о необходимости закрепления и тем более «тиражирования» в потомстве манеры работы с использованием метода раскачки для задерживания лайками крупного зверя и в первую очередь медведя - созрело у меня, к сожалению, только тогда, когда у самого оказались почти полностью утерянными возможности собственного, необходимого для осуществления «задуманного мероприятия» - пешего передвижения. Без которого осуществить задуманное более чем проблематично. И на душе остаётся горечь от упущенных возможностей. Когда при наличии племенного материала, здоровья, позволявшего проводить селекционную работу, которую я всё равно вёл постоянно, но с ориентирами на иные ценности в рабочих качествах наших собак и, конечно, при ещё имевшемся, но быстро истекающем у меня - резерве времени на выполнение этой кропотливой и, может «статься», совсем не благодарной работы. Хотелось бы всё же верить, что это начинание доведут до ума энтузиасты лаечники, которые вместо «ублюдистых» гибридов вырастят породистых лаек, наделённых талантами надёжного сдерживания крупного зверя до подхода охотника. ( Наглядный вариант работы лайки «с раскачкой медведя» вы можете посмотреть у меня на сайте в разделе «видео», где годовалый Гит демонстрирует такую работу. ) Ведь в своё время мои:- Беркут, а после него и Ингул в индивидуальных работах классно «мастерили» на реальных охотах в лесу перед медвежьей или кабаньей мордой. Удивляя видевшего их работы - И.Д. Перельмитера, не раз с восторгом восклицавшего – «… Как можно так нагло:-глаза в глаза -дразнить такого зверя и не получить при этом ни одной царапины?» Элементы раскачки зверя использовали в своей индивидуальной работе периодически и мои:- Куди и её сын Боёк; дочери: Белада – Белка и Ингула –Илга. Позднее дочери Гвалткуза – однопомётницы - Гавка и Лайма и их брат - Гит. С такими, как я называю их, «мастерящими» собаками – можно было бы всё-таки, пробовать охотиться на крупного зверя и с одиночками, но главное – использовать их в качестве племенного материала для выведения линий «мастерящих» собак. Но как бы то ни было, а одиночка, даже очень хорошая,- всего лишь одиночка и в охоте на медведя, всё равно не может сравняться по эффективности его сдерживания даже с посредственной по оценкам, но хорошо сработанной парой лаек. Поскольку на этой охоте, как ни на какой другой важна взаимопомощь и взаимовыручка собак, что многократно доводилось наблюдать не только на охоте в лесу, но даже на испытаниях по медведю. Когда пойманную и терзаемую медведем собаку выручает из его когтей её напарница. Поэтому получается, что минимально необходимой рабочей единицей в медвежьей охоте, не беря в расчёт ничтожное число «мастерящих» лаек одиночниц, - следует считать всё же «пару лаек», причём вне зависимости от их лаечной породы. Но и здесь, по моему, сугубо личному, мнению, -представляется желательным всё же соблюдать породное единство, для обеспечения «едино подобия» работы собак: - в поиске, в манере остановки и сдерживания зверя, поддержания одинакового аллюра и скорости их хода, да и «ласкающего глаз» эстетического наслаждения от восприятия процесса работы собак любимой породы. Пара лаек – это фиксируемая документально - рабочая единица. Согласно действовавших правил, требовавшая ещё, не понятно только - кому нужной, специальной её регистрации. Хорошо ещё, что не в церкви «на веки вечные», а соблюдаемой преимущественно только на испытаниях и состязаниях, но, к счастью, отменённой ныне. Ведь собаки, привыкшие к парной работе, если они не драчливы,- будут работать в паре с любым партнёром, знающим парную работу, и показывать при этом блестящие результаты. Что демонстрировалось многими нашими собаками постоянно. Мне довелось много лет работать на испытательных площадках с Ю.Д. Антоновым, который очень любил устраивать по окончании испытаний – показательные выступления с участием приглянувшихся ему в ходе испытаний собак. А попутно и помогал притравить собак своих друзей, с прибывшими на испытания и хорошо отработавшими лайками, чаще с одиночницами. И могу Вас заверить, что эти выступления, зачастую, собирали больше зрителей, чем на сами испытания. Когда к площадке подтягивались многие собаководы с их «свитой», специально остающихся до окончания испытаний, чтобы посмотреть, как тогда говорили - «классику работы» сборных пар по медведю. К слову сказать. На одном из заседаний бюро секции лаек Московского областного общества охотников и рыболовов, Ю.Д. Антонов, докладывая результаты Тверских испытаний лаек по медведю, проходивших параллельно сразу на двух площадках. Где у нас за два дня интенсивной работы с самого раннего утра и до позднего вечера прошли более ста номеров собак. Отметил также и показательные выступления сборных пар. И заявил:- «Если бы нам разрешалось комплектовать сборные пары лаек разных владельцев. И если бы ещё существовал диплом за парную работу выше первого, скажем типа экстра или супер, то я не раздумывая присудил бы его сборной паре: - Беркут Григорьева и – Аркан Санчеса. С таким блеском они отработали на показе, что опрокинули даже нашего гиганта Борьку на спину. И успевали при этом иногда молниеносно хватать его даже за лапу, которой он отбивался от собак, и тот был вынужден с рыком её отдёргивать». Это выступление Антонова послужило ещё одной весомой «каплей», способствовавшей внесению изменений в правила испытаний, в «продавливаемом» нами через Совет пункте, разрешающем формирование сборных пар лаек, принадлежащих разным владельцам. Справедливости ради хочу отметить, что в лесу, при охоте на кабана, действенными являлись не только одно породные пары, но также и сборные группы из «разно породных» охотничьих собак, исключая пары для медвежьей охоты, где требуется только лаечная манера работы. Так мой «Ингул» свои первые охотничьи «университеты» работы по кабану проходил совместно с гончаком в Малоярославце, и, как говорили видевшие его в лесу, работал первым номером, проявляя «недюжиные» способности в обнаружении и задерживании кабанов. У моего приятеля в Литве, который за 40 лет вывез от меня более десяти щенков и одну взрослую рабочую собаку моего погибшего друга,- все остававшиеся у него в живых лайки, потом прекрасно работали в содружестве с его литовскими гончими на загонных охотах. И тоже очень успешно проявляли свои таланты, являясь первыми номерами в составе пар и ещё больших групп собак, участвующих в охотах. Но сам я давно уже стал и до сих пор остаюсь приверженцем групп из трёх одно породных лаек на медвежьих охотах. Первая моя «тройка» или «троица», (не знаю как лучше их именовать), ведь для групп лаек такого названия пока не придумано. Но первое из названий у нас соотносится обычно со школьными оценками, цифрами, упряжками лошадей, названием чего -либо, содержащего три предмета. Тогда как второе наименование имеет сугубо религиозное происхождение и назначение, либо им именуют троих людей, связанных какими - то отношениями (Ожегов – словарь), что не подходит нам для названия группы из трёх лаек. Как и не годится нам в целевом, смысловом, поведенческом плане понятие «свора». Применимое к борзым собакам и означающее принадлежность группы собак одному владельцу, либо одну, две пары борзых собак- соединённых попарно на сворках, а в нашей охотничьей терминологии – это три борзые на одной сворке (быстро сбрасываемый поводок), формируемые в группу для ловли и удушения преследуемого зверя. Но и для группы из трёх собак наших пород имеется, на мой взгляд, прекрасное и ёмкое определение, полностью соответствующее целевому назначению и существу формируемой триединой группы лаек - это «Триада». Данный термин - по определению С.И. Ожегова в словаре русского языка означает - «Единство, образуемое тремя раздельными членами и частями», которого мы и добиваемся, создавая такую группу. В нашем, охотничьем понимании - это целостность рабочей единицы лаек, представляющая собой «единый живой рабочий механизм» из трёх наших собак. Ведь в создании «мощного, подвижного, живого механизма» и кроется весь смысл формирования рабочих групп «триады». Причём именно из лаек. Хотя и уступающих даже в совокупной силе грозному и мощному зверю. Но способных победить его в открытом единоборстве. За счёт отлаженной, дружной, взаимосвязанной работы каждого из членов триады, направленной на «удерживание зверя на месте» и совместную с охотником добычу его. А главное, не оставляющей зверю возможностей использовать в полной мере свою злобу и мощь - против смелости, злобы, ловкости и мастерства работы собак «Триады». Поэтому я и вношу предложение: - в целях обеспечения единообразия понятий при упоминании слаженных групп лаек, в составе трёх голов, успешно работающих по медведю и крупному кабану - в дальнейшем придерживаться этой терминологии, чтобы сразу характеризовать этот живой и надёжный для определённых ситуаций – механизм Триады. Так вот первая моя «Триада» сформировалась практически стихийно, когда к традиционной и сработанной моей паре - Куди и Аяду, примкнул, вернувшийся ко мне через выкуп - девяти месячный Беркут. И на первой же пробной совместной работе «триада» блестяще проявила себя. Это было даже не на охоте, а всего лишь на первой для Беркута, прогулке в ближайший лес. В то время у нас на совхозных полях ещё росла кукуруза и другие зерновые и овощные культуры, а не виллы и коттеджи олигархов, и найти кабана не составляло труда. Собаки, взяв след с кукурузного поля, в полукилометре от его края, быстро обнаружили огромного вепря и началась их активная работа. Секач, видимо чувствуя себя хозяином в лесу, где в густонаселённой местности никогда не велась охота, - не сильно боялся людей, и нагло, у меня на виду, не отступая, сразу бросился в атаку на собак, но те быстро разобрались. Отскочив в разные стороны, а когда кабан сделал бросок на одну из них - пытаясь достать её – две другие бросались на него в атаку с разных сторон и сзади. Поменяв объект своей атаки, секач нарвался на ту же картину, но с ещё более сильными болевыми хватками от атакующей его с флангов и сзади опять же пары, но другого состава. Несколько (не считал их количество) прерванных таким образом атак секача - сильно разозлёнными и, как говорят в такой ситуации, вошедшими в раж собаками, начисто остудили его пыл. Он начал пятиться и спрятал свой сильно покусанный с кровоточащими семенниками зад в густой куст лещины, упершись им в вековую сосну, стоящую вплотную с кустом и уже не делал больше выпадов на собак, а только злобно фыркал да ухал. На меня он вообще похоже не очень обращал внимание, даже когда я приблизился к нему менее чем на 15 метров. Вот тогда я первый раз увидел в лесу « бермудский треугольник», как я в шутку «окрестил» его,- стихийно выстроенный собаками,- за силу его воздействия на зверя. Попав в него, зверь теряет инициативу и переходит в глухую оборону «под перекрёстным огнём трёх собак». Ведь ту картину я начал наблюдать ещё с асфальта, с расстояния около 40 метров, стоя на развилке, отходящей от Рублёво –Успенского шоссе - лесной дороги к госдачам. Где кабан твёрдо удерживался собаками на малом «пятачке», несмотря на проезжавшие к дачам и обратно машины, и двух прошедших мимо меня женщин, видимо из обслуги дач, наблюдавших широко открытыми глазами, а заодно и с раскрытыми ртами - эту шумную картину взаимных атак и сразу прекратив свои женские разговоры. Когда же вепрь, под напором собак, совсем «угомонился», я стал подходить к ним, держась около крупных деревьев, чтобы проверить, как у меня получится такой подход и, как указано выше, - всё получилось. Вот когда я по - настоящему жалел, что не взял с собой фотоаппарат, хотя тогда ни на что подобное рассчитывать не мог. В дальнейшем же я многократно получал возможности убедиться в действенности собачьего волшебного «бермудского» треугольника – выстраемого«Триадой». Мои последующие триады:- «Куди – Беркут – Бойка», «Белад – Боёк –Белка», «Белад – Ингул –Белка» достойно представляли на ходовых, коммерческих, промысловых и на постановочно съёмочных охотах – их действенность и эффективность. Применять и правильно именовать которые на кабаньих и медвежьих охотах – надеюсь, мы скоро привыкнем. Хотелось бы верить, что и в нормативных документах по собаководству «триада лаек» будет признана полноценной рабочей единицей. Тем более, что и новаторства-то здесь никакого нет, кроме разве названия. Ведь многие охотники, вне зависимости от того - промысловики они или любители, широко применяют «триаду лаек» на добыче крупного зверя, познав эффективность их работы в таком составе. Однако в свой проект правил я этого «новшества» не вписал и только по одной причине. Ведь мы испытываем собак на подсадном медведе, с ограниченной, площадью территории его перемещения, и лишённого естественных природных укрытий. Поэтому создавать усиленное давление на зверя со стороны «триады» испытываемых собак, тем более из числа действительно сильно работающих (ведь других в триаде быть не должно, а иначе это только три собаки) -- будет неоправданно жёстко. И такую группу я бы порекомендовал использовать только на реальных охотах, а не испытаниях, где достаточно и пар. Хотя на «притравках», для проверки сработанности лаек, а также на ознакомлении «молодёжи» лаек со зверем, не только допустима, но и целесообразна кратковременная проверка сработанности данной рабочей единицы. И это главным образом для того, чтобы не путать по терминологии даже в разговорах понятия: - две собаки и пара, три собаки и «триада». Вся разница здесь кроется во взаимодействии и сработанности собак. В сработавшейся группе эффект качества работы сборной единицы, по сравнению с одиночной работой собаки - повышается во многие разы, а в не сработавшейся группе эффект хотя тоже прирастает, но уже не в разы а лишь на небольшие десятки процентов. Таким образом, формирование сборных единиц собак, в любом случае на результатах охотничьего промысла сказывается положительно (повышает добычливость собак) и его следует поддерживать. Но эффект создания групп охотничьих собак я вижу не только в повышении их добычливости, а и в повышении качества культивируемых собак. Ведь при создании групп собаководы неизбежно будут заводить свои «гнёзда» рабочих собак, о чистоте породы которых и повышении их рабочих качеств будут всегда заботиться. Чтобы не пачкать своего имени, - как достойного заводчика лаек, у которого собаки не только выставочные красавцы, но и яркие работники в лесу. Следовательно, такой подход к формированию групп лаек, вне зависимости от их породы, но равно полезных для группы - по рабочим качествам, должен положительно отразиться и на судьбе нашего лайководства в целом. Для меня лично - это важно, особенно «на склоне лет», когда, как говорят и «о душе подумать время». Думаю, что важно это и для начинающих охотников лаечников. Ну а как каждый из Вас – маститых заводчиков лаечников, отнесётся к такому подходу – конечно дело лично каждого. Теперь несколько слов следует сказать о группах собак в составе четырёх и более голов. На этот счёт у меня, опять же на основе многолетнего опыта, к чему приходится постоянно обращаться, сложилось твёрдое мнение, которое я никому не навязываю, а лишь информирую о выводах, к которым пришёл сам и видел на примере многих других. Четыре собаки, вне зависимости от их пола – это уже определённый перебор. Здесь я не имею в виду заводчиков, которые держат собак для разведения, где их число ограничивается лишь их личными запросами и возможностями. А для охотника лаечника – это должна быть группа собак с которой можно и нужно работать постоянно и повсеместно. Так вот группа из четырёх собак уже велика для одновременной работы со всеми: (на прогулках, при дрессировке, при натаске, даже в обычном общении), хотя и с этим как-то можно справиться, но она велика и для их одновременной работы по зверю. Где собаки зачастую уже мешают друг другу из-за ограниченной возможности маневра около «серьёзного» зверя и повышенной опасности попадания под его удары,- после столкновения с другими собаками группы. Не следует также забывать и об эффекте стаи, или стадной отваги, когда под воздействием толпы даже трусливые особи порою бросаются в драку, в большинстве случаев, не помогая, а только мешая остальным. Хотя мне известно множество примеров, когда на охоту выводят сразу до 10 и более собак. Причем не только на коллективную загонную, а и на индивидуальную промысловую. Чтобы не приводить здесь примеры из нашего теперешнего охотничьего бытия, которые могут показаться Вам мало значимыми в осуществлении промысловой или коллективной охоты, - сошлюсь на писателя- охотника Валерия Янковского, который приводил примеры проведения таких охот в своих повествованиях, думаю хорошо известные и тем из Вас, кто читал, любимые, наверное, всеми нами - журналы ООиХ. Но в тех произведениях говорилось о том, что разно породных и зачастую не подготовленных для работы собак скупали на рынке перед промыслом и «сбивали» в стаи, заведомо предусматривая их массовую гибель во время промысла. Где неподготовленность собак к работе, по расчётам промысловиков, должна была компенсироваться «эффектом подобия действий особей - членов стаи». И поэтому, по окончании охот, от полутора – двух десятков голов собак, ушедших на промысел, возвращались лишь единицы. Можно конечно привести примеры и из реалий нашего времени. Но не будем блистать эрудицией, рассказывая «страшилки» современного бытия из практики «больших групповых работ» наших собак. Когда на «показушных охотах» бездумно губились лучшие представители их племенного поголовья. Безвозвратно унося «в небытие» порою и последних представителей знаменитых линий лаек… К ответу на следующий вопрос ко мне – о предпочтительности в разделении состава групп собак по полу. Если думать «о завтрашнем дне», то пару следует составлять из разнополых собак. И смириться с тем, что в определённые периоды вы будете охотиться только с одной собакой. Ожидая пока Ваша производительница готовит себе замену в периоды её первой или второй беременности. Вы же - сможете подобрать достойную замену ей из числа сыновей, который будет достойно поддерживать полноценную работоспособность пары лаек в периоды «декретных отпусков» мамы. Таким образом, Вы неизбежно придёте к созданию уже группы «триады», которую, как я указывал выше, считаю наиболее действенной в охоте на крупного зверя. Если же Ваши возможности не позволяют содержать трёх собак, то вы, я думаю, сможете создать их резерв у друзей или близко знакомых охотников, получавших от Вас собак,- для случаев необходимости помочь Вам восстановить хорошую рабочую пару или триаду. Сам лично я прошёл все эти этапы в молодости, передавая собак для совместного безвозмездного пользования Внутскому В.Н., РадюкинуВ.А., Резчикову Н.А. Каменскому П.Г. и в настоящее время Вронскому А. Ю., Моргунову Н. , Царёву А.В. и говорю об этом , - как о методах, проверенных на практике… Помимо указанных выше, мне поступает много общих в собаководстве вопросов, касающихся выбора, выращивания щенков, их содержания, дрессировки и натаски. Чтобы подробно ответить на все из них понадобится написать не статью, объёмом 2-3 машинописные страницы, более которого наши периодические издания материал обычно не принимают. А книгу – наставление, которое сейчас и издать то, думается мне уже не по силам. Да по существу этого и не требуется. Поскольку на эту тему издана масса литературы по служебному и охотничьему собаководству и «Нового света» в этом вопросе я Вам всё равно не открою. Поэтому ограничусь лишь отдельными рекомендациями, которыми пользуюсь сам. Выбор щенка я начинаю с выявления интересующих меня кровей собак и лучших из имеющихся производителей – их носителей. Следующий этап – переговоры с владельцами производителей и авансирование сделки купли - продажи после появления щенков. При выборе щенка внимание обращается на состояние его физического развития и фенотипную схожесть с лучшим из представителей – носителей выбранных Вами кровей. Забирать щенка у владельца производительницы нужно не позже двухмесячного возраста, до начала прививочного периода и дрессировок по программе «начальной школы». Затем определение минимально необходимого Вам для охоты, а также содержания собаки в предоставляемых ей бытовых условиях и в местах общественного пребывания – Перечня команд и действий, которые она должна чётко выполнять по первому требованию владельца и- обучение щенка этому. Приучение к воде производить с раннего детского возраста, плавание с 3-х месячного возраста. С этого же времени прогулки щенка в лес. Особое внимание уделить обучению щенка ориентированию в лесу и умению пользоваться носом в следовой работе и ветром (верхним чутьём) при отыскании ведущего и объектов охоты. Содержание щенка предпочтительнее в вольере на улице. Знакомство с объектами охоты производить не ранее шестимесячного возраста, без непосредственного контакта с ним.. В этот период допустимо показать щенку охотничьих животных в клетке, в вольере, из-за ограды. Первые притравки щенка по вольерному кабану и подсадному медведю наиболее предпочтительнее производить с опытной рабочей собакой, а в случаях отсутствия таковой всё равно в паре хотя бы со сверстницей или с парой лаек. И вообще «первопольную» натаску и работу молодой лайки полезнее всего начинать со слаженной опытной парой лаек, в содружестве с которой она быстрее поймёт премудрости предстоящей ей в дальнейшем работы. К абсолютно индивидуальной натаске следует прибегать только тогда, когда Ваша возможная наставница имеет какой - либо порок в работе или поведении, который непременно будет «подарен» ею ученице. Всё остальное по подготовке лайки к охоте Вы сможете прочитать в соответствующих наставлениях, перечислять которые я пожалуй не буду, чтобы не обидеть кого-либо из новых ныне здравствующих авторов, поскольку наши прежние авторы и наставники в большинстве своём давно «отошли в мир иной» Успехов всем лаечникам в развитии лайководства желает В.Григорьев.

СТАТЬЯ №8

Проводить ли испытания лаек только по вольному зверю или по подсадному зверю тоже и где реальнее и объективнее можно проверить их способности?
 
Вопрос, поставленный в заголовке статьи и широко обсуждавшийся в прессе, а также на ряде охотничьих форумов, далеко не риторический, но вряд ли кто-либо из знатоков работ лаек по разным видам животных даст на него сразу однозначный ответ, не рассмотрев и не оговорив конкретных возможностей проведения таких мероприятий. Хотя сейчас, в условиях уже сформированного и оформленного документально лоббистами мнения, не являющимися специалистами по ряду видов охот с лайками, и знающими о таких охотах только по слухам, да тем более и не обладающих знаниями о поведении «серьёзного» зверя, преследуемого собаками, - можно предугадать, что большинство опрашиваемых респондентов, под влиянием указанного выше,- не задумываясь ответят – «такие испытания нужно организовывать и проводить только на вольном звере», но окажутся, при этом, правыми лишь частично, и только по отдельным видам испытаний работы собак, и лишь по ряду видов мелких животных. Ведь, чтобы правильно ответить на этот вопрос - необходимо ясно представлять всю процедуру испытаний, но не обособленно, а во взаимосвязи с поведением конкретных особей зверя в живой природе. Иными словами, - надо хорошо знать повадки и поведение зверей различных видов, возраста и пола в различных ситуациях, возникающих при: - их преследовании, ранении, обороне; манеру поведения при затаивании или подготовке к нападению; выбору ими наиболее вероятных путей ухода от преследователей; их способность долго скакать в быстром темпе; степень опасности, исходящей от определённого дикого зверя для охотника, экспертов и собак на испытаниях, и иные сопутствующие, но не менее важные обстоятельства. А главное, следует – ВСЕСТОРОННЕ ПРОАНАЛИЗИРОВАТЬ ВОЗМОЖНОСТИ ВЫЯВЛЕНИЯ ВСЕЙ СОВОКУПНОСТИ ИССЛЕДУЕМЫХ РАБОЧИХ КАЧЕСТВ СОБАК, требующихся по действующим правилам в конкретных условиях испытаний. Тем более, что большая практика охоты с лайками, конечно не ограничивающаяся только моими познаниями, - доказывает не состоятельность решения в пользу «вольных» испытаний, из-за отсутствия, при этом, - РЕАЛЬНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ визуального наблюдения за поведением зверя на протяжении всей работы собаки, от которой требуется, как минимум, его умелая остановка и задержание до подхода охотника и экспертной комиссии, или хотя бы точное указание его местонахождения. Причём нельзя игнорировать и неоправданно ВЫСОКОГО уровня материальных и физических затрат (нужны очень крепкие ноги и здоровье у экспертов старшего поколения, поскольку среди молодых, таковых спецов пока не просматривается) на попытки осуществления такого, ОЧЕНЬ НЕДОСТОВЕРНОГО в оценке качества работы собак, мероприятия. Именно это и является «камнем преткновения» для проведения испытаний по вольному зверю. Настоящие охотники, безусловно знают, что самые сильные и опасные охотничьи звери России, такие как медведь и взрослый кабан секач, вряд ли будут отстаиваться «под собаками» на открытом пространстве. Они обязательно забьются в непролазную чащобу, и будут уходить через неё, куда не всякая собака рискнёт «сунуться», а если и идёт туда за зверем, - то не всегда возвращается, так как теряет в зарослях своё основное преимущество в борьбе с ним - ловкость. К моему великому огорчению, я иногда получаю горестные известия о гибели моих молодых собак от медведя, - скажем, в густом горном «стланнике» (кустарник, растущий не вертикально, а наклонно по склону горы), попав при отскоке под который, собака оказывается в естественной «живоловушке»; реже от секача - в еловых или кустарниковых зарослях, в камышах, и в иных критических ситуациях. О каких – либо испытаниях по вольному медведю, исключая случаи добора «тяжёлых» подранков, я вообще не стал бы говорить, если бы их не использовали для испытаний. Но, по большому счёту, рассматривать и их тоже следует не более чем, как притравку, если они начинались не с отыскания ушедшего подранка, а с подводки к нему, и подранок, при этом, не сохранял, пусть и ограниченную, но способность перемещения. Да и на таком «битом» звере всего не увидишь, поскольку это всё равно практически почти всегда происходит в условиях ограниченной видимости, где рассмотрение элементов борьбы собак со зверем сопряжено со смертельной опасностью для самого охотника, а здесь надо ещё и экспертов страховать, как это у меня случалось иногда на коммерческих охотах, где в роли «экспертов» выступали заказчики охот, державшиеся обычно за спинами страхующих их организаторов, о чём я уже неоднократно говорил в своих публикациях. Не тот это зверь, который в лесу любит выставляться напоказ и демонстрировать приёмы обороны от собак. Да и сами охотники обычно не разглядывают перепетий борьбы такого зверя с собаками, а при первой возможности стремятся добыть его, если конечно это было их целью и они имели на это право. К тому же скольких собак реально можно испытать на такой «охоте»? В лучшем случае одну рабочую единицу, если не пускать их гурьбой. Но тогда во что будут обходиться такие длительные испытания. А если же собак «ватага», то это уже не испытания, а травля, причём не дающая ответа о истинных рабочих качествах каждой из собак. Ещё один аспект не в пользу вольных испытаний - скольких медведей можно найти даже на большом охотничьем участке, для того чтобы провести таковые? Я не беру в расчёт Приморье, расположенное на широте Сочи, с обилием растительных кормов, характерных для субтропиков и собирающих на трапезу большое число медведей, причём в основном не только бурых, характерных для всего бывшего СССР, а белогрудых (гималайских), кормящихся зачастую в кронах кедрачей и добываемых нередко «по типу отстрела белки», обнаруживаемых иногда даже на слух, по характерному треску ломаемых веток, а также Сахалин, Камчатку, Чукотку, где медведи жируют на нерестилищах лососёвых рыб, а их численность во много раз превосходит число медведей других регионов. От охотников иных краёв и областей бывшего Союза известно, что в течение сезона их встречи с медведем случаются, но происходят весьма редко. Об этом же можно прочитать и в опубликованных материалах учёных, изучавших экологию медведя. Так, где же тогда проверять рабочие качества всего поголовья лаек? Или этого уже не требуется? Понятно, что сочинять правила испытаний по вольному медведю и не только лаек, а ещё и охотничьих собак всех пород, да и публиковать их в РОГ , могло прийти в ГОЛОВУ лишь очень нездоровому на неё человеку, но у нас же, вместо того, чтобы задуматься о его реальной квалификации, ему за такое «открытие» присваивают звание эксперта Всероссийской категории. Тут уж невольно задаешься мыслью – а судьи то кто, неужели такие же «бездари», как тот «писака» - фантазёр (теперь уже читай «корифей»), не знающие не только медвежьих охот, если судить по их законотворчеству, но и вершащие руководство всем охотничьим собаководством «с кондачка». Видимо так. Ведь поколениям кинологов, стоявших у истоков формирования заводских пород лаек (вечная им память), нужно было изыскивать какие -то возможности проверки рабочих качеств собак в различных охотах и на медведя тоже, и выявлять из них - пригодных для таких охот, а главное для разведения. Но никому из тех экспертов, не в пример нашим «корифеям», не пришло в голову сочинять «галиматью» о возможности испытаний по вольному медведю не только специализированных для этого лаек, которые у аборигенов из народностей Севера, Урала, Сибири, Приамурья и др. участвовали в таких охотах, но и для собак всех прочих охотничьих пород (что полный абсурд). Кинологи того времени нашли всё же способ проверки рабочих качеств зверовых лаек по медведю, пусть даже на подсадном, – т.е. на привязанном к цепи медведе, которая скользила по протянутому по земле тросу и позволяла зверю перемещаться не только вдоль него, но и делать броски в стороны в пределах длины цепи плюс прогиб длинного троса при его натяжении в любую сторону. Хотя это было и не очень совершенно, но долгое время успешно работало и было приемлемо, пока мою инвалидку Ладу,( у которой бедро было раздроблено автомобилем и собрано врачами Центрального института травмотологии и ортопедии на металлических пластинках), «поднаторевший», в деле испытаний лаек, матёрый медведь, зажав между передних лап волочащуюся по земле длинную цепь, и используя её как «аркан», не подсёк собаку за единственную здоровую заднюю ногу и не «накрыл» её своей тушей . Не «сдобровать» бы ей бедолаге, если бы не выручил её годовалый сын Белад, ради которого я и «потащил» Ладу на испытания в Тверь, и только лишь для его поддержки при ознакомлении с медведем в первой в его жизни работе. С мишкой, к слову, «за обиду мамы», они рассчитались сполна, задав ему знатную трёпку и вынудив прижаться всей спиной к толстой ели и отбиваться не только зубами и лапами, но и цепью. Однако эксперт, судивший испытания, (добрая ему память), несмотря на множество сделанных ими «полноценных хваток» по месту, как говорят,- «во всю пасть», которых им в иной ситуации с лихвой хватало на получение высшей оценки, присудил им - Д2. Я не разделял такого мнения эксперта и, на Бюро секции лаек МООиР, при отчёте об испытаниях, выдвинул следующий довод (но, конечно, не ради изменения расценки, а лишь для восстановления справедливости в будущем): – «собаки не виноваты в том, что медведь имеет возможность использовать волочащуюся по земле и мешающую им работать длинную цепь - как орудие обороны, захватив её лапами и размахивая ею как детскими прыгалками, успешно обороняться от собак. Одновременно я внёс предложение поднять трос с ограничителями продольного перемещения зверя с земли наверх. Председатель секции лаек, мой тёзка, Григорьев В.В., поддержал меня, тем более, что случай с использованием медведями длинной цепи в качестве орудия обороны был далеко не единственным. С тех пор трос, для крепления и перемещения по нему цепи с привязанным медведем, стали натягивать над площадкой вверху, а длину цепи ограничили её провисанием до локотков, стоящего под тросом зверя. Не соблюдение этого требования также грозит увечьями для собаки, когда излишне удлинённая цепь подхватывает её под живот и подбрасывает вверх при подъёме зверя на дыбы или его рывке в сторону, что случалось видеть на испытаниях. Не могу утверждать, что это самый оптимальный метод для испытаний по подсадному медведю, но, тем не менее, работающий и достаточно достоверный пока не изобрели иного. К слову сказать, изобретали и иные, и даже опробовали в Твери. Был вариант постройки круговой металлической вольеры, приподнятой над землёй на столько, чтобы из под её решётки испытываемая собака могла выскочить, удирая от свободно содержащегося в ней медведя, а медведь в эту оставленную щель выйти не мог. К сожалению я не располагаю информацией о дальнейшей «судьбе» этого сооружения в частном охотхозяйстве, поскольку в тот период (2003 г.) увидел, на мой взгляд, ряд серьёзных недостатков этого проекта, связанных с обеспечением безопасности собак во время работы, ограниченностью возможностей их манёвра, неудобствах своевременного съёма с работы особенно вязких собак, психологические неудобства для собаки, работающей в клетке (в замкнутом пространстве), трудностях проверки их следовой работы и выхода к зверю при неизменности дислокации места испытаний и очень высокая стоимость проекта, вследствие чего для себя, я сразу забраковал этот проект и больше не интересовался «его судьбой». Был опробован нами и вариант выпуска «полу ручного» медведя в лес с цепью к которой была привязана «колода» и медведь был отправлен «в свободное плаванье». По эффективности проверки работы собак это оказался самый интересный, достоверный, но и самый рискованный способ. С одной стороны, сразу отсеялись собаки, показывавшие и раньше на привязанном медведе слабую работу из числа лаек - берложниц, не пожелавших встречаться с разгуливавшим вольно медведем, а с другой стороны, подтвердили свои высокие рабочие качества медвежатниц - лайки и ранее получавшие дипломы высоких достоинств на испытаниях. Недостатки этого эксперимента – высокая степень опасности для людей от разгуливающего вольно в лесу, хотя и «полу ручного» , но взрослого медведя, который если и не обидит, но напугать может очень сильно, а также возможность его ухода(отрыва) от экспертов при слабо работающих собаках. И эти недостатки выявились нами уже в ходе проведения данного эксперимента, когда те самые «посредственные медвежатницы» вообще отпустили гуляющего медведя с «миром» без облаивания и он, оторвавшись от испытываемых собак и экспертной комиссии, ушёл из леса в овсяное поле и жировал там, пока его не обнаружил один из местных жителей, проходивший по полевой дороге, и сообщивший экспертной комиссии о местонахождении зверя. Возвращать же зверя в «родные пенаты» пришлось опять с рабочими собаками, так как упустившие его собаки, хотя и имели дипломы по медведю, но получили их, видимо, не заслуженно. В противном случае, они зверя хотя бы сопровождали и облаивали, если и не пытались остановить его. Те испытания были, по-видимому, первыми и последними в истории испытаний по вольному медведю. Иначе информация о них наверняка «просочилась» бы и дошла бы до ушей охотников. А вот притравку, правильнее сказать знакомство молодых (в возрасте до года), одиночных лаек с годовалым «ручным» медведем, гуляющим на воле в лесу, я имел удовольствие наблюдать и, смею Вас заверить, это интереснейшее зрелище, когда извечные враги - соперники, как бы играя, но всерьёз начинают проявлять, заложенные в них инстинкты и способности, не нанося какого-либо вреда друг другу, но отрабатывая при этом, тактику нападения и защиты, ухода и преследования, «продолжительной борьбы» и отработки методов обороны. Думаю, к моему искреннему сожалению, широкого распространения это интересное «действо» подготовки молодых собак к охоте, наверняка никогда не получит по известным всем нам: -- ограничениям, установленным запретам, возможным возражениям и т.д. и т.п. А если где-либо и удастся организовать подобные мероприятия на легальной основе, то это следует считать большой удачей, которая реально сможет помочь в деле подготовки лаек медвежатниц к охоте. Считая проведение испытаний лаек по вольному медведю делом абсолютно бесперспективным и нецелесообразным, из-за того, что никто из здравомыслящих охотников и экспертов не сможет доказать возможность отследить при этом, весь процесс работы собаки, а не только отдельных его эпизодов, я предложил бы, всё таки, подработать таковые правила для эксклюзивных, индивидуальных случаев их проведения. Например, для случая заезда в регион группы квалифицированных экспертов, приглашённых на выставку или для иных дел, и не видевших ранее реальных ходовых медвежьих охот с лайками, которым местные охотники со своими собаками согласятся продемонстрировать это в реалии, а эксперты, за эту услугу, « хорошо побегают» и отсудят их собак на основе данных отдельных эпизодов, увиденных ими на охоте с добычей зверя... Другой схожий случай: - организация повышения квалификации экспертов, скажем, Росохотрыболовсоюзом, (чего к сожалению не делается) с выездом на практические занятия «в медвежий угол», где всё можно увидеть в реалиях. На экспертов в данном «эксклюзиве» я уповаю потому, что «на местах», для проведения такого мероприятия нужна судейская комиссия, а экспертов нужного ранга там наверняка нет, это с одной стороны. Но, а обучающимся экспертам и стажёрам, в свою очередь, необходимо хотя бы раз «в живую» увидеть медвежью охоту, пусть даже в местах, изобилующих этим зверем, - ведь это для практики. Следовательно, корифеи – руководители практики, плюс обучающиеся составят такую комиссию и проведут «Мастер – класс» соответствующей охоты. Местные охотники в любом варианте не «в накладе», поскольку в «Мастер – классе» участвовать будут только местные собаки, которых отсудят благодарные эксперты. Добыча зверя при проведении «Мастер-класса» обязательна, когда можно будет хотя бы абстрактно расценить и нераскрытые элементы работы собак. Могут возникнуть и иные ситуации необходимости проведения таких эксклюзивных испытаний. Но всё равно, проводиться они должны по отдельным от подсадного зверя правилам, допускающим условности и неточности в оценках, ориентированных исключительно на конечный положительный результат охоты, и основывающихся на данных немногих мгновенных наблюдений эпизодов процесса охоты и поведения зверя, из которых, применительно к конкретным условиям, можно составить абстрактную картину всего процесса охоты и соответственно расценить работу собак. Повторяю, что данная расценка будет весьма условной, но условности и огрехи перекрываются итоговой добычей зверя, т.е. победой! Ведь эйфория победы прощает многое. Как говорят «победителей не судят». Мне же к этому хочется добавить, «а зря». Ведь в лучах славы и мажорного настроения мы иногда забываем о том, а как же завтра жить? Как исправить ошибки допущенные победителями, на которые никто не обратил внимания или их вообще не заметили. Это не значит, что надо жить с оглядкой, но и игнорировать упущения тоже нельзя, поскольку не устранённые упущения могут привести к трагедии в худшем случае, а в более лёгком случае к обману коллег охотников при продаже им щенков от собак не пригодных для таких охот. Эти длинные разговоры я веду по одной причине. Нельзя широко пользоваться примерными и приблизительными измерениями и оценками, каковыми являются Правила испытаний по большинству вольных зверей, если обстановка не вынуждает нас к этому. А возможность введения эксклюзивных правил испытаний по вольному медведю, и не только по нему, я усматриваю лишь для того, чтобы как то «залатать дыры» в обеспечении ряда регионов, кадрами экспертов кинологов и помочь им наладить племенную и иную кинологическую работу на местах из-за, как я понимаю, отсутствия у них возможностей, а иногда может быть и желания строить свои испытательные комплексы, в которых точность оценки качества работ собак неизмеримо выше чем на воле. В чём же должны быть отличия расценки работы собак по вольному медведю, исходя из того, что реально можно увидеть на таких испытаниях. В вопросах поиска зверя на вольных испытаниях имеются явные преимущества и здесь их значимость нельзя умалять. Отношение к зверю, преследование и манеру его остановок видимо придётся выявлять на слух и в основном умозрительно, т.к. не даст нам «мишка», стронутый собаками, разглядывать эту картину. Скорее всего настичь эту «процессию» можно, когда медведь будет остановлен, чего мы скорее всего не увидим - как это произошло, а лишь услышим, что он остановлен или остановится сам, укрывшись, где ни -будь в «крепи». Наша задача - тихо подойти к данной крепи и занять удобную позицию для быстрой стрельбы, перекрыв пути возможного отхода зверя. Собаки, преследовавшие зверя, обычно располагаются при этом снаружи у края крепи или не глубоко внутри её и облаивают его. При приближении охотника, собака(и) углубляется в крепь и по характерному рыку медведя, показывающему, что на него было нападение, «вылетает» из чащи, преследуемая медведем. В эти мгновения необходимо делать быстрый и точный выстрел. Даже если медведь сразу и не заметит людей среди своих преследователей вне крепи, он незамедлительно вернётся в неё, а если обнаружит их, то скорее всего, используя естественные преграды, постарается оторваться от собак и уйти. Отмечаются конечно случаи, когда злобные и смелые собаки вынуждают зверя делать свои броски на них даже из одной крепи по нескольку раз, открываясь кратковременно охотнику, но это, в основном, как считают те же охотники «не настёганные» особи. Матёрые опытные звери ведут себя осторожнее. Борьба же собак со зверем внутри крепи обычно идёт вне поля нашего зрения и судить о том, что там происходит - можно лишь опосредствовано. Одно могу утверждать достоверно. Трусливая и недостаточно злобная лайка ни за что не полезет в крепь для борьбы с серьёзным зверем, а предпочтёт лаять издали. На этой основе уже можно делать соответствующую расценку её смелости и злобы, особенно после ранения или чистой добычи зверя. Основным мерилом работоспособности собак в этих испытаниях по вольному зверю следует считать «комплексный показатель мастерства остановки и его задерживания»:- 1) до «выставления» разъярённого зверя из крепи при подходе к ней ведущего и комиссии; -2) после его выставления. В данном случае мы рассмотрели использование эксклюзивных случаев проведения испытаний лаек по вольному медведю, допускающих применение умозаключений экспертов на основе эпизодов увиденного и своего абстрактного мышления, дорисовывающего картину поведения испытываемых собак в конкретной обстановке. Во всех прочих случаях - лаек, следует испытывать только на подсадном медведе, где при соответствующей корректировке правил испытаний ( о чём многократно и с давнего времени говорилось, и писалось, но «воз пока и ныне там»), можно и должно получать вполне достоверные результаты проверки способностей и качества работы собак. различных видах охот на медведя). Наряду с достоверностью, при минимальных затратах труда, времени и материальных средств на это мероприятие, мы должны помнить и о возможности, при этом, максимально необходимого охвата проверками качества работы по медведю, имеющегося поголовья лаек. Поскольку мы утверждаем и доказываем, что при испытаниях лаек по вольному медведю невозможно обеспечить визуального наблюдения всего процесса работы собак, а следовательно и осуществления объективной её расценки и описания, если оно конечно не будет «вольно темным сочинением» о том, « как я ходил в деревне ЛОХОВО на медвежью охоту с лайкой», основанном на фантазии и даже лжи, с целью подгонки экспертами выставленных ими расценок собакам, «сработавшим на диплом», требованиям соответствующих Правил испытаний. Хотел бы я видеть того из экспертов, кто осуществляя судейство испытаний по крупному вольному зверю, возьмётся доказать, что видел всю работу собаки в течение требуемого Правилами времени. А как мне известно от старших товарищей, судивших вместе со мною испытания по подсадному медведю, а также работавших в старом Кинологическом Совете, - медведь только потому не входит в число основных видов охотничьих животных, результаты испытаний по которому не позволяют вводить собак, обладателей только таких дипломов в класс элита, что испытания эти проводились на подсадном, а не на вольном звере. Но это ведь настоящий абсурд . На вольном медведе проводить испытания, как мы показали – невозможно, а на подсадном результаты якобы не достоверные. Однако это утверждение полностью опровергается результатами работ лаек, прошедших такие испытания и, затем, показывающими яркую работу в тайге на реальных охотах (по отзывам охотников таёжников и своему опыту), если это конечно чистокровные лайки медвежатницы, а не «впаренные» им «гибридизированные булайки» (бультерьер-лайка), т.е. чистые - шоу собаки. А абсурд этот, возникший из-за недомыслия управленческого аппарата в охотничьем собаководстве и нового состава Кинологического Совета, не желающих «пошевелить» мозгами для того, чтобы не губить достигнутого до их появления и не ставить слепо штампов на вредоносные, «свёрстанные наспех» решения новоявленных чинуш и крутящихся рядом с ними прилипал «около собачников», ведущих Российское собаководство к развалу и засорению пород непотребными гибридами. Действительно, как понимать, что Царь российских охотничьих зверей – бурый медведь, самый серьёзный среди обитающих практически на всей огромной территории России, одновременно и самый опасный, осторожный и разумный из охотничьих животных, из-за чего он и самый желанный трофей почти для каждого уважающего себя российского охотника и иностранного гостя,- их тайная мечта и грёза, олимпийский символ России и герой народных сказок и произведений литераторов, пишущих о природе и охоте, и, наконец, ценнейший поставщик охотничьей продукции, популярной как у нас в стране так и за рубежом, оказался вдруг, а может и не вдруг, но всё равно не востребованным нашим охотничьим собаководством, для которого, в том числе, и создавались заводские породы российских лаек. А ведь надо то всего лишь переработать действительно очень плохие действующие правила испытаний по подсадному медведю, тем более, что есть уже и давно ждут рассмотрения их варианты, и воздать, наконец, должное нашему лесному исполину, введя его в число основных видов животных, работа лаек по которому должна считаться ГЛАВНЕЙШЕЙ из всех других работ, и выдвигать ярких медвежатниц в число элиты нашего собаководства, вне зависимости от иных обстоятельств. Переходя к рассмотрению вопроса об испытаниях лаек по ВОЛЬНОМУ кабану, возрожденных опять же усилиями всё той же «новоявленной клики» почти после тридцатилетнего перерыва, под видом «ноу хау» и «для повышения объективности оценки работы собак», а по сути, я считаю, сделано это как и во всех теперешних «новациях» в собаководстве с эффектом «точности до наоборот», т.е. без явной на то необходимости, а достигнуто при этом СУЩЕСТВЕННОЕ не улучшение, а УХУДШЕНИЕ качества судейства и ПРОЦВЕТАНИЕ ВОЛЮНТАРИЗМА при «бродячей и слепой» расценке лаек на слух и по навигатору, осуществляемое исключительно под давлением бизнесменов от собаководства, строящих свой бизнес на возмездном предоставлении принадлежащих им лесостепных (лесопарковых) угодий под проведение таких испытаний и для обеспечения бурного сбыта лицензий на отстрел копытных животных по коммерческим расценкам. А главное, на мой взгляд, это произошло в большей степени из-за корысти экспертов, лоббирующих этот бизнес, после продажи охотничьих угодий в частное пользование и, оставшихся вдруг без «вожделенного куска мяса» от выделяемых им ранее лицензий, подчёркиваю, за их добросовестный труд, компенсируемый теперь, появившейся у них реальной возможностью приватной, бесконтрольной, а зачастую и не бескорыстной расценки работ собак , которых никто, как и они сами, в работе не видит и не проконтролирует. А ведь ранее вся охотничья общность (все охотники) имели возможность пользоваться лицензиями и угодьями, причём на льготных условиях из-за чего старательно охраняли их от посягательств браконьеров, соблюдая сроки и правила охоты. Но ведь вольерные испытания того времени всех устраивали и вопросов об объективности оценок работы собак, как правило, не возникало. Однако, в связи с изъятием охотничьих угодий у государственных, общественных и иных органов – т.е. у бывших владельцев и передаче их в частную собственность (по существу распродаже), где охота ведётся по существу бесконтрольно и круглый год и лишивших простолюдинов права охоты в них, положение с проверкой рабочих качеств охотничьих собак во многих регионах резко изменилось в худшую сторону, что и даёт лоббистам бизнесменов от собаководства строить всевозможные козни для удержания в своих руках «барышей» от собаководства во вред самому собаководству. Свои возражения по широкому внедрению испытаний лаек по ВОЛЬНОМУ кабану, вместо подсадного, я строю практически на тех же аргументах, что и по медвежьим испытаниям, за исключением ряда особенностей. Безусловно кабан не редкий зверь в наших лесах и его отыскание для собак много проще, хотя тоже далеко не везде, а в ряде регионов он тоже редкость или вообще не водится. Но согласимся, что в вопросах розыска зверя у него приоритет, тем более, что кабан держится стадами, группами и ближе к человеческому жилью или посевам. Кабана легче отбить от стада, особенно молодняк, который не обладает в полной мере навыками обороны и легче удерживать на месте, что тоже даёт преимущества собакам, но мы не будем ориентироваться на неполноценных зверей, которые не способны себя защитить от любых нападок. И здесь шансы у кабана (секача) и медведя примерно равны и по части обороны и по скрытности перемещения, а соответственно и по возможности увидеть всю работу собаки по этому зверю, а не отдельных её эпизодов. Более 15 лет судейства малоэффективных и, считаю, не достаточно объективных испытаний лаек по вольному кабану, до введения вольерных испытаний, однозначно убедили меня в нецелесообразности широкого распространения вольных испытаний как панацеи ото лжи в судействе и, особенно, в описании работ собак, где эта самая ложь и превалирует, а иначе нельзя подогнать требования правил под реально увиденное в работе собак и обосновать выставленную им расценку. Надеюсь, среди тех экспертов, кто много судил работ лаек по вольному копытному зверю и побегал за ним, да в трудно проходимых лесных угодьях, вряд ли найдутся такие, кто будет опровергать эти утверждения, за исключением, разумеется, «новоявленных спецов» из числа « только вчера» купивших ружьё, «а на день раньше», начавших разводить лаек, но зато беззастенчиво и громогласно провозглашающих, что им нет равных среди экспертов по вольному кабану. Не отвергая полностью допустимости испытаний лаек по вольному кабану, как способа проверки работоспособности собак по этому зверю, пусть даже и при неполной возможности увидеть все перипетии такой работы, но при условии переработки правил испытаний, их не следует исключать совсем в принципе. Так как не во всех регионах даже сейчас имеется возможность увидеть работу собак на подсадном звере и сделать заключение о их работоспособности. Вместе с тем я категорически не согласен с каким-либо возвеличиванием «вольных» дипломов по кабану по отношению к дипломам, выдаваемым на подсадном звере, при неизбежном наличии недостатков, связанных с закрытостью от обозрения работы собак вне вольеры и вынужденной лжи экспертов в описаниях работ по «вольному» при присуждении им таких дипломов. Допуская принципиальную возможность проведения испытаний по вольному кабану, в местах, где отсутствуют возможности отсудить такую работу на подсадном звере, хочу сразу указать на недопустимость проведения каких-либо испытаний по вольному зверю на коллективных загонных охотах, когда эксперт стоит на номере, а в загоне орудует десяток загонщиков – «кричан» с таким же числом испытываемых собак, а неизвестно кем, где и когда поднятый зверь или звери выходят на номера и нередко успешно минуют их, оставив охотников и стаю болтающихся с ними собак при своих интересах. Ведь даже в случае успеха с добычей животного, лишь при «разборе полётов» начинают выяснять кто, где и когда кого видел, чьи собаки отличились, и кто главное действующее лицо в этом «спектакле». Это чтобы отметить заслуженных и поощрить незаслуженных. Затем, после потока противоречивой фантазии, выно сится уже и «наградной вердикт», подкреплённый куском свежего мяса экспертам. По делу же никаких дипломов на таких мероприятиях быть вообще не должно и бравировать подобными дипломами ни охотникам, ни экспертам не пристало, поскольку в этом случае нарушаются все мыслимые и не мыслимые пункты действующих правил, а собаки при этом выступают лишь в роли статистов, но не главных действующих лиц. Таким образом, испытания лаек по вольному кабану, как и по вольному медведю, следует признать малоэффективными и недостоверными, вследствие невозможности отследить весь процесс работы собак и выставить им обоснованную расценку. А применять эти «вольные» испытания следует также лишь в виде эксклюзива, и только там, где нет возможности провести испытания на подсадном звере. Вернёмся теперь к незаслуженно охаянным и очернённым, видимо и не совсем безосновательно, испытаниям по подсадному кабану, о которых много говорят, пишут, ругают, хвалят, снимают кино, демонстрируют на видео и т.д. и т.п., но к однозначному, окончательному решению - хорошо это или плохо, так и не пришли, хотя большинство дилетантов - за плохо. Попробуем разобраться вместе с Вами. Среди главных достоинств данного кинологического мероприятия следует, прежде всего, указать на возможность визуального наблюдения экспертами всего процесса испытаний и детального рассмотрения каждого из элементов работы собак, а также поведения зверя, особенно, если вольера или загон, в сильно заросших (закрытых, «крепких») местах, наличие которых в этих сооружениях считаю обязательным условием, оснащена ещё и камерами наблюдения, что позволит всем членам экспертной комиссии формировать своё собственное, а не навязанное им кем –то, из что -то видевших экспертов, мнение,- которое обеспечивает возможность объективно расценить работы собак. Не менее важными достоинствами метода вольерных испытаний являются:- его доступность для любого собаковода – лаечника (иных собаководов в данной статье мы не рассматриваем), вне зависимости от его местожительства, сезонов года и в течение всей их продолжительности; опыта прибывающих на испытания лаечников в занятиях охотой и собаководством; минимальность трудозатрат на испытания; доступная стоимость соответствующих услуг и простота их предоставления, которые открывают широчайшие возможности проверки рабочих качеств лаек всего региона за короткий период времени. В итоге же, при наличии у экспертов переработанных и «отшлифованных» правил испытаний по подсадному зверю, которые я надеюсь всё же появятся и снимут имеющиеся спорные вопросы, а также при надлежащей квалификации экспертов, осуществляющих эту работу, всегда будет достигаться – максимально возможная достоверность данного метода для чистопородных лаек, но, оговариваюсь, что не для гибридов (булаек), для которых в вольере, вне зависимости от требований к ним, вступают в действие иные их врождённые природные качества, не требующиеся лайкам, но являющиеся достоинствами в группах бойцовских собак, а правильнее назвать вредоносные для работы промысловой лайки в лесу, что и выдвигает, зачастую, у недостаточно квалифицированных экспертов,-- таких «булаек» гибридов на первый план в вольерных испытаниях, как ярких и неустрашимых бойцов, затмевающих порою, своею злобой и безрассудством, а также бойцовской манерой работы - чистопородных, лесных лаек, работающих по –лаячьи грамотно, т.е. чётко, аккуратно и надёжно, но зрелищно,- менее эффектно. По моему убеждению, именно эти, привнесённые травильными собаками в породу лаек, чужеродные и противоречивые рабочие и экстерьерные качества, как то: --отсутствие надлежащего чутья и широты поиска, при безрассудной смелости и необузданной злобе; невосприимчивости к боли при серьёзных изъянах экстерьера, таких как: - не типичность по типу конституции и не пропорциональность их сложки, и, в первую очередь, колодки, головы, глаз, взгляда, длины и постава конечностей, бочковатости и распахнутости груди, нехарактерной для лаек приземистости и коротко шерстности, и т.д., а главное - не «лаячьей» манеры работы, на что я уже указывал в своих публикациях на сайте «Григорьевские медвежатницы», что и порождает необоснованные споры «о недостоверности испытаний по подсадному зверю», (хотя верно это, - с точностью до наоборот), несмотря на все, приводимые абсурдные утверждения в защиту таких же абсурдных доводов апологетов вольных испытаний. Ведь отличить работу охотничьей зверовой лайки, после 70 лет общения с ними, от грызни травильных гибридов, под силу не только, скажем мягко, таким «пожилым» экспертам - ворчунам как я, а и многим, многим иным специалистам, ясно видящим происходящее, но не желающим ввязываться в перебранку с доминирующей в лайководстве «кликой» или лицами, действующими с нею заодно. Поэтому критикам метода следовало бы, прежде всего, разобраться в причинах неадекватного поведения «отдельных», выставляемых на испытания «по подсадному зверю» собак (кем бы зверь ни был-хоть «слоном»), многие десятки раз и хоть каждый день к ряду, но, главное, способных безоглядно, бессчётное количество раз бросаться на него с неудержимой яростью и стремлением «порвать его в клочья», тем более понимая, что такое не характерно для лайки, работающей вместе с ведущим и на него, и которая способна оставлять объект преследования (охоты), если он в данный момент не интересует ведущего, в отличие от травильных собак, работающих на себя, и которым нужна победа, по принципу «…одна на всех, мы за ценой не постоим». Ответ на вопрос, а почему эта лайка так ведёт себя? Она ведь не должна этого делать – это не в манере её работы, у критиков испытаний лаек по подсадному зверю, должен был сформировать другой вопрос – а лайка ли она? Но наши «критики», чтобы не обременять себя думами, в угоду «продувным» бизнесменам, взяли да исключили подсадного кабана из перечня основных видов охотничьих животных, дипломы по которым являлись пропускной карточкой в элиту охотничьих собак. Вот теперь уже лаечник должен задуматься, кто из этих «продувных» бизнесменов запустит его в свои угодья, да ещё с собаками и с экспертной комиссией, которой, помимо владельца угодий, надо будет ещё и хорошо заплатить за «правдоподобное» сочинение сказки (отчёта) о твоей «рабочей собаке», работу которой они, к сожалению, не видели, да и не могли видеть в густом лесу; да ещё за «износ галош» экспертов; да не забыть «кабанятинки» отрубить – не натощак же им бедолагам по лесу бегать да ноги бить, а вот уж «чего набьёшь» в этом лесу– большой вопрос? Ведь кабан в день испытаний может «к соседу в гости пошёл» да там и припозднился. Тогда как в вольере встреча с кабаном гарантирована, при условии, что собаки твои его искать умеют и быстренько всем его покажут, а вот у «оборотистого» бизнесмена ничего не гарантировано. И, тем не менее, здесь и денежки другие нужны и одной «зелёненькой» уж никак не обойтись. Разумеется я здесь слегка утрирую в сравнениях травильных гибридных собак «булаек» с чистокровными лайками, но уверен, что имею на то основания утверждать, и не надо меня убеждать в обратном, что практически ПОЧТИ все «герои- призёры» последних лет, а именно ТЕПЕРЕШНИЕ многократные чемпионы и победители многочисленных травильных шоу, именуемых межобластными, региональными, межрегиональными, республиканскими, интернациональными и международными состязаниями (до мировых, слава богу, в тщеславии пока ещё не дошли, но уверен --всё у нас впереди), не являются чистокровными охотничьими лайками, а представляют из себя гибридов от межпородного скрещивания, хотя и не первой генерации, но с ещё одной угнетающей подробностью,-- в использовании они предназначены не для охоты, где мало полезны, а для шоу мероприятий и племенного разведения, а там главенствуют деньги. В обиходе же, таких собак стали именовать– спортивные лайки (см.ОиОХ №12 за 2012г.). Автор той статьи, «бичуя» сами вольерные испытания; лаек перводипломников; а также чемпионов и победителей состязаний, в награждениях которых сам же наверняка и участвовал, но теперь всю ответственность за плохо работающих «спортивных» лаек, (т.е., по его определению – СОБАК ПРОВЕРЯЕМЫХ НА ПОДСАДНОМ ЗВЕРЕ), он возлагает на устроителей вольер !!! или-как говорят обычно --перекладывает с больной головы на здоровую и при этом ещё риторически вопрошает - « А какая лайка нам нужна?». Если бы такой вопрос был задан начинающим собаководом, то стоило бы задуматься, изучить все требующиеся для этого индивидуума обстоятельства, наклонности и возможности и лишь потом сформулировать для него подобающий совет. Но когда об этом вопрошает эксперт с амбициями, да ещё и, извините, «около собачник», возникает встречный вопрос – а эксперт ли он? А ответ здесь ему всего один - заведи хоть кого-нибудь, вырасти, сам натаскай, научи всему необходимому и покажи всем собаководам твоего круга, что можешь работать с собаками, а не только указывать другим, что им надлежит делать; сделай для собаководства что-то полезное, весомое, а там уж копайся в породах, критикуй, где и что плохо, и налаживай, чтобы всё было хорошо; именуй только то, что по твоему именуется не правильно, но и не забывая заглянуть в толковые словари . Не хотелось бы оставлять без короткой ремарки и упоминаний о «спортивных» лайках, появляющихся в прессе и бытовых разговорах собаководов, хотя тема сегодня явно не та. Но авторы, публикующиеся в изданиях РОГ, а также ОиОХ , этим термином, однозначно, определяют собак охотничьих пород, из числа именно лаек или их гибридов,( про гибридов они правда не упоминают) испытываемых и получающих дипломы на подсадном звере (о чём мы сейчас и ведём речь) и горько сожалея при этом, что вот гончие лишены таких льготных возможностей. Ради восстановления истины, вынужден заметить, что в современном охотничьем мире испытания и состязания охотничьих собак на подсадном звере считаются нормой и практикуются весьма широко, а по отдельным видам только на подсадном звере и проводятся, и всё идёт к тому, что в обозримом будущем, только такие испытания и будут проводиться, за исключением видимо испытаний по отдельным пушным видам животных. Следовательно определения «спортивной лайки» сформулированы авторами абсолютно безграмотно. Ведь и у нас в стране тоже, и уже сейчас, практически все породы охотничьих собак проверяются также и на подсадных животных, а некоторые только на подсадных. И те же упомянутые гончие, как и борзые не избежали таких проверок в испытаниях « садок» по красному зверю. А ведь правила испытаний гончих по пушному зверю и не требуют постоянного созерцания гонного зверя и собаки. Достаточно лишь раз «перевидеть» его, а всё прочее время «дыши», волнуйся, блаженствуй, впитывай в себя вожделенные волшебные звуки и наслаждайся «музыкой» гона, «прочитывай» на слух его перепетии, чем и упиваются гочатники, а добыча трофея у них, дело хотя и очень желанное, но вторичное. Прошу поверить на слово, сам таким был. Не сомневаюсь, что при дальнейшей приватизации охотугодий или передаче их остатков в долгосрочную аренду мы неизбежно перейдем к испытаниям и даже к самой охоте, в основном, по подсадному (выращенному) в неволе зверю, что и теперь уже широко практикуется в частных охотхозяйствах. Так, что уважаемые апологеты вольных испытаний, давая свои определения кинологическим мероприятиям, думайте о последствиях к которым они могут привести наше собаководство. Ведь по - вашему выходит, что все наши собаки являются «спортивными», но в этом я с вами никогда не соглашусь. Вспомните, если возраст Вам позволяет, а если нет, то хотя бы прочитайте, как «на заре советской власти» всех охотников любителей одним росчерком пера в 20-х годах прошлого столетия, обратили в охотников - спортсменов, поскольку для армии того времени нужны были подготовленные солдаты, и согласно тому же «росчерку» мы до глубокой старости стоим в строю и остаёмся охотниками спортсменами, хотя ими никогда не были, и не стремились к этому, а являлись и являемся по существу, даже вместе с охотниками – промысловиками (в определённой степени), живущими за счёт реализации продукции охоты, всего лишь охотниками - любителями, удовлетворяющими по возможности свою природную охотничью страсть или жизненные потребности. Здесь «новоявленным оракулам», чтобы избежать возможных «ляп» в определениях, уместно бы вспомнить о спортсменах любителях и профессионалах в реальном спорте. Следовательно спортивными собаками, вне зависимости от их породы, могут именоваться лишь те, которые выращиваются и готовятся с целевым назначением и при соответствующем тренинге с раннего детства для участия в спортивных соревнованиях, получения высоких спортивных результатов и достижений в «кинологическом» шоу бизнесе , завоевания ценных призов и премий, а также участия в последующей племенной работе по разведению «спортивных собак». Ведь их подготовка ведётся лишь для коротко срочных шоу выступлений на кинологических мероприятиях спортивного шоу-назначения. Причём задач по подготовке таких собак к охоте обычно не ставится и для участия в охотах спортивные собаки практически не пригодны из-за того, что их тренировали для короткого и яркого спортивного выступления, но не для многочасовой борьбы и преследования сильного и опасного зверя. И к тому же их очень берегут от возможной случайной гибели. Ведь гибель обычной рабочей собаки это только потеря верного друга и помощника не измеряемая «в сребренниках», а гибель «спортивной» - это потеря имиджа, денег, а может и всего бизнеса. Вот за них и цепляются. В моей оговорке, что все чемпионы являются гибридами, слово «почти» я употребил, зная отдельных чемпионов, в родословной которых не просматривалось «порочащих» связей, но это ровным счётом ничего не значит, так известны случаи подмены родословных даже у выставочных чемпионов, что тут остается говорить о чемпионах полевых, когда взглянув на него, порою хочется спросить, - а этот «Шарик» как сюда попал??? Тем более, что наряду с этим просматривается и принципиальная возможность из чистокровной лесной собаки вырастить и подготовить собаку шоу класса, если заниматься этим щенком с детства и целенаправленно. В наличии моих оговорок опять всему виною тот самый опыт, именуемый обычно «горьким», но который правильнее было бы назвать –жизненным, и связан он был скажем, с Литвою, с охотниками которой меня связывает многолетняя, (более 50 лет), по истине братская дружба и туда я передал множество своих щенков практически от всех моих именитых производителей и даже ряд взрослых рабочих собак советского периода жизни. Но каково было моё изумление, когда по приездах туда на охоту я обнаруживал, что вместо моих, широко ходовых лесных собак, уходящих обычно у меня в поиске далеко за пределы их слышимости, здесь, на загонных охотах, хорошо и чётко работали мои бывшие щенки, не отрывающиеся далеко от загонщиков за пределы прогоняемого квартала. Ответ на моё изумление оказался банально простым. В Литве того времени не разрешалось индивидуальное осуществление охоты с собаками или без, а велась только охота загоном и с применением собак тоже для всех желающих членов кружка (так там именовались первичные коллективы) и только по выходным дням. А охота на засидках (с вышки), называемая там «ожидание» разрешалась и в будние дни, но опять группам не менее 3 человек. И только товарный отстрел, осуществляемый штатным персоналом и активом кружка, мог проводиться всю неделю. Поэтому собак с детства ориентировали и дрессировали под местные условия, в чём они в итоге тоже преуспевали. Действенности дрессуры я вообще перестал удивляться после поездок в Европу, где континентальные легавые, вообще без участия ведущего, но по его команде, самостоятельно «прочёсывают» лесной квартал, выгоняя за его пределы всю «живность» и самостоятельно возвращаются обратно туда же в поиск до отзыва ведущего. А ведущий с экспертами, наблюдающими за собакой со всех четырёх сторон квартала, фиксируют количество выгнанной за его пределы под выстрелы охотников дичи и время на поиск каждой особи. Вот почему я не удивляюсь очень ярким работам отдельных лаек по подсадному зверю, показываемых ими обычно в начале их охотничьей карьеры и граничащих по накалу страстей, с работой бойцовских собак, но не верю тем из них, кто в течение весьма длительного жизненного периода их постоянно демонстрирует и подтверждает. Ведь бойцовская собака практически на протяжении всей жизни должна работать одинаково злобно и ярко,-- т. к. её дело «рвать и грызть», а лайка, работающая с ведущим в лесу и на конечный результат – т.е. на «добычу ведущим найденного ею зверя», попадая неоднократно в вольеру, на основе инстинктивно усвоенного тренинга (опыта), запоминает, что за облаиванием или борьбой с подсадным зверем последуют «длинная слега» или «прут», которыми собаку отгонят от зверя и интерес у неё к подобным мероприятиям быстро угасает, хотя такое более характерно для испытаний по медведю. Но и в кабаньей вольере имеется ещё один немаловажный препон, поскольку испытания там теперь чаще проводятся не по дикому кабану, а по гибриду кабана с каким – то американским домашним хряком, который при большом общем весе и росте имеет ещё и огромные, болтающиеся чуть не до земли уши, являются не только раздражителем но и провокатором хваток «не по месту», и именно за эти самые уши. Да и оборону эти полу домашние хряки строят чаще не на ударах клыками или пятаком, а на стремлении затоптать собаку копытами,(по аналогии с лосем) из-за чего характер работы по таким гибридам существенно отличен от работы по дикому кабану и, в качестве тренинга, на мой взгляд, совсем не желателен. Ведь собака, ловящая кабана за уши, неизбежно должна подставить свой живот под клыки, пойманному ею и вертящемуся на месте кабану, где исход такой борьбы предугадать не трудно, т.к. у кабана шансов на успех больше, стоит только сделать резкое движение головой вверх и вот он живот собаки . В природе же, я многократно наблюдал иную картину,- когда молодой кабан, прижав уши, выскакивает из крепи, бросившись на наседающую на него при подходе охотника лайку, атакуя её, а та, увернувшись, хватает его сверху за ушами за холку и «перехватывает» (прокусывает) проходящую там артерию. В этой ситуации прогнозировать победу кабану весьма проблематично, особенно если хозяин рядом и уже готов прийти на помощь своей верной помощнице. Таким образом, резюмируя сказанное совершенно ясно, что испытания лаек на подсадном звере много эффективнее, и с точки зрения достоверности их результатов, и широты охвата проверкой племенного материала, и качества получаемого потомства, и низким уровнем затрат на это мероприятие, и лёгкой доступностью их для охотников по сравнению с испытаниями на вольном звере. Но общей бедой для тех и других испытаний является несовершенство правил их проведения и расценки, что следует исправлять незамедлительно. Следующими к рассмотрению предлагаются испытания лаек по лосю и оленю. С лосем все обстоит гораздо проще. Здесь выбора просто нет, а недостатки метода вольных испытаний те же, что и в рассмотренных выше случаях. И главный из этих недостатков – недостоверность проверки работ собак, которая осуществляется тоже при ограниченных возможностях наблюдения за зверем и собакой(ами) в больших лесных массивах, где эксперты, к увиденному на данных испытаниях при расценке собак в описаниях их работ вынуждены добавлять, что-то из виденного в аналогичных ситуациях и условиях на прошлых охотах или испытаниях, как бы дорисовывая и дополняя картину происходящего для обеспечения полноты её восприятия и главное, обоснования выставленных расценок. Я не хочу сказать, что в данном случае идёт «большая ложь» экспертов. Ведь степень достоверности их описаний зависит, прежде всего, от их охотничьего стажа, а соответственно и опыта, знания поведенческих характеристик тех или иных животных, ну и конечно, от знания манеры работы охотничьих собак. Лось, в отличие от медведя и кабана, не избегает и открытых пространств, а, следовательно, более открыт для обозрения, что конечно не означает отсутствия у него стремления укрыться в густых кустарниках, ельниках и даже в камышах по берегам лесных водоёмов, но возможностей «перевидеть» его и понаблюдать за работой собак предоставляется несомненно больше, чем на выше рассмотренных животных. А лучшее время для проведения таких испытаний – выпадение снежного покрова, когда по следам на снегу можно «прочитать» и отследить тактику работы лаек по остановке зверя, и манеру их работы по его удержанию на месте. Характерный пример из обширной практики товарной охоты на лося с одной из пар моих собак. Так, иногда на их гонном следу лося можно было увидеть небольшие клочки короткой шерсти с «кровцой» и характерные прочерки от копыт задних ног лося, который по - лошадиному взбрыкивает ими, но не двумя сразу, как лошадь, а по одной, хотя и не совсем прицельно, но от этого не менее опасно, отбиваясь от собаки, прихватывающей его на хорошем аллюре за задние ноги. Сам гонный след тоже раскрывает многое, показывая, что одна собака преследует зверя в «угон», пытаясь при возможности «тормознуть» его за заднюю ногу, а другая тем временем мчится стороной в 10 – 12 метрах, пытаясь обогнать его, что надо признать сложно сделать на быстро бегущем лосе, и наперерез выйти ему навстречу. Такая тактика обычно срабатывала, поскольку далее, в другом месте можно было увидеть уже «героев лесного спектакля» на вытоптанном лосем в снегу круге с глубокими отпечатками следов задних ног «вздыбливавшегося» зверя, а за пределами круга характерные прочерки от передних его копыт, которыми он как «копьями» в броске пытался поразить назойливых собак и к счастью для них, а разумеется и для меня, промахивался, но перечёркивал при этом и второй круг, набитый уже собачьими лапами во встречных направлениях при их круговом облаивании, не стоящего, как обычно описывают, лося, а медленно движущегося по «своему» кругу, и угрожающего собакам нападением, но не только угрожающего, а и делающего броски с «выстрелом» одной или сразу парой передних ног. Нередко бывали и случаи полной остановки лося (чаще коровы) и обычно одной собакой, хотя с одной я редко выходил на охоту. Поскольку в те времена мы не располагали нарезным оружием, то подойти к остановленному собаками лосю на ружейный выстрел в редколесье было порою проблематично и случалось даже делать это ползком. А вот страгивать его, как рекомендуют правила испытаний, чтобы проследить повторные «остановы» зверя собаками, приходило в голову только людям, у которых с этой самой головой было не всё в порядке, потому, что это неизбежно сулило дальнейшую, и уже более длительную, малоприятную и трудную беготню по захламлённому, заснеженному лесу, с преодолением значительных расстояний, особенно, если зверь в данном в районе, как говорят, под собаками не стоит, поскольку он сильно «настёган», или иными словами в местах интенсивной охоты, или нагонки и натаски собак. Однако поведенческие особенности лесного гиганта – лося, позволяющие ему преодолевать преграды высотою до 3 метров, легко перепрыгивая заборы, собранные из 2,5 метровых чугунных пик, с которых иногда нам доводилось снимать погибших молодых лосей, прыгнувших за матерью и не рассчитавших высоты требуемого прыжка, тогда как реальная возможная высота прыжка взрослого лося мне до сих пор не известна. Но зато известно, что в бывшем зооцентре Центрнаучфильма имелась вольера для съёмок реальных охот, обитающих в СССР хищников (волк, медведь, рысь и др.) на копытных или иных животных для остросюжетных научно популярных фильмов на охотничью или научную тематику из жизни животных (что не мешало осуществлять там и съёмки сюжетов для художественных фильмов). Высота той вольеры явно превышала 6 метров, (сказать по чести – я её не измерял), что естественно делает невозможным серьезное рассмотрение вопроса о каких – либо испытаниях лаек по подсадному лосю. Следовательно, необходимо перерабатывать действующие правила испытаний по вольному лосю, под реалии складывающейся действительности, исключив из них весь бред , скажем, о возможности наблюдения за «молчаливым появлением собаки» у толи остановленного ею, толи остановившегося самостоятельно лося и «первое время осторожно облаивающей его с головы». И не дай ей бог «не снижая аллюра сразу начать его злобно облаивать», а ещё хуже «облаивать его издали, давая ему свободно перемещаться»,(как будто, согласно правил, она мешала ему делать это ранее) и уж совсем плохо «при облаивании бросаться на него сзади». Пусть лучше бросается на него с боку или с головы, откуда запрещено бросаться только в начале облаивания. Как видно, составители правил, как впрочем и по другим видам зверя не утруждают себя в формулировании определений качественных характеристик работ собак, и дают самые общие, ничего не раскрывающие трактовки, часто дублируемые из пункта в пункт, из – за чего сами эксперты путаются в этих определениях и несут зрителям кинологических мероприятий всякую «отсебятину». Ведь следуя этим правилам, например, эксперт должен бегать быстрее лося и собаки, чтобы встретить их на месте будущей остановки лося и пронаблюдать осторожно ли она вышла к зверю, или не со злостью ли собака облаивает его, и не позволяет ли ему, не дай бог, перемещаться, и не бросается ли на него не с той стороны. Самое интересное здесь, что один из «корифеев» сочиняет эту галиматью, другой не читая, потому что не умеет или из-за лени, подписывает её к печати и вот эксперты России мучайтесь с этой галиматьёй и являйте да творите чудеса экспертной технологии владельцам собак и зрителям, удивляя их плодами Вашей необузданной фантазии. Ведь если вернуться к этим же правилам и вчитаться в них внимательнее, то в обрисованной авторами работе явно просматривается портрет лайки – пастушка, которым видимо и располагал при описании автор сего опуса (читай правил). К сожалению, их автору видимо неизвестно, что работающая таким образом собака не способна останавливать лося, а лишь издали указывает место его нахождения в определённый момент. И единственным её достоинством, при этом, является её назойливость (именуемая в конкретном случае вязкостью), выдающая охотнику место куда они вместе с лосем пришли (и это уже хорошо) и уйдут ещё дальше, если лось этого захочет, либо охотник не найдёт способа где -либо «перевидеться» с ними. Об испытаниях лаек по вольному оленю многого пока не скажешь, поскольку этот вид охотничьих животных, ещё мало распространённый в восточно – европейской части России, но обитающий в северной, западной и южной её частях и достаточно широко распространённый в Азиатской её части от Урала до Приморья, не стал пока объектом активной любительской охоты на него с лайками, а соответственно и испытаний . Но сейчас в центральной и восточных частях России всё шире эксплуатируют разведённые и выпущенные на волю популяции оленей. И хотя бытует мнение, что олень плохо «стоит» под собакой, с чем я не могу полностью согласиться, так как видел другое, и считаю, что как охотничий объект олень заслуживает специального рассмотрения, тем более, что сейчас возрастает популярность разведения ряда популяций этих и иных охотничьих животных в частных охотничьих хозяйствах и организация охот на них на огороженной территории, т.е. в больших вольерах площадью более 30 гектаров, где применение охотничьих собак становится актуальным. Таким образом нужно использовать этот охотничий ресурс для развития охотничьего собаководства, и в частности лайководства, учитывая всё большие трудности, возникающие у лаечников в подготовке и использовании лаек на охоте. Но мы опять упираемся в отсутствие достойных правил испытаний как по вольному, так и по «подсадному» вольерному зверю. Не вдаваясь в подробное рассмотрение всего многообразия оленьих популяций, с точки зрения возможности их добычи с лайками, условно их можно считать единой группой, поскольку по поведенческому типу, несмотря на различия в строении, размерах, весе, они больше схожи нежели различны. Для нас же главную роль играет их отношение к хищникам, коими в данном случае по отношению к ним будут выступать и наши собаки, а соответственно и их оборонительная реакция на собак. Но как оказалось, после ряда уточнений, существенной разницы в этом у оленей тоже не наблюдается, хотя одни из них надеются исключительно на резвость ног и только при «без исходе» пытаются защищаться рогами и даже копытами (пятнистые олени, и иногда северяне - карибу), тогда как другие виды оленей (маралы, изюбри, благородные и другие их разновидности), тоже склонны к весьма поспешному «отступлению», но рога и копыта в обороне считают так же надёжным оружием и используют его гораздо чаще, чем вышеуказанные олени. Тем не менее, ко всем «оленьим» всё же можно применить одинаковые для всех их разновидностей правила испытаний по вольному зверю и также общие для всех правила испытаний в загоне (коррале). И не надо, видимо, ожидать чудес и надеяться, что удастся избежать недостатков, присущих всем испытаниям по вольным копытным и медведю тоже, рассмотренным выше, если мы не изменим критериев оценки качества лесной работы собак, ориентированных исключительно, пусть и на краткосрочно, но достоверно «перевиденные» элементы работы собак, а также на понятные охотнику и ясно слышимые, звуковые сигналы собаки и, последовавшую за ними оборонительную реакцию зверя. Примером тому может служить злобное облаивание собакой притаившегося в зарослях зверя, а при приближении к зарослям ведущего, сделанная хватка, вызвавшая взрёв негодования (взвизг, злобное фырканье, уханье или иную звуковую реакцию зверя) с последующей его атакой на собаку, выскакивающую из зарослей к ведущему перед атакующим её зверем и подставляющая того под выстрел. Это один из самых широко распространённых приёмов работы лайки в лесу, который можно наблюдать на охотах, но нельзя применять там же на притравках и испытаниях без наличия лицензии на отстрел зверя. Мне лично, не выполнение данного условия в походе за грибами, совмещённом с выгулом собак, стоило большой гематомы на боку и двух поломанных рёбер у моего Аяда громадным секачом, причём практически рядом с моими ногами, где собака обычно остановилась в ожидании привычного выстрела по «выставленному» ею из кустов зверю. Что повлекло полное прекращение его работы по кабану и медведю в дальнейшем, и, естественно, расставание с ним в последующем. Бывают на охотах по крупному зверю и иные «счастливые» случаи, предоставляющие возможности наблюдения за работой собак в живой природе, по остановленному ими на обозримом месте зверю, хотя, как правило, и скоротечные, но способные многое «сказать» о рабочих достоинствах собак, наблюдающему за ними опытному охотнику или эксперту. Поэтому в новых правилах, на мой взгляд, следует отказаться от строгой «посекундной регламентации» элементов работ собак по вольному зверю, применяемых для оценки их рабочих качеств, но концентрировать внимание на действенности их проявления; а в комплексном показателе «мастерства остановки и удержания зверя»,- обеспечить возможность отметить и проявляемую смелость собаки, и необходимую для этой работы злобу, и ловкость, и умение построить работу так, чтобы зверь полностью сосредотачивал своё внимание на собаке и был лишен возможности обозрения окрестностей. Таким образом, условием проведения испытаний по ВОЛЬНОМУ оленю является создание новых правил их проведения, обеспечивающих получение достоверных результатов о качестве работы собак. В противном случае от таких испытаний следует отказаться, чтобы не вводить в заблуждение охотников – собаководов и кинологов их поразительными результатами с нулевой эффективностью в реалиях. Относительно испытаний по «ПОДСАДНОМУ» (вольерному) оленю можно говорить определённее, что дело это реальное, так как с подсадным зверем проблем нет, загоны( вольеры, коррали или сооружения с иными названиями для передержки и разведения оленей) реально существуют и не представляют собой весьма сложных и дорогостоящих конструкций, так как олени под ограду подкопов не устраивают, а через неё , как правило, не прыгают, если обжились в коррале, и обычная, двухметровой высоты, сетка «рабица» является для них надёжным сторожем. Вопрос только в требующейся для этого земельной территории и документальном оформлении соответствующего решения. Я имел возможность наблюдать поведение маралов, содержащихся в 600 –гектарном вольере, и работу по ним двух молодых лаек. Сразу отмечу, что испуга животных от активно работающих по ним собак, панического бегства или серьёзного беспокойства в стаде я вообще не заметил, поскольку самки спокойно отошли к центру, а рогачи организовали оборону по периферии стада, периодически бросаясь на собак и угрожая им рогами и копытами. Иными словами, борьба шла лишь на уровне угроз. Одни (т.е. собаки) активно нападали, не нанося какого – либо вреда обороняющимся, а другие ( это олени), не менее активно оборонялись с контратаками и прогонами неотвязных собак, но те, не теряя инициативы, умело уворачивались и снова переходили в атаку. В итоге можно было воочию убедиться кто и на что способен. В загоне же пятнистых оленей поведение зверей было более осторожным при виде лаек, чем у маралов, особенно не у стадных, а у быков одиночек, обжившихся там, но тоже умеренно спокойное с грациозными пробежками через кустарники и периодическими остановками и попытками затаиваться. Конечно, для введения в практику таких испытаний, желательно определиться с оптимальной величиной вольеры для них. Ведь пяти гектарная вольера будет явно маловата для оленя, а 600 гектарные коррали тоже видимо не потребуются, следовательно надо выбрать оптимум и попытаться наладить там проведение таких испытаний, а для начала проверить возможности использования, имеющихся в частных охотхозяйствах, «загонов для проведения «охот» по подсадному зверю с площадью свыше 10 гектаров, но не более 50. В заключение статьи хочу ещё раз обратиться к Российскому Кинологическому Совету и иным компетентным органам управления охотничьим собаководством России и её охотничьим хозяйством (что делал уже неоднократно в своих публикациях) с призывом (правильнее сказать даже с требованием) - прекратить необоснованную дискриминацию (принижение) значимости испытаний охотничьих собак (конкретно лаек) «по крупному подсадному зверю» и незаслуженное возвеличивание и «выпячивание» роли недостоверных результатов испытаний по крупному «вольному зверю», что проявляется в различной значимости дипломов, присуждаемых на таких испытаниях. Тем более, что для организации и проведения этих недостоверных «вольных испытаний» в условиях «капитализации» охотничьих угодий, практически не остаётся возможностей доступа в них, кроме самовольного (именуемого браконьерским), охотнику простолюдину, составляющему большинство населения охотников страны, учитывая к тому же и очень высокую стоимость этого «показушного» и не эффективного мероприятия там, где доступ в частные угодья иногда и «простонародью» всё же разрешают. Известно, что порождена указанная «дискредитация» результатов испытаний лаек по крупному подсадному зверю отнюдь не требованиями « широких охотничьих масс» - т.е. кинологов и охотников собаководов, которых следовало бы опросить, чтобы знать их мнение о намечаемых «реформах», а отдельными лоббистами бизнесменов от собаководства, нуждающихся в собаках, готовых участвовать в «состязаниях по подсадному зверю» на протяжении всей своей жизни бессчётное количество раз, что не характерно для «лесных собак», но характерно, для выведенных бизнесменами собаководами и их лоббистами - лайкоидов (травильных гибридов), насаждаемых на территории всего бывшего СССР (о чём уже говорилось в моих публикациях). А главное - создающих иллюзии роста мастерства работы, разводимых ныне лаек, хотя на самом деле – только засоряющих их породы травильными «гладиаторами», растерявшими ценнейшие рабочие качества «лесных собак» и породивших видимость легкости получения высоких дипломов на подсадном звере. Что привело к сокращению, созданных прежними поколениями кинологов, линий прекрасных чистокровных собак для промысловой охоты, и к увеличению числа «гладиаторов» для шоу развлечений на испытательных площадках. Но ведь вся кинологическая работа с подсадным зверем всегда имела главной целью - помощь охотнику в подготовке собаки к реальной охоте, а проводимые испытания позволяли лишь раскрыть и расценить охотничьи таланты каждой собаки и, если она заслуживает, утвердить её в качестве ПОТЕНЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩНИЦЫ на промысле и ПЛЕМЕННОЙ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНИЦЫ в охотничьем собаководстве. Именно только это и требуется от кинологов охотнику для его дальнейшей успешной работы с собакой. Давайте же вернём вольерным испытаниям незаслуженно «отобранное», - повысив значимость получаемых на них дипломов до уровня дипломов «вольных» испытаний и, в обязательном порядке, распространим «сие благодеяние» на испытания по подсадному медведю, признав «медвежьи дипломы» - главенствующими из всех присуждаемых и «визитной карточкой» выдающихся успехов работы промысловой лайки, к чему я призываю нашу кинологическую общественность ещё с середины 70-х годов прошлого столетия, считая медведя самым первым в списке охотничьих зверей, на котором можно реально проверить и раскрыть ВСЕ лучшие рабочие качества наших охотничьих лаек - действительно являющихся НАШИМ НАЦИОНАЛЬНЫМ НАРОДНЫМ ДОСТОЯНИЕМ и ЗАСЛУЖЕННОЙ ГОРДОСТЬЮ РОССИИ. Будем же и мы к ним справедливы и воздадим им должное - «ВЕДЬ ОНИ ЭТОГО ДОСТОЙНЫ!!!»  

СТАТЬЯ №7





 

СТАТЬЯ №6

ОСТАВАТЬСЯ ЛАЙКАМ ОСНОВНОЙ  ПОРОДОЙ ОХОТНИЧЬЕ - ПРОМЫСЛОВЫХ  СОБАК  ИЛИ «ПЕРЕРОДИТЬСЯ» В БЕСПОРОДНЫХ  БОЙЦОВСКИХ  СОБАК  «ГЛАДИАТОРОВ»?

    Давно вынашивал мысль как-то попонятнее сформулировать и аргументировать своё мнение по поводу нецелесообразности, а правильнее сказать - большого вреда для пород лаек - их «превращение» в «шоу собак» или бойцовских «псов - гладиаторов», иными словами - собак  клоунов или , что ещё страшнее -  в собак смертников, хотя и  дерущихся не между собою, как это делали в древности бывшие рабы – гладиаторы, а теперь, «исполняющие» их роль, собаки бойцовских пород, и  не только на собачьих боях и  травле привязанных зверей, но и на реальной охоте, а именно - при ТРАВЛЕ крупных хищных и иных зверей. Об этом подробно и со знанием дела рассказала заводчица бойцовских собак, заведующая музеем «охоты и рыболовства» Росохотрыболовсоюза Г.Н. Семёнова в статье аналитического обзора отечественной и зарубежной прессы- «Гладиаторы на охоте», опубликованной в журнале «Семья Охотниковъ» № 0 (125),  любезным разрешением которой я воспользовался и выкладываю эту её статью ( если Вы её раньше не видели) вместе со своей, для Вашего прочтения у себя на сайте  и подтверждения моих опасений за судьбу зверовой промысловой охотничьей лайки, которая «вдруг» стала неожиданно  «приближаться» в экстерьерном  и поведенческом  отношениях к отряду собак - уже настоящих бойцовских «гладиаторов» по их кровям, конечно же не без помощи, широко рекламируемых и  используемых в  её теперешнем разведении,- «племенных производителей» сомнительного происхождения. И всё это, безусловно, благодаря «усилиям»  псевдо селекционеров из числа отдельных  заводчиков собаководов, недоучек псевдо кинологов, а также иных, охочих для «рисковой развлекухи» индивидов, вследствие их кинологической безграмотности, но чаще –ради  рекламы и «показушной бравады героев гладиаторов», на публике  бросающихся на зверя с одним лишь ножом и подставляющих под его удары своих собак, получающих при этом серьёзные травмы или гибнущих вообще и только потому, что люди эти не представляют  реальной промысловой охоты с лайкой на крупного и опасного зверя, в первую очередь на медведя, а главное не понимают роли, отводимой в ней нашим  верным помощницам – охотничье промысловым  лайкам, исходя из выработанной у них в процессе создания пород – манеры (стиля) правильной работы. Не понимают  эти люди и значимости проводимых кинологических мероприятий,  очень  необходимых для подготовки и проверки рабочих качеств собак, полагая, что всё это делается лишь для потехи пресыщенной публики, жаждущей крови и  «жестких» зрелищ. Однако широкая пропаганда и распространение новоявленных  «лаек – бойцов», обычно с демонстрацией на частных «полигонах» их «боевых достоинств»- интригует молодых, неопытных охотников и не только формирует у них искажённое представление о медвежьей да и других серьёзных зверовых охотах, но может привести к увечьям и гибели не только травильных собак, но и их владельцев из-за непригодности таких собак к промысловым  охотам.  Ведь «зрелые» охотники, знающие методологию и истинную цену классической работы промысловой лайки, никогда «не поведутся» на то, чтобы разводить у себя «дешёвый, популистский ширпотреб», реально пригодный, разве что, для охраны нажитого добра да проведения развлекательных травильных «шоу» (в старину подобные мероприятия называли ярмарочными «балаганами»), заимствованных вместе с названиями на Западе, куда любят заглядываться многие наши деятели различных рангов и «тащить» оттуда под видом «добра» всякое «дерьмо»,  навязываемое нам « бизнесменами от собаководства» из числа «новых русских» в качестве «ноу хау», а продвигаемого твердолобым  начальством или экспертами «около собачниками», не без участия отдельных, попавших на их «удочку», знатоков пород и реальных  охот, страстно жаждущих  всё не приходящей к ним  славы на поприще собаководства и, ради этой тщеславной цели, готовых пожертвовать и честью, и совестью. Хотя надо признать, что у таковых, этих черт характера обычно не бывает. Сейчас, когда бизнесмены от собаководства, эксперты «около собачники» и примкнувшие к ним иные лица из  числа настоящих экспертов и даже добропорядочных охотников, ещё не разобравшихся в чём суть, оглашаемых здесь мною, разногласий и не видящих пока опасности этого неблаговидного для собаководства «действа», поддерживают творящиеся в лайководстве «нововведения», а попросту беспредел, показушную активность работы «чиновников общественников» в ущерб интересам рядовых охотников и ради  интриг  мелкого начальства, которое и начальством - то порою назвать стыдно, - образовали. по сути, негласную коалицию, деятельность которой, по моему мнению, приведёт к вырождению промысловых лаек. Хочу надеяться, что всё же не к полному. А утвердило меня в намерении всё же написать данную статью – предостережение о лайках медвежатницах – ( ведь это из них формируются ополчения новых гладиаторов и обиднее всего то, что основой  для них практически  повсеместно служили и  мои лесные лайки мевежатницы, но кто и чьих кровей наприливал им из дельцов от собаководства – вопрос хотя и ясный для многих, и в принципе «вычисляемый» для специалистов, но всё же трудно доказуемый. Тем более, что, кто и зачем сейчас это выяснять -то станет, когда «на кону» стоят дорогие призы и деньги от реализации щенков, хотя и не рождаемых для поиска опасного зверя, а лишь для работы «в узёрку»,  из-за отсутствия  у них необходимого чутья, которым лайки, в отличии от бойцовских собак, наделяются от природы, да к  тому же не умеющих правильно  останавливать  вольного зверя, но зато безоглядно бросающихся «драться» с ним в погибельном для собак открытом бою, где у зверя неоспоримое преимущество в силе. Не следует не учитывать также и поступлений денег «шоуменам» от проведения под видом кинологических мероприятий – развлекательных шоу с участием травильных собак-лаек, хорошо стимулирующих их устроителей, а также мелких чиновников, назначаемых на должности для регламентации и контроля кинологической работы, но, при наличии массы побудительных для них мотивов, остающихся её молчаливыми соглядатаями)-- это «дружное» появление ряда статей и «заказных» отзывов в их поддержку в периодических изданиях и Интернете. И хотя я отчётливо понимаю, что моя статья прозвучит лишь «гласом одиночки, вопиющего в пустыне» и вряд ли изменит ситуацию, где доминируют – корысть и деньги, но надеюсь, что всё же заставит задуматься настоящих лаечников, а заодно и прочих охотников собаководов о том - куда и с чем мы шли, и к чему, и с чем пришли. Наши теперешние красноречивые показатели – выставки охотничьих собак, где, скажем, даже область в ринге иногда представляют всего по 2- 3 собаки в возрастной группе, тогда как в недалёкие прошлые годы они  исчислялись сотнями, а блёсткостью экстерьера отличалось подавляющее большинство экспонируемых собак, а не отдельные их теперешние представители. Например, на Московской областной выставке 1980 года в старшей группе западносибирских лаек кобелей -100 собак получили оценку «отлично» и лишь один – «очень хорошо». Примерно такие же показатели были и в других возрастных группах лаек. Теперь же, этим,  действительно праздникам охотников собаководов, противостоят достаточно многочисленные, но посещаемые  «шоу—состязания» лаек по медведю и кабану, организуемые всевозможными  клубами, питомниками и тому подобными «кинологическими организациями», с  привлекаемыми для судейства экспертами сомнительной квалификации, и, к сожалению, представляемые  преимущественно одними и теми же «бродячими по регионам чемпионами»   владельцев травильных «собак—гладиаторов» с толпой болельщиков и зевак, сопереживающих удачи и промахи своих  любимцев,-воспитанников своих  друзей , прославляющих торжество «гибридизации» перед  чистокровным ведением пород. Но, подчеркиваю, что это только в «упражнениях» на подсадном звере, а именно - на привязанном медведе  или, закрытых в загоне, кабане и барсуке, что, по моему убеждению, происходит лишь из-за несовершенства организации и действующих правил испытаний. Я очень не хочу, чтобы читатели поняли будто бы я против вольерных испытаний по подсадному зверю (кабану и барсуку) тем более, что «вырастные вольеры» для разведения и  передержки диких животных, а позднее и для притравок в них охотничьих собак, в 70-х годах я «подсмотрел» в Литве (в Вильнюсе, Каунасе и Клайпеде ), а позднее, после консультаций с членами секции лаек МООиР,  привез в Москву их чертежи, которые были использованы обществами Росохотрыболовсоюза при строительстве у нас первых испытательных станций и, более того ,- инициировал введение испытаний и состязаний по подсадному зверю в вольерах (в то  время, согласно своему служебному положению в Росохотрыболовсоюзе, я мог это сделать), а испытания лаек по подсадному медведю, появившиеся в России задолго до моего прихода в кинологию, я до сих пор считаю единственно правильным и достоверно возможным    глазомерным способом выявления рабочих качеств лайки медвежатницы. (Об этом я рассчитываю поговорить с Вами  в другой готовящейся статье). Я знаю также, что «умные статьи» по собаководству в охотничьих изданиях, а также положительные отзывы на них, например, в «РОГ», журнале «ОиОХ» и др., а также в Интернете пишут не только знающие авторы, но, зачастую, обычные популисты, не владеющие вопросом  по теме, из числа тех же около собачников, а иногда и экспертов, хотя и собаководов, но  не знающих и не понимающих сути рассматриваемых вопросов, т.е. из тех же популистов, стремящихся «засветиться» любым путём, лишь бы на него обратили внимание, а потом отметили повышением экспертной категории, что бывает очень заметно, или, как обычно говорят, видно даже «не вооружённым глазом» при прочтении их писанины. Плохо здесь то, что популистам такие их трюки чаще всего всё же удаются. Как это бывало в прошлом столетии, но в очередях за «дефицитом», где добропорядочные граждане терпеливо ожидали решения своих проблем, тогда как ловкачи и нахалы лезли вперёд, расталкивая их локтями и выхватывали не заслуженный ими «кусок пирога», которого «они, (согласно телерекламе) не достойны». И вскоре можно было видеть, как ходит такой ловкач, как «надутый индюк» -- среди добропорядочных граждан, (скажем на выставке собак или испытаниях), раздувая щеки, «ероша перья», «мотая болтающимися соплями», бормоча себе под нос «мудрёные фразы», которые он где-то случайно услышал, но смысла которых он не понимает, однако поучает с их помощью добропорядочных граждан как надо жить и, размахивая при этом, «выклянченной» у «твердолобого» начальства, «очень нуждающегося» в послушных остолопах,  бумажкой, где сказано, что он уже не «надутый сопливый индюк», каковым его все привыкли видеть и считать, а красавец павлин, и извольте уважать его согласно присвоенного «бездарю», как называл таковых мой отец, ранга (читай категории эксперта) и терпеливо выслушивать его пустые бессвязные речи о собаках, которых он неумело расставил и не знает, как объяснить зрителям им содеянное. Об этом я тоже хотел поговорить в данной статье.

   Но вернёмся к сути повествования,- почему я тревожусь за судьбу нашей лесной лайки и «осмеливаюсь» резко критиковать и «экспертно - кинологический корпус», и «блуждающих» в поисках славы по России, а также ближнему зарубежью - владельцев «травильных гладиаторов», и «иже с ими» - заводчиков, разводящих этот дешёвый ширпотреб, засоряющий крови лаек, -на выведение заводских  пород  которых наши предшественники – энтузиасты собаководы и кинологи, потратили много сил, средств и лет трудоёмкой работы, увенчавшейся успехом и оставили нам прекрасное наследство, которое мы теперь безжалостно портим при полном попустительстве со стороны кинологических органов. Я уже выкладывал у себя на сайте «Григорьевские медвежатницы»  и на сайте Левашовых «Охота с лайкой» статьи, где говорилось и о низком уровне подготовки экспертов, а соответственно и низком уровне их требовательности  и качестве судейства, неспособности отличить не чистопородную лайку от чистопородной и отсутствия у  экспертов смелости для отбраковки явных гибридов на кинологических мероприятиях по совокупности экстерьерных и поведенческих (рабочих) показателей. Всё это, на мой взгляд, следствие «перестройки» и  развала в 90-х годах системы подготовки и переподготовки экспертов-кинологов, отмены квалификационных экзаменов для экспертов, написания и сдачи ими отчётов, безосновательное снижение требований к работе собак в правилах их испытаний, особенно при работе по крупному зверю, вызванное,  на мой взгляд, в первую очередь, стремлением ряда экспертов, участвующих в разработке или обсуждении соответствующих нормативных документов, во что бы то ни стало протащить своих,  совершенно не пригодных для удовлетворения их амбициозно высоких запросов, собак в чемпионы или как минимум в элиту с востребованной сейчас крупно зверовой ориентацией их использования. Очень серьёзной проблемой становится  и  подбор кандидатов для обучения  на эксперта кинолога. Если и раньше, хотя и не часто, в число экспертов попадали всё же люди, с  низким образовательным уровнем,  не имеющие или не имевшие охотничьих собак, соответствующих предстоящей им кинологической работе с породами, или вообще не бывшие владельцами каких – либо собак, практически не занимающиеся охотой и, естественно, не знающих правил и приёмов её осуществления или  не будучи охотником вообще, то теперь такое встречается уже нередко.  Самое простое сейчас - соискателю кинологического удостоверения достаточно пристроиться в «оруженосцы»  (типа Санчо  Панса у Дон – Кихота) к какому – либо  именитому эксперту кинологу и вопрос будет решён, несмотря на все:- не имею, не имел и иметь не буду;  не знаю, не знал и мне этого не требуется;  не состою, и не состоял; не владею, а люблю собачек издали  и т.д. и т.п. Таких «оруженосцев» и экспертов – «индюков», к сожалению, я видел немало и на выставочных рингах и на судействе испытаний и состязаний, и очень часто уходил с чувством разочарования и огорчения за бездарное судейство и обиды за коллег собаководов из числа молодёжи, над  которыми «индюки» порою попросту глумятся, когда не могут членораздельно объяснить им - за что и почему они поставили соответствующие баллы или увидели какие-то не существующие недостатки у их питомцев. Поэтому для себя взял за правило не ставить своих собак под экспертов «около собачников», (как я их «окрестил» много лет тому назад. И ничего – прижилось за ними имячко – то, видимо  в точку попал). Но  не ставлю  под них собак не из-за боязни, что их «зарежет» такой незнайка, а из-за резко неприязненного отношения к  общению с «экспертом» - «любителем собак с большого расстояния», который, не имея на то морального права, берётся оценивать результаты нашего труда, не предъявив никому результатов своего. Я считаю, что пусть  всё же эту работу делают «коллеги по цеху», хотя и имеющие пробелы в образовании, но ведь они прошли «школу реального собаководства» и мы говорим с ними всегда на одном, общем для нас,  языке. Ведь сейчас эти, назойливые и нахрапистые, лицемерные и угоднически льстивые, скользкие и изворотливые как ужи -  господа  «около собачники» всё равно продолжают своё победоносное и вредоносное наступление на наше собаководство и, как говорится в известной пословице про таких «спецов» и «божью росу» –  им все нипочём,  так как считают, что «она» не кислота - глаза не выест, тем более при попустительстве аппаратчиков. Ну а мне, если выражать своё отношение к таким пройдохам тоже афоризмом из известного фильма, - очень…«за Державу обидно», ведь аппаратчикам давно следовало бы, как рекомендовал баснописец  И.А.Крылов повару либералу - «речей не тратить  по-пустому, где надо Власть употребить», чтобы наша демократия и иногда излишний либерализм в собаководстве,  не приводили к пагубным последствиям, каковым примеры мы можем видеть даже и в мировой политике. В рассмотрении данной проблемы мы затронули пока только один аспект гибридизации промысловых лаек и превращение их в травильных бойцовых собак, основанный на СКРЫТОЙ (тайной) гибридизации, в осуществлении которой никто никогда не признается, поскольку она рассчитана на прямой обман, а попросту оболванивание охотников через  подмену документов о происхождении собак, подкрепляемое  проведением  рекламных «травильных балаганных шоу», где демонстрируются «достижения» новоявленных кинологов, наглядно представляющих зрителям ПРЕВРАЩЕНИЕ умной и талантливой промысловой лайки, выведенной для того, чтобы помочь охотнику в глухом лесу  перехитрить и добыть любого, разрешённого к добыче зверя,-- в тупого, злобного и бесстрашного гладиатора, стремящегося самостоятельно  одолеть его, не опасаясь при этом за «сохранность своей головы». Говорить о том, что такая работа лайки не нужна не только промысловику, но и охотнику любителю - видимо излишне.. Суть обмана «скрытой  гибридизации»  базируется  на утверждениях о том, что демонстрируемые на шоу, отдельные «яркие» элементы работы травильных  собак достигнуты якобы исключительно за счёт традиционных кинологических приёмов их  разведения, таких как:- отбор производителей, линейное разведение, инбридинг, подбор пар, селекция и.т.д., но только не на межпородном скрещивании, которое, как известно, призвано «притушить»  или полностью поглотить отдельные, присущие породе, качества или инстинкты, заменив их другими, привнесёнными, но не всегда желательными,  что видимо, и послужило стимулом к проведению таких «экспериментов». Но «экспериментаторы»  не учли, а может и не знали того обстоятельства, что в природе ничего не возникает, без того, чтобы что-то, может очень существенное, не исчезло. Поэтому  обманываемые зрители таких шоу, а позднее - покупатели щенков, тоже не догадываются, , что   выращенная из них собака, в лесу  может потеряться сама и уж конечно не найдёт необходимого промысловику зверя из-за отсутствия у неё  острого чутья и широкого поиска, присущих всякой нормальной, но не гибридной лайке.  А если и найдёт с помощью самого промысловика, то  много шансов за то , что скорее всего она погибнет, из-за угашенного  у неё гибридизацией умения правильно задерживать зверя, увёртываясь от его бросков и отвлекая всецело на себя внимание животного от скрадывающего его  охотника, а так же, из-за «привитого» ей нового для неё стремления самостоятельно расправиться с объектом охоты, что ,естественно, ей не по силам. «Скрытая гибридизация», безусловно, самая опасная для нашего лайководства, поскольку трудно определить в каком звене и с какого времени она начиналась. Ведь «экспериментаторы» вряд ли выставляют на показ кинологам гибридов первой генерации, а скорее всего только последующих.  Хотя под некоторых наших экспертов кинологов можно выставить хоть козла, только отпилив ему заранее рога и назвав, к примеру, «Памирской горной лайкой». Думается, что у них и такой фокус пройдёт. Ведь проходит же без какой -либо критики и запретов в засорении породы западносибирских лаек, широко рекламируемыми  её гибридами, полученными уже в процессе «ЛЕГАЛЬНОЙ  ГИБРИДИЗАЦИИ» с бойцовскими собаками тигрового окраса, порочного, между прочим,  для всех заводских пород лаек и ясно показывающего, что перед Вами не лайка, а уродливый гибрид , не отвечающий требованиям ни в той, ни в другой группе,  использованных в гибридизации пород собак, но  именуемый гордо его создателем «Приморская тигровая лайка»,  поддерживаемая, болтающимися на форумах «спецами». Вот только не понятно. Почему собственно лайка, а не терьер или боксёр или кто –то иной из, используемых в гибридизации пород, полосатых собак. Ведь этот, с позволения сказать, непонятно для каких целей выводимый лайкоид или терьероид, тигровым можно именовать лишь по окрасу и то условно, поскольку из двух однопомётников, выложенных на сайте «Охота с лайкой» «создателем породы ! »,- один имеет тигровый окрас, а другой гладко рыжий,- т.е. львиный. Так почему льва -то обидели и про него забыли. Ведь всё равно эти гибриды для охоты ни на тигра ни на льва не пригодны. Они и на медведе не блеснули,  да и не нужны нам такие «охотничьи специалисты», поскольку на тигра у нас давно не охотятся и в обозримом будущем наверняка не будут, а львы вообще никогда не водились.  Гибридизаторы «ТРЕТЬЕГО» тоже легального её направления, пожалуй наиболее старого из них, экспериментируют тоже с западносибирскими  лайками и уже давно (вот уж во истину, далась им всем эта порода лаек). Но они, не скрывая своих намерений, не пытались   создать из   подопытных животных: - волка и собаки (западносибирской лайки) – собаку  лайку, а  прямо заявляли  о намерении  создания гибрида, некоего «волкособа», аккумулирующего в себе все лучшие, интересующие их качества дикого и домашнего животных.  Этими вопросами занимались в разное время у нас в России (ВИИОЗ), в Германии, Бельгии, Англии, Скандинавии, а также  российских ведомствах  правоохранительных органов, госбезопасности и других. Констатировать можно одно. Работа оказалась не перспективной. Хотя учёные и доказали, что все  породы собачьих произошли от волка, а не шакала, как считали ранее, но генетически волк и западносибирская лайка не родственники и попытки создать из них гибрида с заданными качествами обречены на провал. Но эксперименты всё равно продолжились, а «за дело» теперь взялись уже не учёные, а коммерсанты собаководы, которых мало беспокоит их положительный результат, если появился спрос на их товар, т.е. на «волкособов», продаваемых по стоимости 2-3-х  щенков от высоко породных лаек. О какой этике при этом можно говорить, когда толстосумы – лохи встают в очередь за этими гибридами,  не зная толком зачем они им нужны, исповедуя так называемый «понтовый»  принцип «а у меня тоже есть ручной волк и пусть он будет». Ко мне, во всяком случае, неоднократно обращались состоятельные люди с просьбой помочь им приобрести  «лайку с кровью волка» или хотя бы «красивую голубоглазую лайку». Приходилось вежливо отказывать им, объясняя, что к охоте они не имеют отношения, а я иными собаками не занимаюсь. Как видим гибридизация скрытая и легальная всё равно ведутся и видимо это будет продолжаться, пока будет спрос на такую «продукцию», не взирая на  все её негативные последствия для собаководства  или пока не сформируется общественное  мнение, под давлением которого экспериментаторы будут вынуждены прекратить свою пагубную работу. В своих  предшествующих публикациях я уже поднимал вопрос ЗАЧЕМ или РАДИ ЧЕГО охотники лаечники пошли на то, чтобы засорять и уродовать породу? Чем не устраивают этих  экспериментаторов «мичуринцев», как я их именую за привязанность к эксперименту, (хотя и сам экспериментатор, но делаю это только ради сохранения кровей лаек медвежатниц  и продления существования их династии), созданные до нас и для нас заводские породы лаек, прекрасно адаптированные к нашим российским условиям охоты и, как показывает практика, не только к российским. Пока не нахожу другого ответа по стимулирующим  (движущим)  факторам для «скрытых экспериментаторов – гибридизаторов» кроме как: -- КОРЫСТЬ, ЖАДНОСТЬ,ЖАЖДА  ДЕНЕГ и ЧЕСТОЛЮБИЕ. Если же говорить о «легальных гибридизаторах», то эти же стимулирующие факторы надо расставить  лишь в обратном порядке, отчего суть их пагубной деятельности не изменится.  Разумеется, что работа учёных, сотрудников  научных и иных учреждений, выполняемая в соответствие с заданиями, не подлежит настоящей критике, а касается только частных предпринимателей, остановить вредоносную деятельность которых гораздо сложнее, чем официальных учреждений. И конечно возникает вопрос, что можно сделать сейчас, чтобы остановить наступательное «шествие» гибридов лайкоидов в племенное поголовье западносибирских лаек и начать очищаться «от скверны». Конечно лайкоиды, прошедшие три и более генераций будут менее заметны, чем первых двух. Но опытные эксперты, надеюсь, смогут всё же разглядеть выбивающихся из породы собак: - бедноодетых, низкорослых, коротко ногих, с распахнутой грудью, круглорёбрых (с бочкообразным ребром), широко и толсто щипых, без выраженного перехода от черепной коробки к щипцу  или даже горбоголовых, с не характерным для лаек разрезом глаз и взглядом. Ясно, что эти признаки будут не очень явными. Таких собак экспертам следует осматривать коллективно и выносить вердикт о выведении их из племенной работы и породы. Причём такие осмотры надо проводить не только на выставках, но и на испытаниях,  как это сделали в Перми, где особое внимание обращать прежде всего на манеру работы собаки и выявлять явных «гладиаторов», работающих обычно плотно и с головы в стиле лобовой атаки, с хватками и  зависаниями, из-за чего они непременно попадут под смертельный удар зверя при такой же работе на воле. Надо не бояться снимать с испытаний таких смертников с отметкой о непригодности их к зверовой охоте и племенной работе. Ведь лайка, делающая хватку, это «сжатая пружина», которая моментально «разжимается» при хватке, обеспечивая собаке безопасный отскок, чего не демонстрируют обычно гибриды, часто остающиеся «под зверем».     И, конечно, существенно может помочь очищению лаек от засилья гибридов – широкое развёртывание среди охотников собаководов пропагандистской разъяснительной работы по выбору чистокровных собак и их выращиванию  для производства охоты и ведения племенной работы с ними. Статью эту я готовил, как сообщал выше, с твёрдым намерением привлечь внимание  охотников – любителей лаек, к проблеме, которая при безразличном отношении к ней, может оставить их без верных помощников и друзей – собак на охоте, а промысловиков и без заработка. Поэтому мне хотелось бы, чтобы всё свелось не к нашей с Вами переписке и препирательствам, но к конкретным действиям экспертов кинологов по очищению пород лаек от всякого рода метисов и гибридов , а компетентных органов - к пресечению деятельности известных гибридизаторов, уродующих заводские породы лаек.    

 

ДОПОЛНЕНИЯ К КОММЕНТАРИЮ ПО МАТЕРИАЛАМ НА САЙТЕ ФОРУМА «ОХОТА С ЛАЙКОЙ» ПО ТЕМЕ «ЛАЙКИ НА ОХОТЕ В УССУРИЙСКОЙ ТАЙГЕ» АВТОРА ПОД ПСЕВДОНИМОМ «ШАМАН». (см. статью 5)

  Уважаемый Сергей Иванович и все подтверждающие Вашу правоту коллеги по промыслу. Прошу прощения, что по техническим причинам, от меня не зависящим, не смог окончить диалог с Вами по оценке качества работы собак моих кровей, не выложив давно готовый материал на сайты. Я конечно ожидал подобной реакции, но всё же своё мнение по Вашим дополнительным утверждениям посчитал нужным высказать. Не намереваясь  «бодаться» с Вами, Сергей Иванович,  и тем более с лицами, примкнувшими к  дискуссии, о том – хороши мои собаки или плохи, и учитывая, что многие из любителей «отметиться» на сайте лишь для того, чтобы их заметили,  являются новичками не только в собаководстве, но и в охоте в целом, а собак, о которых мы ведем речь сегодня, как Вам наверное известно,  используют давно и не только в Приморье, но практически на всей территории нашей, некогда большой страны, и даже за её пределами. Поэтому обобщающих  выводов о качестве чутья и способностей найти своего владельца в лесу - по двум- трём, причём не прямым потомкам, а потомкам через не одно поколение, попавшим в Ваши руки, делать по меньшей мере не корректно, хотя я никогда  не открещиваюсь от собак – носителей кровей моих медвежатниц. И к тому же, Сергей Иванович, я не обвинял Вас во лжи, а наоборот подтвердил, что Вы говорите правду, но выводы из неё делаете ошибочные и тем более обобщающие. Если бы Вы указали, что к Вам в руки попали вот такие представители  «григорьевских медвежатниц», происходящих от таких-то собак и показавших то или это,-- наверное никто не возражал бы против Ваших честных высказываний, но не выводов. Мало ли чьих кровей «наприливали» этим собакам в процессе разведения. Наверное Вам известно, что сейчас уже вырастили целую плеяду травильных собак, «рвущих зверя на части» и во всех их родословных, к моему глубокому огорчению,  присутствует мой Белад или его прямые потомки, а пригодными собаки эти, по моему твердому убеждению,  оказываются теперь лишь на то, чтобы стеречь хозяйское добро, да участвовать в шоу состязаниях, вместо охоты в лесу, что и делают некоторые городские охотники, накупившие таких «бойцов», а затем, избавляясь от них, отправляют в деревню (опять я невольно касаюсь темы другой, готовящейся статьи). Но Вы выступили в роли вселенского ценителя целой династии лаек-реальных  медвежатниц, существующей почти  полвека, объявив их слабочутыми и  блуднями, а этого оставить без внимания я не могу. Извините, Сергей, за  прямоту (по другому я просто не умею), но и натасчики Вы никакие, если считаете, что  специальной домашней подготовки щенков к охоте не требуется и таскаете их с малого возраста в лес со сворой взрослых собак, а даже если  и в одиночку, то этого совершенно недостаточно для того, чтобы вырастить полноценную рабочую собаку, да ещё при этом считаете себя всезнающим натасчиком, ссылаясь на большой опыт охоты. Можно всю жизнь проохотиться с собаками, но  делать одни и те же ошибки, не интересуясь тем, а как это делать правильнее. Именно поэтому они у Вас и блудят. Нравится Вам это или нет, но щенку необходима «школа домашней подготовки». Без неё он либо наберётся «премудростей» от взрослых собак, не являющихся достойными учителями, либо сам научится  делать то, чего не следует. Почитайте, что об этом говорил, например, Э.И.Шерешевский  - основатель породы русско- европейских  лаек, директор питомника, откуда они пошли как заводская порода, автор современной классификации пород охотничьих лаек и, наконец, как мой учитель и председатель экзаменационной комиссии, которой я дважды сдавал экзамены на звание эксперта кинолога ( после  первичной подготовки и после переподготовки  экспертов) и к мнению которого я всегда прислушивался. А он рекомендовал выводить щенка в лес  «для знакомства с объектами охоты» в возрасте 8-9 месяцев, а до того проходить домашнюю подготовку (школу) молодой  собаки, тщательно отрабатывая все элементы её поведения на охоте и в быту, делающие как саму охоту с собакой, так и Ваше пребывание с нею в любых  бытовых ситуациях не только продуктивным, но и весьма  приятным делом. (Прошу прощения, что это не буквальное цитирование Эдмунда Иосифовича, а моя интерпретация услышанного от него на лекциях, которые он для нас, начинающих или уже маститых экспертов, читал на курсах, и законспектированного мною, а также прочитанного в его изданиях «см. натаска, нагонка и притравка охотничьих зверовых собак. Издательство Центросоюза. Москва- 1963 г.»   То же самое нам рекомендуют и ряд других, известных в российском собаководстве авторов, не буду перечислять их фамилий, а Войлочниковы, например.  считали, что время «домашней подготовки» лайки  можно ограничить семью месяцами, но никто из авторов публикаций не утверждает, что домашней дрессировки (подготовки) не требуется.  Мне неоднократно доводилось выезжать в Европу на охоту с их собаками, а затем на  международные комплексные состязания континентальных легавых, сначала в роли стажёра, а позднее мне была предоставлена возможность осуществления их судейства. О таких, очень поучительных для российских кинологов, а ещё более для любителей континентальных легавых собак, состязаниях,  мы с Р.Бауманом давали публикации в журнале ОиОХ  в конце 80 –х годов, а затем вместе с отделом собаководства Росохотрыболовсоюза, по поручению Председателя его Центрального Правления - А.А.Улитина,  организовывали Мастер - класс для российских экспертов и собаководов в угодьях Ростовского – на Дону Областного Общества Охотников и Рыболовов к проведению которого были приглашены: - Главный кинолог ГДР -  доктор Рёллер с его ассистентом и с их  собакой (смотрите серию фотографий). Обратите внимание на то, с  какой   заинтересованностью слушают Рёллера умудрённые опытом  маститые и даже седобородые ( а это ведь большой учёный – сотрудник ВНИИОиЗ, писатель, эксперт  Всесоюзной категории, которого я имел счастье считать своим наставником по многим вопросам волчьих охот и охот с легавыми собаками – Павлов Михаил Павлович) и другие  эксперты по континентальным легавым  из краёв и областей России. На теоретических занятиях нам объясняли, что школа домашней подготовки собаки длится в Германии, как впрочем и в других странах Европы  - 9 месяцев. Сроки, в основном совпадающие с рекомендуемыми нашими  кинологами, в течение которых контактов щенков с объектами охоты стараются избегать, хотя содержание самой подготовки у нас и у них существенно различается.  Для лаек я, исходя из собственного опыта охоты, солидарен с Войлочниковыми в том , что можно ограничиться семью месяцами «интенсивной школы», но начинать знакомить их со зверем надо поэтапно- от меньшего из промысловых зверей к большему, во избежание ненужных травм и ранней гибели щенков, генетически ориентированных для охоты по крупному зверю.   Если в нашей «школе» основное внимание уделяется элементам служебной дрессуры, заимствованной из служебного собаководства, а элементы методологии поведения собаки на охоте, как правило, не доводятся до необходимого уровня, вследствие отсутствия таких методик, которые у нас известны, к сожалению, только  опытным натасчикам и лишь из их личного опыта. Тогда как у западных собаководов  методологии поэлементного поведения собаки и охотника на охоте проработаны детально и изложены в соответствующих наставлениях и руководствах, а главное неукоснительно исполняются.  Мы, в своё время, попытались перевести и распространить немецкие наставления, но столкнулись с  противостоянием  авторов этой методической литературы, требующим больших вложений средств за получение необходимых разрешений, что, увы, охладило наш пыл. Переведенные же по нашим заказам рукописные экземпляры, подготовленные для издания, разошлись «по рукам» отдельных экспертов, а своих наставлений  у нас так и не создали. Видимо именно из-за нашего «незнания», а по-русски говоря- «темноты» в данном вопросе, мы и  не уделяем  должного внимания «домашней школе» наших питомцев. Тогда как, высокую  эффективность действия такой «школы» мы наглядно могли видеть в процессе охот и международных состязаний в Германии затем в  Болгарии,  где собаки работали не просто высокопрофессионально, а с точностью хорошо отлаженных механизмов, и позднее при проведении Мастер-класса комплексных состязаний в России. Но ещё более поразительной она оказалась на реальной охоте у нас в угодьях, о чём я Вам расскажу в качестве примера. Руководство Ростовского - на Дону   ОООиР по нашей просьбе согласилось отблагодарить доктора Рёллера за проведенную работу и выделило ему лицензию на трофейного оленя. Реализовать задуманное предстояло в день окончания Мастер-класса. К вечеру мы небольшой группой и без собак отъехали примерно на 20 -25 км. от базы в угодья, где олени выходили на кормёжку в  поля, и стали ожидать их появления. Долго  выбирали подходящего  трофейного зверя и наконец Рёллер выстрелил, попал, но подранок ушёл в густые заросли терновника, акации и другой колючей растительности, где создавалось впечатление, что кругом одни колючки, и мы не смогли самостоятельно его обнаружить. Решили «сгонять» на базу и привезти немца ассистента с его собакой. Прошло около 2 часов, когда уже в полной темноте вернулась наша машина. Мы же, сидя на поваленной лесине до возвращения посланцев  «судили да  рядили»- найдёт ли собака нужный след в условиях многоследицы, нашей «топтонины» и, тем более мы видели, что другие олени после выстрела, во время ожидания собаки, снова выходили на кормёжку и даже, прошедшего краем поля крупного секача. Ассистент же  Рёллера спросил у нас  лишь в каком направлении пошёл подранок, отошёл от нас на несколько шагов в указанном направлении и отпустил собаку, а сам остался на месте. По прошествии короткого времени из глубины леса донесся злобный лай, длившийся около двух – трёх  минут и послуживший сигналом для нашего выдвижения , потом визг собаки и всё смолкло. У нас созрело общее мнение – нарвался на знакомого нам секача. Ассистент заметно занервничал, громко подал какую-то команду и вскоре мокрая и грязная собака понуро вернулась. Тут же нашлись злоязычники. Немец  же взял собаку на длинный поводок, скомандовал «Such»  - «ищи» и пошел вслед за собакой, а мы толпой за ним.  Примерно в полукилометре от кормового поля, а в колючих зарослях казалось, что мы протопали не менее километра, лежал ещё живой олень, который, как оказалось, при осмотре собаки на базе, ударил её копытом по «причинному» месту, куда обычно   метятся женщины, отбивающиеся от нападающих на них мужчин, из-за чего это « причинное» место увеличилось у пса в 2-3 раза и его пришлось показывать ветврачу и чем-то лечить.  Как нам объяснил немец  после этого  происшествия,- собаке при запуске в поле была дана команда – «ищи кровяной след», а это означало, что все другие следы и  животные перестали для неё существовать пока она не найдёт подранка или битого зверя, что и было ею полностью отлично выполнено. Такое же послушание и выдержку на охоте проявляют представители и  других пород охотничьих собак, выдрессированных немцами, включая и привычных нам «холеричных» ягдов, которые, к слову, «холерики» только у нас.  На охоте «в группе советских войск»в Германии я имел возможность наблюдать, как обвешанный оружием и оптикой немец укладывает под стрелковую вышку ягдтерьера без привязи, а сам усаживается на вышку ждать оленя «с дефектом рогов», которого определил ему к отстрелу егерь. Ни охотник, ни его собака не обращали внимания на зверей, периодически появлявшихся в зоне обстрела с вышки. Охотник при этом, ждал и дождался - таки «своего» оленя, а собака - разрешения работать. Причём собака не сдвинулась с места даже после выстрела и тогда, когда  охотник пошёл смотреть его результат. Вот Вам, Сергей Иванович, и «детская школа дрессировки собак» или по-Вашему это всё же «ненужная забава»?  Все эти истории про состязания и охоты я рассказываю Вам не для «красного словца», а  для показа роли домашней дрессировки во всей дальнейшей жизни и  работе собаки. Читайте Сергей Иванович побольше хотя бы наших «классиков» отечественного собаководства и найдёте у них много чего для себя полезного, если Вас не интересуют зарубежные авторы с их строгими инструкциями и наставлениями, а Вы, при этом, несмотря ни на что, действительно хотите стать настоящим экспертом кинологом, а не «болоболом», каковых у нас развелось множество среди «спецов кинологов», не способных членораздельно объяснить зрителям и владельцам собак- почему  собаки получают ту или иную оценку или рабочий диплом на кинологических мероприятиях, а  если уж и начинают объяснять, то становится ясным - лучше бы они помолчали. Я лично, считаю, что происходит это из-за развала  былой системы подготовки и  переподготовки  экспертов и перехода к ускоренному и упрощенному их выпуску, а главное - допуску к обучению и ответственной работе по экспертизе собак - людей случайных, не имеющих никакого отношения к собакам (попросту никогда не державших их), а зачастую даже к охоте и не только с собаками, да ещё и при отсутствии у них  необходимого  образования  - ну точно по аналогии с «быстрой выпечкой блинов», которой, согласно рекламе, может заниматься каждый  желающий, достаточно лишь купить специальную сковородку новой модели, (читай получить удостоверение эксперта), но забывают о том, что у неумелого «пирожника» как и у «сапожника», взявшихся не за своё дело, по мнению дедушки И.А.Крылова,  на лад это дело не пойдёт и, не только первый блин  получится комом, а и вся их стопка сгодится лишь на угощение собаке. Таким образом, наши маститые корифеи от собаководства, выпускающие  «блинным» методом  экспертов кинологов,  делают вид, что не понимают того, что выставляют их на посмешище публике, наивно полагая - ведь эта самая публика всё равно ничего не понимает в кинологии. Но рассуждая так, эти «выпекающие» псевдо экспертов  корифеи выставляют не в  лучшем свете в первую очередь самих себя.  Вот, уважаемый Сергей Иванович, и подумайте каким экспертом Вам надо быть: -- верхоглядом или спецом.  Я лично, читая ту или иную  литературу, по интересующей нас тематике, всегда помню изречение древнего учёного грека –«…Я знаю только то, что ничего не знаю» (Сократ)  и действительно всегда узнаю немало нового и полезного из прочитанного.  Жаль только, что времени на это познание остаётся совсем немного и не успеть, как мне думается, для пользы дела рассказать и другим о том, что знаешь уже почти наверное. Хотя «почти наверное- то» я тоже не знаю, а правильнее сказать с определённой долей достоверности и основываясь на собственном опыте да на прочитанном. . Ведь все наши знания тоже относительны, а нужны они только тут и только сейчас, опираясь на современное познание и  сознание,  и только живым, а  «там» не пригодятся, тем более, что после нас появятся уже другие знания, основанные на новых данных и подходах. Вот и приходится торопиться делиться со всеми Вами накопленным, вдруг что-то и Вам пригодится, чтобы не набивать собственных шишек.  Не хочется подробно обсуждать все высказанные реплики «сочувствующих»  «обиженным», но видимо хотя бы бегло надо. Во-первых, о том, что у меня ненадёжные источники информации. Но они у меня далеко не единственные и материал я обычно обобщаю и анализирую, тем более, что получаю я его из разных мест. Во-вторых, суждения о « лишней злобе и смелости моих лаек», высказанные «сочувствующими», происходят от незнания ими сути реальной медвежьей охоты.  Это я адресую присоединившимся к обсуждению «знатокам лаек и охот с ними». Только не нужно опять, ссылаясь на «колоссальный опыт охоты и всезнайство», доказывать обратное, а лучше почаще вспоминайте того учёного грека, упомянутого выше. Ведь знаний сколько не получай – лишних не окажется. Раньше существовало понятие - лайка берложница, хотя и не точное, но по смыслу близкое к истине. В переводе с  языка охотничьего на язык русский это означало, что данная собака всего лишь розыскная, а в медвежьей охоте пригодная только для отыскания берлог, иногда обнаружения подранка, но только издали, однако совершенно не подходящая, для охоты на ходового зверя из-за отсутствия тех  самых:- «излишних смелости и злобы», которые критикуют «новоявленные медвежатники».  А настоящая промысловая лайка – это лайка боец, но не в смысле бойцовских способностей собак, бьющихся насмерть не обращая внимания на боль, а бесстрашный,  злобный и ловкий мастер своего дела, способный  нейтрализовать оборону такого свирепого хищника, как медведь и выйти из борьбы победителем, не получив травм или увечий. А зависит это во многом ещё и от мастерства или, как говорят, манеры работы собаки. Так я признаю, например, что у меня ни Куди, ни Белад, ни Беркут не были пригодны для охоты на берлогах, а именно для «подъёма» зверя из копаной или, как говорят, низовой берлоги, поскольку  тактика работы этих собак строилась на молниеносной атаке с хода с сильнейшей хваткой, разворачивающей зверя на месте и дальнейшем его раскручивании, сопровождаемом сильными болевыми хватками во всю пасть. Но ведь для остановки уходящего медведя – лучшего и желать не надо.. Тогда как некоторые другие мои собаки выбирали тактику «ловли момента для хваток» и тоже работали на высокие дипломы, но эти работы выглядели, хотя и яркими, однако не такими эффективными. И ведь именно из-за своей тактики работы Белад летел без остановки в берлогу для встречи со зверем, не представляя ещё её и его размеров и уровня грозящей опасности, тогда как Ингул, пускаемый ранее него, начинал с облаивания «чела берлоги», пропуская Белада вперёд, а уж потом следовал за ним. Ведь из трёх, купленных для съёмок фильмов о русской охоте берлог, Белад побывал в двух, а единственную в жизни травму от медведя получил, как это не парадоксально, не в берлоге, а уже при остановке уходящего  зверя на расстоянии более 300 метров  от неё, во время «усиленного его торможения» посредством  сильнейших хваток за гачи и бочину ... Но без тех сильнейших хваток, которые делали он  и его помощники ( Ингул и дочка Белада – Белка) при работе «по уходящему»из берлоги,-- медведя мы наверняка упускали бы. Последняя  фраза – ответ тем «знатокам» медвежьих охот, которые берутся рассуждать о том, что нужна ли лайкам медвежатницам «чрезмерная» смелость и злоба.  Вот, что говорил по этому поводу наш патриарх отечественной кинологии В.Г.Гусев: …-« Скольких людей спасли от верной смерти наши остроухие помощники, вовремя обнаружив затаившегося зверя, самоотверженно приняв на себя его ярость!  Далеко не всякая лайка пригодна для медвежьих охот, особенно для поиска и удержания зверя в летне - осеннем лесу – для охоты вдогон. Длительное, порой многочасовое, преследование осторожного, смышленого зверя, смертельно опасные схватки при удержании его на месте, колоссальное напряжение сил, предельное развитие лучших бойцовских качеств требуются для этой охоты. Не удивительно, что хорошими медвежатницами становятся лишь единицы из сотен промысловых собак. Вырастить такую собаку, поохотиться  с  нею или хотя бы посмотреть на неё в работе мечтает каждый настоящий охотник..»  И далее Владимир Гаврилович отмечает: -… «Медвежатницы дороги нам как носители лучших качеств охотничьих лаек, как квинтэссенция бесценного генофонда, который не даст нашим питомцам выродиться в ленивых, жирных  лайкоподобных красавцев, годных разве что для дивана или воскресной охоты на уток.» А вот как Владимир Гаврилович описывает работу настоящей лайки медвежатницы – Урмана В.Бушинского. …-«И все тотчас, ещё до подхода собаки к зверю, заметили как изменилось его поведение. До этого хищник почти не обращал внимания на собак, копался в земле, поворачивался к ним спиной, а тут внезапно оживился, шерсть вздыбилась, зверь приготовился к обороне…

Казалось, что вокруг медведя мечется не менее трёх псов, которые одновременно атакуют его со всех сторон. Урман сражался со зверем бесстрашно, но удивительно осторожно. Молниеносные хватки сменялись неуловимыми по быстроте отскоками. Нападая, лайка ни на мгновение не забывала о защите и, несмотря на необыкновенную подвижность весьма агрессивного медведя, вынудила его прижаться спиной к дереву, пряча зад и отмахиваясь от наседающей собаки могучими лапами». Комментировать такое описание надеюсь излишне. Замечу только, что мне посчастливилось многократно видеть подобные работы как своих собак, так и собак моих друзей или коллег по увлечению. Более того, отважные медвежатницы  не только могут заставить медведя прижать к дереву зад  для его защиты, но и опрокинуть зверя на спину, вынуждая его обороняться всеми четырьмя лапами и раскрытой пастью, пытающейся схватить какую-либо из «вертящейся мельницы» -пары сработавшихся лаек, способной удержать медведя на месте. (см. фото) Разумеется такое возможно увидеть лишь на испытательной площадке, где у зверя ограничены возможности перемещения, а в реальной работе в лесу бывает вполне достаточно и того, что зверь может лишь ненадолго задерживаться  настоящими медвежатницами (и лучше даже не парой, а большим числом отважных собак, зная о том, что из себя представляет медведь в природе),  даже и на просматриваемом месте, удобном для его добычи, чего конечно не дождёшься при охоте с лайками без этой самой «излишней смелости и злобы» да к тому же ещё и на стронутого из берлоги зверя.     И в-третьих, в повторение моих утверждений о «теряющихся» в лесу собаках. Как это не прискорбно, но у меня сохраняется убеждённость, что это всё же Ваша недоработка, поскольку из бесед и опросов большого числа охотников собаководов установлено, что  настоящей школы  «домашней подготовки»  не дают сейчас большинство нынешних собаководов, особенно из числа новых заводчиков, вследствие:- незнания ими основ воспитания и дрессировки собак и отсутствия  опыта такой работы; наличия у них большого числа молодых  собак и, следовательно, недостатка времени на подготовку каждой из них; надежды на использование опыта работы старших собак в обучении молодых; нежелания выполнять нудные наставления профессиональных дрессировщиков по методике воспитания и натаски и ещё массы объективных и субъективных причин, позволяющих уклоняться от  этой очень необходимой, но трудной работы, которая, надо признать, не по силам каждому. И лишь только настоящие «упёртые» и опытные энтузиасты собаководы, а часто даже из числа сильно увлекшихся молодых, способны провести её в полном объёме и довести до конца. Должен признаться, что и у меня собаки последних поколений не проходили этой школы в необходимом объёме, вследствие очень уважительных причин, но не отменяющих её необходимости. Так, что в этом вопросе я тоже грешен  и факт уклонения налицо. Но оправдываю себя тем, что будущие владельцы моего молодняка наверстают упущенное, хотя знаю также, что время повернуть вспять никому не удавалось. Успокаивает лишь то, что недостаток «школьной» подготовки у родителей, коими и являются мои личные собаки, не оказывает существенного влияния на рабочие качества их потомства по элементам «школы», поскольку «уроки школы» усваиваются в период обучения в ней, в чём оно (это потомство) постоянно меня и убеждает. Видимо и Вам,  Сергей Иванович, хотя бы для себя, если не публично, а в душе, (щадя Ваше самолюбие), следовало бы признать, что «школу» со своими собачками Вы не прорабатывали, надеясь как всегда на:- «традиции дедов»; русский «авось»; и, что в лесу всему сами научатся. Но не научились, как и у ряда других, таких же самоуспокоенных  или самоуверенных, заплативших высокую плату потерей своих питомцев, а у некоторых и реальных кормильцев. Хочу верить, что в будущем Вы всё равно  возьмёте  из той  «детской собачьей науки» хотя бы самое необходимое  для своих собак и обеспечения приятной  охоты с ними, поскольку через школу это всё и обеспечивается. И на этом, мне представляется, данную тему можно закрыть, учитывая, что имеется масса других не решённых вопросов, которые было бы полезно рассмотреть,  а «молоть воду в ступе» можно до бесконечности, обсуждая- хороши ли «Григорьевские  медвежатницы»  или плохи. Вы своё слово сказали, - спасибо, это Ваше мнение – я его услышал. Я Вам, Сергей Иванович,  ответил – это моё мнение. Надеюсь Вы его тоже услышали. И наверное не стоит нам больше препираться и что-то доказывать друг другу на потеху страждущим скандалов и грязи, которой пачкуны, во множестве вьющиеся вокруг форумов, обычно пачкают и правых и виноватых. Ну, а  если у кого-то из собаководов имеются реальные претензии к собакам моего разведения, или, как говорят, «не приведи господь» у них  завелась «паршивая овца» с кровями моих собак, я сразу прошу у них прощения, поскольку, как гласит русская пословица, «в семье не без урода», и от этого никак не застрахуешься. Ну, а  если это действительно мой племенной брак (я ещё по-прежнему продолжаю экспериментировать со своими собаками и, к сожалению, не всегда удачно), то владельцев я предупреждаю, что такую собачку можно будет заменить. Но вместе с тем оговариваюсь, что претензии принимаются только на собак моего племенного разведения, за чистоту кровей которых я могу поручиться и давать соответствующие гарантии, а не собак других заводчиков, использующих крови моих линий для разведения собак «гладиаторов», о чём поговорим в следующей публикации. Отмечу, что, к моему большому счастью, обращений с жалобами на  племенной брак за 46 лет существования этой династии медвежатниц, ко мне пока не поступало. А ведь это действительно дорогого стоит.  С уважением ко всем охотникам - лаечникам всегда Ваш В.Григорьев.

СТАТЬЯ №5

Комментарий к материалам на сайте форума

"Охота с лайкой" по теме - "Лайки на охоте в Уссурийской тайге",

автора под псевдонимом "Шаман", он же С.И.Дьяченко.

   Внимательно прочитал и перечитал материал указанного автора о лайках промысловиков Приморья и не могу оставить их без комментария, поскольку касаются они лаек наших московских селекций и моих в том числе. Но прежде определю своё отношение к промысловикам как:-к людям; -к охотникам; - к собаководам. Знаю о них я не по слухам, а на основе личных встреч не только в Приморье, а начиная с северных областей лесной зоны восточно-европейской России, среднего Урала, юга Западной и Восточной Сибири, включая и тогда ещё советские Казахстан, Таджикистан и Киргизию, а далее Приамурье, Приморье и Камчатку с Чукоткой. В основном-то действовать приходилось через турагентов, но и с конкретными исполнителями заказов по охотничьему туризму встречаться иногда доводилось. У меня сформировался примерно такой портрет охотника промысловика. Возраст чаще средний и выше. Молодежь встречалась редко и обычно в лице молодых специалистов, но это были профессиональные работники другого рода. Профессиональная подготовка промысловиков традиционно высокая, сформированная на основе большого личного опыта или научения родственников. Делиться знаниями не любят, но иностранцам и сторонним туристам могут рассказать или показать больше, чем ближайшему окружению. Не очень разговорчивы они видимо из-за специфики индивидуальной работы. Зря не болтают и верить им можно, а слушать очень интересно, если они умышленно не скрывают, что-либо из особенностей своего промысла или качества работы своих собак. Для начинающих охотников, да и уже бывалых, это кладезь лесных знаний, только захотят ли вам его открыть. Ну а если откроют- постарайтесь усвоить как можно больше из их "науки". Собаки у них всегда рабочие. Иных они, в отличие от нас, не держат. Отбраковывают в раннем возрасте и уничтожают. Никто из них не будет ждать до трёх лет, как это делают многие из собаководов охотников и даже опытных заводчиков, когда же их собака "проснётся"и начнёт ярко работать. А ведь такое действительно нередко встречается у позднеспелых собак. Примеры – Ёлка Никишина, Байкал Маслова и др. Как вы могли понять из сказанного, к промысловикам, как к охотникам-специалистам я отношусь очень уважительно и ценю их мнение. С автором материала на форуме, к сожалению, лично не знаком, но много наслышан о братьях Дьяченко -хороших охотниках и людях, которые используют на промысле собак и моих кровей. Дело в том, что с давнего времени, как я стал передавать щенков в другие руки, я стараюсь всеми доступными мне средствами контактировать с пользователями моих собак и интересуюсь их успехами и промахами, чтобы учесть это в последующей племенной работе. С.И.Дьяченко с братом Петром запечатлены на моём сайте "Григорьевские медвежатницы"в статье №4 раздела публикации вместе с молодыми собачками от Вабика и весьма посредственных производительниц (по отзывам приморских кинологов).Но вся эта молодежь, как отмечает сам автор материалов форума, проявила незаурядные способности в лесу, что свидетельствует о силе кровей Вабика. Интересующиеся смогут увидеть в моей статье и Вабика и Вилима и других собак моих кровей, успешно работавших, а также и некоторых, работающих в настоящее время в Уссурийской тайге. Комментировать же я взялся материал "Шамана"потому, что Сергей указал на те недостатки, которые моим собакам не присущи. И вопрос лишь в том - правда это или оговор. Скажу так. По существу изложенного - правда, а по трактовке - оговор, основанный на незнании кинологии и расценки, а соответственно и трактовки проявляемых элементов работы собак. Иными словами, правда с точностью до наоборот. И то, на что указывается как на недостаток, является по существу огромным достоинством, скажем при охоте на соболя, сохатого и ходового медведя. Дело в том, что промысловики Дьяченко, как впрочем и большинство других, не являются заводчиками профессионалами и кинологами тоже. Поэтому откуда им знать, что их собаки попадают под тигра не из-за "слабости чутья", а из-за неумеренной смелости и злобы собак. Сергей сам отметил, что его кобели влетели в берлогу к медведю. А ему и не ведомо, что их прародители Белад с Ингулом задолго до того происшествия изобразили такой же трюк на съёмках фильма "Охотничьи собаки России", обратив в бегство съёмочную группу. От тех же приморских охотников я не единожды слышал, что собаки моих линий обычно тропят тигра по следу и пытаются вступать с ним в борьбу. И это тоже правда, но, к сожалению, силы слишком не равны, да и в ловкости кошки не уступают собакам, а охотник в борьбе собаки с краснокнижным зверем не помощник. Но ведь раньше, до внесения тигра в красную книгу, их добывали и даже отлавливали для цирков и зоопарков именно с лайками. Однако не с одной и даже не с парой, а с группой собак. Об этом был фильм "Тигроловы". Об этом же нам, по окончании дневных загонных охот в Суздальском ГЛОХе, рассказывал охотник-писатель Валерий Янковский из семьи знаменитых промысловиков, специализировавшихся на добыче тигров, о чём я уже писал в своих статьях, представленных на моём сайте. Поясню этот тезис о бесстрашии собак примером из моей охотничьей практики. Так, на одной из охот в Шилальском районе Литвы, при обходе лесного квартала для проведения загона я увидел крупный волчий след внутрь массива и указал на него напарнику по загону - местному охотинспектору. Но тот заверял, что волков у них нет, а след старый собачий. Я, естественно, ему не поверил и, беспокоясь за судьбу своих собак, а это были Белад и Боёк, решил хорошо пошуметь, хотя на охоте с собаками этого и не требуется, и протропить след. Пустив собак в поиск я трижды выстрелил в воздух, а напарник поддержал меня, т.е. начали загон шумно. При троплении следа я обнаружил его деление на 9 следов и покинутые лёжки зверей. Пришлось громко кричать "журек вилкас, журек вилкас" - "смотри волки, смотри волки". Матёрый вышел на подслеповатого лесника, оставленного на фланге не далеко от входного следа волков, но он об этом тогда не знал, как и другие члены команды тоже. Лесник, приняв его за Белада, отпустил без выстрела с напутствием-« иди ищи» и волк ушёл через поле в соседний лес. Матёрая с прибылыми и переярками выкатилась на стрелковую линию и, как всегда, на самого неопытного стрелка - ихтиолога охотобщества, который недавно приобрёл ружьё и на охоте -то был всего второй раз в жизни. Волки осторожно пересекали линию, когда, услышав мои вопли о волках, ихтиолог выстрелил в угон по последнему и ранил его. Подоспевшие собаки бросились по кровяному следу за волком, догнали и додавили его. Это оказался достаточно крупный переярок, а ихтиолог, сфотографированный вместе с волком, попал в местную газету. По прошествии времени, после гибели Бойка, уже с Беладом, Ингулом и Белкой я прибыл на зообазу Ценрнаучфильма для участия в съёмках. Проходя мимо огромного загона, где содержались 22 волка для съёмок сюжетов на охотничью тематику и в нём же они и снимались, мои собаки злобно залаяли, а Белад, вырвавшись с поводком, стал бросаться на ограду загона, вызвав раздражение зверей, оскалившихся на него. С тех пор я очень осторожничал в угодьях, где водились волки. Тем более, что В.И.Акимов рассказал мне как спасал Унгура (отца моего Ингула), от напавшего на него волка, а С.Г.Добров, пожизненный член племенного сектора з.с.л. МООиР, поведал нечто похожее на мою литовскую историю, о молодых псах от Белада и его Ачи, которых он отправил своему другу в Архангельск, работающих на доборе волков подранков и тропящих здоровых зверей, видимо потому, что их использовали на розыске волчьих логовов. Я, конечно, просил Глебыча(как мы его величали), убедить друга прекратить эту практику, пока волки не сожрали собак. Но конца этой истории не знаю, т.к. Сергей Глебович скончался. Ведь и сам Сергей Дьяченко указывает, что услышал вначале лай своих собак, а потом уж их визг. А это означает, что встретившись с притаившимся вблизи от охотника тигром, собаки начали работать по нему, из-за чего и погибли обе. В противном случае, если бы хотя одна из них испугалась, то наверняка спаслась бы, удрав к хозяину, который, как указано, находился невдалеке, пока тигр занимался с первой. А она, как обычно это бывает в парах, бросилась выручать свою партнёршу и тоже погибла. Но начав работать, собаки тем самым спасали и самого Сергея, который тоже легко мог стать жертвой хищника, как это произошло в одном из приморских поселений, где голодный тигр напал на человека около его дома и о чём писала местная пресса. Эти фото и вырезка из газеты имеются в моём архиве, но я не привожу их по известной причине, а Сергей прекрасно знает о чём идёт речь. В рассказанном Сергеем случае налицо борьба собак с тигром, хотя и неравная и винить таких собак в отсутствии у них чутья с точки зрения кинологической оценки их действий абсолютно неверно. Ведь это не трусливые псы, которые позорно бегут не только завидев медведя, а лишь причуяв его запах, избегающие встреч с кабаном в лесу и не находящие его в вольерах, а смелые бойцы медвежатники, не боящиеся борьбы с любым охотничьим зверем России, о чём я неоднократно писал на страницах журнала ОиОХ, на своём сайте во вступлении к проекту правил испытаний лаек по подсадному медведю и в статье №1 радела публикации. Теперь по замечаниям о том, что мои собаки плохо возвращаются. И опять это правда. Здесь тоже напрашиваются выводы:- собаки слабочуты; - собаки без компаса в голове, т.е. не умеют ориентироваться в лесу; - собаки не умеют искать хозяина по следу. И опять всё это не про нас. По чутью на моих собак нареканий никогда не было, поскольку всех моих собак, начиная с прародительницы Дины, отличал высокий уровень чутья, а её я иногда брал на испытания лаек по белке, которые в молодости часто судил, и только для демонстрации ведущим, что зверька в угодьях достаточно. Так, если начинался ропот, что «на участке испытаний было всего 2 белки, но одну отстреляли для проверки отношения собак к добытому зверьку, а другая затаилась в дупле», то я пускал Дину, которая за установленное время находила до 8 зверьков (её личный рекорд) . А Куди, например, при температуре воздуха существенно выше 25 градусов С, с лесной дороги, по которой мы устало брели к лагерю, прихватила запах белки, находившейся на расстоянии свыше 150 м., уверенно подвела нас к дереву с затаившимся зверьком и облаяла его, изрядно удивив В.Погонова, судившего эти испытания. Ещё пример о чутье. В конце семидесятых годов на утиной охоте в пойме Днепра под г. Быхов мы с братом бродили по неглубокому, густо заросшему водной растительностью и кустарником болоту и стреляли, «поднимаемых на крыло» Аядом и Куди, уток. Но гораздо чаще чем стреляли, мы укладывали в рюкзаки битых уток и подранков, приносимых собаками, коих к обеду набралось полный холщевый мешок из под картофеля. А когда мы отдыхали у крутого обрыва на берегу довольно широкой речки, впадающей в Днепр, спокойно лежавший над обрывом Аяд (от Аяна Иконописцева И.П.и моей Дины) , встал, спустился к реке и поплыл к другому берегу, густо заросшему камышом и осокой и скрылся в растительности. Спустя несколько минут из осоки на чистую воду выплыла лысуха, а за ней на её же «дорожке» показалась морда Аяда, пытавшегося догнать утку, но она нехотя поднялась с воды и полетела к нашему берегу. Не сбить такой тяжелый «самолёт» было невозможно. Аяд подобрал утку с воды, принёс ко мне и невозмутимо улёгся на прежнее место, чем вызвал одобрительные возгласы и даже аплодисменты местных охотников, окруживших нас за обедом и желавших получить, что- либо из богатой добычи, собранной моими собаками, ссылаясь и на свои заслуги в стрельбе по уткам, не подобранных ими. Мой новый белорусский родственник, к которому мы приехали на охоту, твёрдо заявил:-«у нас таких собак нет, поэтому в машине будешь спать ты с собаками, а он с моим братом устроятся у костра - иначе собак уведут.» Опасения были не беспочвенны. В течение ночи Куди много раз злобно рычала и взлаивала. Она очень не любила, когда к моей машине кто-то подходил, а мои вещи трогали. Более того, и раньше, и теперь практически все мои собаки, как и их потомки, весьма продуктивно и одинаково успешно работают в лесу по большинству видов охотничьих животных, в зависимости от той специализации на которую ориентировали их владельцы при натаске, а на испытаниях в вольерах не тратят более одной-- двух минут на поиск кабана в совершенно не знакомом месте, тогда как многие другие и за 10 минут не находят его. Истинная причина невозвратов собак совсем в другом и она одна. Собаки мои имеют очень широкий поиск и я их в лесу почти не вижу, а только слышу, но это не беда. Они сами контролируют меня. Беда в том, что многие из них имеют неумеренную вязкость и снять их, даже на испытаниях по зверю бывало проблематично, а на зверовых охотах почти невозможно без добычи зверя, что всегда порождало массу проблем. Такой вязкостью отличались Рэд, Куди, Беркут, Ингул, Белад, Гвалткуз и некоторые из их потомков, о многих из которых я знаю уже только по рассказам их владельцев. Из-за такой вязкости я многократно терял своих собак, когда выезжал с ними на охоту в другие республики или области. Но они всегда возвращались домой, если охотились в своём районе, или к месту высадки их из машины в чужой для них местности, если не «зависали» на подранке или их не подвязывали другие охотники, добывшие из под них зверя. Вот совсем свежий пример. Однопомётница моего Шаха от Гвалткуза и Инги – Рута Липатова Ю. этой зимой в Вологодской области с другими собаками ушла за зверем и не вернулась. Её считали окончательно потерянной и были очень удивлены, когда случайно обнаружили её через 2 недели на месте её выпуска в лесу до крайности исхудавшей, но живой. Причём подобных примеров у меня множество. В бригадах по товарному отстрелу копытных, где я с собаками был постоянным участником, все знали, что если животное добыто, надо срочно подвязывать Беркута. Иначе, как только животное «затихло», он теряет к нему интерес, поднимает ногу, помечает его и уходит искать следующего зверя. А отозвать его с работы можно было лишь пока он никого не нашёл. Был случай, когда Беркут ушёл за стадом крупных кабанов, по которым стреляли и я два дня искал его по всем окрестным лесам, деревням и весям и уже появились мысли о его гибели, когда в одной из деревень, в 10 км от дома, женщина подсказала нам с другом, что в лесных оврагах за их деревней третий день лает собака. Ружьё и лицензия были в машине и Беркут дождался своего хозяина и трофея. Оказалось, что у секача была отстреляна передняя нога. А сколько денег я переплатил и щенков подарил в качестве вознаграждения, после того как мои собаки загоняли зверя на территорию какой-либо воинской части или охотничьего хозяйства смежной с нашей области, где животное добывали местные охотники, а собак подвязывали. Вот Вам, уважаемый Сергей Иванович, и невозвраты собак. Поэтому, Сергей Иванович, уж извините, но Ваши претензии к качеству работы моих собак по указанным Вами недостаткам несостоятельны. Ведь и уведенных из избушки, в которой Вы ночевали, собак винить нельзя. Они же пришли туда, где бывали, а поздно не потому, что болтались по лесу, а видимо работали. А из опыта старого лаечника скажу, что реальные невозвраты бывают только у тех собак, которые с детства не видели леса; с которыми в щенячьем возрасте «занятые делами» хозяева не играли в «пряталки»; не приучили щенков пользоваться носом в поиске спрятанного лакомства; не научили обрезать след, пользуясь верхним чутьём; преодолевать водные преграды; разыскивать брошенные вами предметы и битую дичь и подавать их; не прошли школы общей дрессировки молодых собак, т.е. я веду разговор к тому, что вина за невозвраты собак в 99 случаях из 100 лежит на неумелых, а ещё чаще на ленивых владельцах, но никак не на заводчиках. Владельцы же зачастую считают:- раз деньги заплатил, то собака должна уметь всё, но так не бывает. Никогда не забывайте о галошах, которые необходимо сносить, чтобы Ваша собака заработала. Конечно не бывает идеальных собак, если мы их сами не идеализируем. И не может быть всех одинаково хороших даже у одних родителей, но устойчивость породных и рабочих качеств в линиях и династиях честными заводчиками обеспечивается вполне удовлетворительно ( я не имею здесь ввиду заводчиков травильных собак. О них мы поговорим отдельно в следующей статье). И только поэтому мы настойчиво продолжаем работать с интересующим и имеющимся у нас племенным материалом. Да и в представленных Вами, Сергей, фотографиях просматриваются черты собак моих кровей, которые мне пока ещё удается узнавать среди собак на выставках, испытаниях и других кинологических мероприятиях, хотя этих собак я никогда ранее не видел. Об этом я говорю к тому, что династия живет уже почти полвека, а узнаваемость у её собак сохраняется, да и рабочих качеств они не растеряли, что можно наблюдать и в лесу и в вольере. В заключение комментария ещё раз хотел бы отметить, что очень уважаю промысловиков, как больших специалистов охотников, людей тяжёлого, зачастую опасного для жизни и мало благодарного труда, осуществляемого в суровых и очень не комфортных условиях, но отрицательно отношусь к Вам как собаководам, хотя и собаки у Вас обычно очень хорошие, т.к. других не держите. Но это всего навсего необходимое «орудие труда» в Ваших руках, которое действительно ценится пока оно работает, но при «поломке или сбое» идёт на выброс, а на замену ему приобретаеся «новое» и опять от хороших племенных линий и именитых производителей. Вы даже не позволяете собакам дожить свой век и умереть естественной смертью, хотя и без того мало особей, которым удаётся дожить до конца продуктивного возраста (10 лет).Вы практически все потребители пользователи и отношение у Вас к собакам чисто потребительское. Ведь даже для себя Вы не желаете заниматься их разведением и часто вообще не допускаете вязок производительниц, т.к. это мешает промыслу, уничтожаете помёты, чтобы хорошие собаки не достались конкурентам, не показываете собак на выставках и испытаниях, чтобы не украли. Одним словом изводите лучший племенной материал. Я быть может и сгустил несколько краски в картине происходящего, но по существу всё именно так и признаюсь, что с определенного времени я стал отказывать промысловикам, через 3-5 лет утратившим моих собак и приезжающих за новыми. Ведь у них всё было в руках, но не осталось ничего из-за жадности, так какие им щенки. Вот и этой зимой на охоте во Владимирской области я встретил охотоведа (здесь даже не хочется употреблять слово познакомился), который похвастался, что охотится с молодой собачкой моих кровей, полученной от потомков Волчана Волкова, и которой он очень доволен. По его словам, из 6 щенков помёта он выбрал одного (одну), а остальных утопил в ведре, чтобы не достались местным охотникам. Далее общаться с этим субъектом мне расхотелось. Вы, Сергей, я имею ввиду промысловиков, даже обычаи перенимаете варварские. Такие, как отрезать уши у погибшей собаки «на память». У древних индейцев существовал обычай снятия скальпа у поверженного врага, как символ доблести «на память о достигнутой победе». А Вы отрезаете уши у своих верных друзей и помощников – лаек!!! Уж лучше бы Вы, Сергей, не писали об этом. А то теперь, в наш век, молодые охотники из числа «отмороженных», а ведь появились у нас и такие, которые только потехи ради равнодушно расстреливали из арбалетов не только домашних животных, но и ни в чём ни повинных граждан. Такие свободно начнут тоже, следуя «традиции», стричь уши у своих друзей-собак, а может и не только уши. Вон ведь они какую дискуссию развели о волкособах и прочих гибридах. И ведь кто. Люди, в писанине которых проглядывается неоконченное среднее (правильнее начальное) образование, но подогреваемые бизнесменами от собаководства успешно «толкающих» ублюдков гибридов лохам из новых русских. Ведь уже известно из трудов западных специалистов, что на генном уровне волк и западносибирская лайка не родственники, что ещё надо. Ни один из проведенных экспериментов не дал положительных результатов. Кто не видел питомника лаек ВНИИОЗ, где славно трудились супруги Войлочниковы, зря вообще вступают в дискуссию. А мне довелось видеть этот «храм экспериментальной науки» и в перид проведения экспериментов и после их окончания. Не стоило, на мой взгляд, тратить тех огромных денег на пустышку, не разобравшись толком в генетике животных. Но известно, что отрицательный результат - тоже результат. В питомнике, в период его посещений я увидел порядка сотни лаек(за точность цифр не ручаюсь, не считал), где не менее трёх четвертей составляли лайки западницы, а среди них очень заметную долю составляли волкособы. На меня они произвели неприятное впечатление. Крутолобые, с широко расставленными ушами, желтоглазые и очень трусливые животные с хвостами не всегда соответствующими стандарту лайки, шарахающиеся от человека в дальний угол вольеры, не отличающиеся особо крупными размерами. Сразу напрашивался вопрос. А для чего нам Это?!!! Последнее мое посещение было в период, когда в питомнике хозяйничали кооператоры, взявшие его в аренду. Положение там ещё более ухудшилось, из-за неквалифицированного обслуживания собак.( Это я заключил из бесед с двумя сотрудниками питомника.). Очень многие собаки болели вертячкой (собака крутится как юла пытаясь догнать свой хвост до изнеможения). Кооператоры уже раздавали гибридов в частные руки и, поскольку я приезжал судить Кировскую областную выставку, то предупреждал, чтобы гибридов на ней не было. Но насколько я помню выставить их пытались. Для себя я сделал вывод, что эксперимент не удался из-за недостаточной его теоретической генетикобиологической подготовленности, заменённой эмпирическим подходом к решению проблемы, а это, как известно из науки, не всегда приводит к желаемому результату (проверил на собственном горьком опыте ,при разведении лаек). Если бы такие исследования своевременно провели, то скорее всего его не начинали бы. А то появилась дикая особь, - давайте повяжем, авось что – нибудь получится. И получился пшик. Деньги, потраченные на проведение эксперимента, было бы продуктивнее, наверное, потратить на становление имеющихся пород лаек, тем более, что к определённому засорению породы кировских западносибирских лаек он привёл. Так часто в жизни бывает, - начали дело, идёт трудно, бросили и забыли. В собаководстве тоже не все охотники, взявшиеся выращивать охотничью собаку, выдерживают свалившуюся нагрузку и оставляют это занятие. Мы же заводчики, нянчимся с собаками наших линий до конца их жизни, общаясь с их владельцами, помогая и консультируя их. Собираем информацию от других охотников и экспертов о полученных потомками, а соответственно и нами результатах. Не остаёмся безучастными мы , когда наши собачки (потомки) оказываются в беде или (не в руках), т.е. попадают к случайным людям. В качестве примера обращусь к истории моих собак и напрягу память. Хотите верьте, хотите нет, но собак, которых я переустраивал у меня насчитываются многие десятки. На память пришло более 50 собак, но точно это далеко не все. Ведь только среди лично моих бывших и ныне принадлежащих мне собак, причём только лаек, я насчитал 19 голов выкупленных или отобранных у нерадивых (случайных) или попавших в беду владельцев, многие из которых получали этих собак от меня в подарок. Среди них: - и родоначальница моих медвежатниц Дина, пришедшая в дом моих родителей, где раньше часто бывала после лесных прогулок с моим коллегой по охотам, погибшим во время пожара; - и Лада (бывшая Лагода от Урчука Мошкина и моей Куди), попавшая ко мне в годовалом возрасте от К.Байкова в обмен на щенка, после того как её сбила машина и раздробила ей бедро, а ветеринары с улицы Юннатов предложили усыпить её из-за безнадёжно потерянной ноги, что было установлено ими на первой операции. Но врачи, -друзья охотники из ЦИТиО, провели ещё 2 тяжёлых операции под общим наркозом, после чего она с бедром, собранном на металлических накладках прожила у меня почти до 14 лет, оставив после себя многочисленное потомство, о котором в СССР мало кто из известных лаечников не слышал; - и Ингул, вернувшийся ко мне в двух -летнем возрасте уже будучи заражённым энтеритом и мне пришлось ежедневно, в течение шести дней, возить полумертвого пса за 70 км. от дома в питомник служебных собак МВД, где врачи вытаскивали его «с того света»;- это и восьми месячный Белад (бывший Вудли), с однопомётницей Бойкой, которую пьяница директор охотхозяйства в Западнодвинском районе, Тверской области продал и пропил, и я чудом успел спасти от продажи и отобрать Белада, переданных мною в хозяйство безвозмездно; - это и не безъизвестный Беркут с однопомётницей Байкой (см. фото),

 

которых, по разнарядке МООиР , я продал в УД СМ СССР для Председателя СМ СССР А.Н.Косыгина. Но Байку погубили, вследствие неумелого ухода, а Беркута в пятимесячном возрасте передали в охрану дач СМ СССР, после того, как какой -то «знаток» из бывших управленцев определил, что данная собака к зверовой охоте не пригодна (хотел бы я взглянуть на этого спеца). Я три месяца ходил за директором дач, пока не вытянул оттуда Беркута безо всяких документов, а во что мне это обошлось, - история об этом умалчивает. Но зато, - что представлял из себя Беркут на самом деле, - многие не только слышали, но и имели счастье «видеть воочию». И кровь его оказалась сильной. До сих пор, по прошествии многих лет, его потомки почти в каждом помёте выдают фенотипных Беркутов, рабочие качества которых на должном уровне. Не буду рассказывать истории возвращения ко мне или «переустройства» к другим владельцам прочих собак моих кровей. Для себя я заключил одно – не зря старался. Ведь окрестил своих собак «Гр игорьевскими медвежатницами» не я сам, а услышал это их «прозвище» от других охотников собаководов, причём произносилось оно с уважением, что не скрою, мне понравилось и я использовал его в названии моего сайта на ЯНДЕКСе, куда я Вас и приглашаю. Даже сейчас у меня среди моих лично собак – 6 - являются «возвращенцами». Прочитав мою отповедь Сергею, многие из любителей отметиться на форуме, поспешат высказывать своё «авторитетное мнение» о том, что Григорьев бросился защищать своих лаек, так же как и его лайки пытались защитить Шамана от тигра, но сами погибли и оказались виноваты по оговору. Я погибнуть не очень боюсь, как говорят, -будет, пожил, но и туда не тороплюсь. А то, что всегда бросался защищать любимых лаек, так и буду продолжать это делать и не только своих, но и всех Ваших от безосновательных нападок, оговоров, засорения пород и всего прочего, что уродует породы и мешает настоящим любителям охотничьих собак заниматься любимым делом. По поводу названных Сергеем собак других московских линий отмечу, что московские собаки старых селекций всегда отличались высокими рабочими качествами и уровнем чутья в частности, и москвичам было чем гордиться. А названные собаки были к тому же ещё из моего родного Одинцовского района, поэтому я их не только видел, но и судил, и охотился с ними, и вязал своих производительниц. Прав Сергей. Названные собаки были большими мастерами «по копыту», как он выражается, и по пушному зверю. Однако настоящими медвежатниками они всё-таки не были. Сам видел их на испытательной площадке. И не только их, но и их потомков. Может это было потому, что эти качества у них не развивали, - не знаю. Но и у моих собак предварительной подготовки не было и ставку я делал вначале ориентируясь исключительно на крови медвежатников, которые стремился закрепить инбридингом. По поводу моего замечания., что собачки на фотографиях у Сергея моих кровей- поясню. Ведь эксперты кинологи привыкают видеть не только животное в целом, но и выделяют отдельные элементы его экстерьера и, тем самым, могут соотносить их с элементами экстерьера представителей известных существующих или существовавших племенных линий. Конкретный пример. Однажды, на Птичьем рынке в Москве я увидел лайку, продаваемую двумя парнями. Кобель был хотя и не из очень заметных, но явно в типе Демона Чухрова Н. Я вспомнил, что года полтора тому назад я видел похожую собаку на охоте в Одинцовском районе. Лица владельца я не помнил, но с собакой его явно не было. Оставив Н.Резчикова, который был со мною, торговаться с парнями и сторожить их, сам побежал звонить председателю Одинцовского РООиР Почуеву В.С. и узнал, что Буран уже две недели как похищен.Возвращаясь, я пригласил милиционера. После нескольких вопросов торговцам, видя,что дело принимает серьезный оборот, они бросились в разные стороны, а мы вернули собаку ликующему владельцу. Сергея же, хочется искренно, как говорят, от души поблагодарить за рассказанное. Это поможет молодым охотникам собаководам понять, что такое тайга и промысел, хотя и из «старой гвардии собаководов» не многие это знают, а главное почувствовать место и значение собаки в этом серьёзном деле. А ошибки в оценке элементов работы собак делают не только простые охотники, но и именитые эксперты. Повторяясь, ещё раз скажу словами бывалых охотников,- надо много лаптей стоптать или пар галош сносить, прежде чем поймёшь тонкости работы собаки и научишь её тому, чего ты от неё хочешь добиться. А ещё больше научишься сам работать во взаимодействии с нею и понимать её собачий язык, на котором она сообщает тебе.- кого она для тебя нашла, нужна ли ей помощь или лучше отзывать её сразу, не тратя время на подход к ней и не разжигая без необходимости её охотничью страсть. Удачных охот Всем Вам желает один из старейших заводчиков собаководов. С уважением и любовью. В.Григорьев.

Статья №4

Двадцать поколений линии(династии) лаек-медвежатниц не предел, или медвежатницами не становятся – ими рождаются.
(в 2012 г. линии Григорьевских медвежатниц исполнилось 45 лет)>

Первое знакомство юного Белада с медведем нельзя было назвать дружеским, а в дальнейшем их отношения еще более обострились.

 

Двадцать поколений линий лаек-медвежатниц не предел, или медвежатницами не становятся – ими рождаются.

(в 2012 г. линии Григорьевских медвежатниц исполнилось 45 лет)

Наконец-то я ознакомился с материалами форума на сайте у Левашовых «Охота с лайкой» по обсуждению моих статей и проекта правил испытаний лаек по подсадному медведю, а также, выложенных чуть позднее аналогичных материалов на моем сайте. Виною тому не безразличие к происходящему и обсуждаемому в Интернете, а моя компьютерная безграмотность, которую я усиленно стараюсь ликвидировать. За меня пока отвечают и ведут переписку с Вами другие люди, которым я, конечно же, доверяю и благодарю их за помощь, но лучше когда это делаешь сам. В свое время сын убедил меня пока воздержаться от открытия форума на нашем сайте, назвав его «свалкой» безликих мнений, ссылаясь на то, что выступают на нем нередко анонимные авторы и среди них отдельные язвительные злопыхатели и злословы, зачастую не понимающие сути обсуждаемой проблемы. Я же, более десятилетия проработавший в органах государственного контроля (см. автобиографические данные, в разделе «О нас», взятые из элитной охотничьей энциклопедии, стр. 228) в период, когда генеральный секретарь Л.И.Брежнев дал указание проверять все анонимные сигналы (ранее существовал запрет на это), прекрасно знаю из опыта, что большинство анонимных сигналов подтверждаются, хотя доказать и докопаться до истины бывает чрезвычайно трудно. А во многих недоказанных тревожных сигналах виноват был не аноним, а не сумевший разобраться в деле контролер, но зато и эффект проверок был достойный. «Летели» головы высоких чинуш и прочих прохвостов, посягнувших на государственную (общественную) или частную (личную) собственность. И еще,  тогда не сажали их «под домашний арест» и не откладывали наказание на годы, потому, как говорил Ходжа Насреддин, обещавший эмиру за двадцать лет научить ишака говорить, что «за это время или эмир умрет, или я, или ишак подохнет». Но тогдашних анонимов можно было понять.  Ведь и за правду, если она вскроется «не теми, не в том месте и не в то время» можно было, как говорят «схлопотать». А сейчас то что? Кого боятся анонимы? Или мода такая пошла – скрывать свое имя под всякими «кликухами», «погонялами» или как они там еще называются, короче кличками. Обычно не хотят называть своего настоящего имени люди, не владеющие вопросом, не знающие в данном случае собаководства и конкретно лайководства, а также устойчивых племенных линий собак конкретной породы и послужного списка людей, о которых они ведут речь и оговаривают их. Это просто говоруны – пустомели, а в ряде случаев злопыхатели или не очень уверенные в себе люди. Вчитавшись внимательнее в задаваемые вопросы, ответы на них и в ход дискуссии, я пришел к убеждению, что такие вопросы и выступления характерны для молодых амбициозных людей, не вошедших пока в собаководство «с головой», и действительно, пока некомпетентных в нем. Скажите, пожалуйста, о чем дискутировать, например, с «Андреем» из Петербурга, если ему важнее позлословить о «незначительном» числе добытых ходовых медведей лично автором статьи, которую «Андрей» прочитал, видимо, через строчку,  поэтому ничего в ней не понял. Только разве для того, чтобы объяснить ему, зачем охотник должен подходить к работающей собаке. Так пусть хотя бы это додумает сам, иначе, зачем с собакой в лес ходить. Лучше с лукошком для грибов. Термином же «промысловая лайка-медвежатница» именует собаку не за количество добытых с ней медведей, а за способность безбоязненно и умело (мастерски) работать по медведю, т.е. качества, которыми большинство из лаек, к сожалению, не обладают, и признание пригодности лайки для участия в профессиональной (промысловой) охоте. А проверяется это, как ни странно, именно на привязанном медведе при испытаниях лаек, где все видно, так как по вольному медведю таких правил еще не придумали, если не считать правилами сумасбродные измышления Заседателева В.П., свою оценку которым я уже дал в статье № 1 «О нововведениях в правила испытаний…..», и надеюсь, что в ближайшее время их не изобретут вновь, или как очередной невообразимый и реально невыполнимый абсурд (детский ералаш), в случае с испытаниями по вольному кабану, проводимыми в лесопарке, да еще и на поросятах, чего раньше никогда не было, да еще за большие деньги в угоду нахрапистому коммерсанту от собаководства. Именно такой финт мастерски провернула перед дремлющим Кинологическим Советом амбициозная и напористая, но, совсем мягко говоря, не очень компетентная в охоте и кинологии, начальник отдела собаководства РОРС М. Кузина с придуманной для себя подпольной кликухой «Лайка», когда «выкидывала» вольерного кабана из числа основных объектов охоты для лаек. Вообще то, лицу официальному, тем более в той области деятельности, в которой управляешь людьми с собаками, не пристало скрываться под различными кликухами, а честнее и правильнее высказывать свою, или официальную точку зрения руководству, если они не совпадают, а не лаять из-за угла по-лаячьи. А для консультаций и представления нововведений, тем более о правилах, есть официальный путь обсуждения с кинологической общественностью на местах и в советах, а не сбор случайных представителей в группу поддержки и проталкивания задуманной каверзы. О двух «представителях» я уже высказал свое мнение в статье № 1 и в настоящей статье тоже. Господ Г.Насырова и В.Блаженкова знаю давно, как хороших таежников, заводчиков, экспертов, но не считаю их специалистами по кабану, так как не их это профиль, или, же пусть они докажут обратное. Но, правда в том, что их собаки далеко от кабанов живут. Эксперта Ярцева видел один раз на ринге западносибирских лаек в Пирогово, а мои друзья эксперты в вольере «на кабане». У всех единодушное мнение – лучше бы этого не видеть, а ему бы лучше не браться за то, чего он не умеет. О нашей вездесущей «Лайке». Когда собираешь «группу поддержки», чтобы «похоронить» полезное и не тобой начатое дело, лишь для того, чтобы войти в историю лайководства, которое в сегодняшних условиях еще позволяет каким-то образом держаться на плаву «охотникам-зверовикам», которым совсем перекрыло  воздух «новорусское засилье» в лесу и на воде, то бери экспертов из Магадана, Анадыря, Якутска, Сыктывкара, Архангельска, Мурманска – говорят там хорошие специалисты по кабану и у тебя быстро все получится. Но если твоя лично РЕЛ  не работает по кабану в вольере, как я успел заметить это во время московских состязаний, то как ты ее не понукай, она и в лесу ничего путного не покажет. И не вольера тут виновата, а твоя собака и ты «Лайка».

Обращаюсь к «Лайке» на «ты», скажете Вы. Так я всегда с собаками только на «ты» и запросто, без обиняков и они всегда меня понимали. Но мне представляется, что еще один, другой такой же финт «нашей Лайки» и с испытаниями зверовых лаек, как говорят в этих случаях, можно будет «завязывать». Вот только очень интересно, что раньше закончится – вольерные испытания или деятельность Кузиной М.Г. вместе с ее ручным, кинологическим  Советом в РОРСе. Хочется верить, что возобладает разум и зверовые собаки у нас не пострадают, а Кузина уже и так достаточно «насорила» с теми же непригодными для работы правилами испытаний по медведю.

Но как бы то ни было, ни к кому из участников дискуссии у меня никаких претензий нет и быть не может. Приму любую критику, но только сначала, пожалуйста, разберитесь в написанном и задавайте свои вопросы.   

Что же касается анонимности, то мне остается только развести руками. Если уж начальник отдела собаководства РОРС пользуется «погонялами», что другим остается делать? Но уж простите меня, старого. Я все же привык общаться с живыми людьми, а не с их анонимными двойниками и, как говорил мой друг, Перельмитер Илья Давыдович, о работе лайки по зверю, чтобы «…открыто глаза в глаза». Поэтому, я был бы рад личному общению, с каждым из Вас, хотя бы  скажем, по «Скайп» и мы вместе решали бы интересующие Вас частные вопросы, чтобы не заморачивать других людей. Ну а «стратегические» вопросы можно оставить для всеобщего открытого обсуждения в прессе, но не для «перебрехивания» анонимов. Ведь объективно надо признать, что даже в оговорках и наветах есть вполне определенная польза – не делать того, в чем тебя упрекают анонимы, хотя ты этого еще и не делал. Поэтому я хочу искренне поблагодарить всех без исключения участников дискуссии по моим материалам, особенно тех, кто нашел в этих высказываниях рациональное зерно – значит, есть союзники, значит, будет легче пробиваться здравому смыслу в реализации предлагаемых начинаний.

Мы сейчас общаемся с рядом охотников-собаководов, откликнувшихся на призыв к объединению любителей лаек-медвежатниц, как правило, из числа тех, кто охотился, охотится, или разводит лаек, имеющих крови наших собак. Мы общаемся с ними не только по электронной почте, которую, как я заметил, недолюбливают из-за необходимости регистрироваться, но и методом личного визуального общения через «Скайп», что доставляет мне большое удовольствие, но это не значит, что мы не ждем подключения к этим мероприятиям представителей иных линий зверовых лаек. Мы рады всем.

Сейчас же я попытаюсь сам дать ответы и пояснения по вопросам, высказываниям, предложениям, а в ряде случаев и по обвинениям, представленным на моем и на Левашовском сайтах.

Одно из наиболее серьезных для меня обвинений – использование служебного положения для продвижения своих корыстных интересов в собаководстве, как руководителя секции лаек МООиР, поэтому мои собаки «засорили» все родословные на территории всего СССР и даже зарубежья. А так же почему я, поучая других, на протяжении длительного периода времени не повышал свою кинологическую квалификацию. Ответы здесь совсем просты. Во-первых, меня случайно спутали с Григорьевым Владимиром Васильевичем, который действительно возглавлял секцию лаек МООиР в течение двадцати лет и являлся моим учителем и наставником в кинологии. Я же, Григорьев Владимир Александрович, на протяжении шести лет работал в Центральном Правлении Росохотрыболовсоюза в должности заместителя Председателя РОРС и одновременно заместителя Председателя Всероссийского Кинологического Совета, а затем в должности заместителя Председателя Центрального Совета Военно-охотничьего Общества. И даже в тот период я не пытался использовать свое служебное положение, скажем, для повышения своих кинологических «регалий», к которым другие рвались так рьяно и зачастую незаслуженно достигали желаемого. Тогда, как я имел не только все возможности, но и основания для этого и в части образовательного уровня, и в части практического опыта проведения экспертизы и судейства собак на выставках, испытаниях, состязаниях различного уровня, как у нас в стране, так и за рубежом, в странах социалистического содружества, и как заводчик охотничьих собак, преимущественно западносибирских лаек, вырастивший и подготовивший к охоте большое число собак высшего класса, а также охотник с большим стажем, изучивший методику охоты практически на всех охотничьих животных, разрешенных к добыче, в бывшем СССР и Европе, что не лишне было бы знать всем экспертам-кинологам. При этом я даже денег в МООиР ни разу не получал за свою работу в качестве кинолога, хотя работал достаточно много и с большим интересом, даже с энтузиазмом и исключительно на общественных началах, считая кинологию и охоту лишь любимым хобби. И это происходило в тот период, когда в кинологию как клопы в студенческих общежитиях, сыпавшиеся на бедных студентов со стен и даже с потолка, лезли (к сожалению и сейчас еще лезут) всякие дельцы, не имеющие никакого отношения к этой ответственной работе и теоретически не подготовленные. Они не являются собаководами в соответствующих породах собак и даже не являются охотниками, и которых я просто именую «прилипалы-околособачники». Следовало бы окрестить их точнее – по наименованию твердоствольных деревьев, под которым кабаны любимый корм собирают, да не хочется обижать не повинные в том деревья.

Я же в тот период делал ставку на науку: писал и защищал диссертации (одну защитил, а докторскую пришлось бросить в связи с изменением общественного строя, а главное характера производства), научные отчеты, статьи; получал ученые степени и звания; занимался педагогической работой в ВУЗах на доцентских и профессорских должностях (20 лет педагогического стажа). Был заместителем декана факультета, заведующим кафедрой, проректором по учебной работе. О карьере кинолога я естественно не помышлял, как и о работе в охотничьем хозяйстве. Но жизнь вносит свои коррективы. В конце 70 годов, после смерти отца я вынужден был отказаться от должности директора Камчатского филиала Дальрыбвтуза из-за больной матери, вырастившей не только меня, но всех моих собак. Некоторые из моих бывших друзей и коллег подались в загранку, а я в голодные восьмидесятые и девяностые годы перешел на профессиональную работу в систему охотничьего хозяйства, где мне пригодились экономические знания и охотничьей опыт. Но при подрастающих детях надо было решать жилищные вопросы, то есть вылезать из коммуналок и перестраивать загородный дом, где обитали моя мать и мои собаки. Снова пришлось переходить на высокооплачиваемую работу в Аэрофлот, связанную с охотничьим туризмом. Но где бы я ни работал – с охотой и собаками я не расставался, а вот на кинологию времени не всегда хватало. Что же касается повышения моей кинологической квалификации, то этим я занимаюсь постоянно. Дважды я заканчивал курсы повышения квалификации при МООиРе со сдачей квалификационных экзаменов, стажировался у многих самых именитых экспертов моего времени и ныне действующих: судил выставки и испытания всех уровней, учился и постоянно учусь у коллег, у охотников и даже у собак; постоянно занимаюсь самообразованием, имея хорошую охотничью библиотеку. Просто я не оформляю официально рост моей профессиональной квалификации, так как мне это, как и раньше, не нужно. Признаюсь, что я так и не нашел ответа на вопрос – зачем люди, далекие от охотничьего собаководства и даже от охоты, с таким рвением стремятся в кинологию и образуют уже существенную прослойку в рядах кинологов. Мне лично, эта деятельность доставляет наслаждение. А у них что? Видимо из-за любви покомандовать хоть кем-нибудь. Пусть даже собаководами с их собаками. Ведь если разделить сегодняшних экспертов на реальных знатоков породы собак и их лесной работы и упомянутых выше «прилипал-околособачников», то последних, пожалуй, наберется больше. Отсюда и низкий уровень судейства на ряде состязаний и экспертизы на выставках, а так же утверждение непригодных к использованию правил испытаний лаек и принятие абсурдных решений об исключении вольерных испытаний лаек по кабану из числа заслуживающих доверия с точки зрения объективности оценки при визуальной поэлементной расценке их работы (не верь глазам своим), просуществовавшей около 35 лет, и возврат к «слепой» расценке работы лаек на слух даже с применением акустических приборов, не выходя из машины на вольных испытаниях. Вот уж где «погонят» настоящую «липу», как опытные эксперты, так и «околособачники», как это и было в довольерный период. Инициирует этот абсурд «новоявленный корифей-эксперт» III категории из Новоаннинска Владимир Губанов, которому, по его словам «Нет равных в судействе испытаний лаек по кабану вольному». Правда, не добавляет при этом, что речь идет об испытаниях, по сути, в лесопарке, который просматривается насквозь, исключая заросли камышей по берегам рек и болотам, с собаками, знающими этот лесопарк как свою конуру, с навигаторами и на автомобиле, проезжающем свободно через весь лесопарк,  «аки по автобану», обеспечивая доставку главного лоббиста этого безобразия (читай – испытаний по вольному зверю) – господина Курилкина В.А. к месту «остановки зверя», правильнее будет сказать – отстоя притомившегося зверя, неизвестно почему отстаивающегося. Толи собака тормознула, толи зверь сам так решил. Но если устремления первого ясны. Ведь он открыл «свой бизнес» по проведению этих испытаний в частных угодьях с оплатой «всего» 2000 (две тысячи) рублей за номер и с рекламой в Интернете о своей «кипучей деятельности», а при отстреле животного, по разрешению того же В.Губанова, с оплатой по цене, принятой в элитных хозяйствах. Видели бы Вы такие хозяйства и их цены. Кроме того это помогло ему наладить устойчивый сбыт щенков от слабоодетых, (видимо из-за влияния климата) и непроверенных в условиях российской тайги собак, что делает их, на мой взгляд, малопривлекательными для охот в зонах с низкими температурами и густыми захламленными лесами. Но реклама есть реклама, а она, как известно, «двигатель торговли». Поэтому очень хотелось бы, чтобы перед принятием подобных решений о переходе на испытания по вольному зверю, перводипломников этого «бизнесмена от собаководства» проверили именно в таких природных условиях, а его самого на способность работать экспертом в таких неудобьях, но без навигаторов и автомобилей под попой. Зная его не понаслышке, я почему-то уверен, что он в тайге «в трех соснах заблудится» и его самого придется искать по навигатору, а уж, что он там увидит из элементов работы собак – ведомо одному Господу, потому как за 15 лет судейства вольных испытаний, до введения в практику вольер, я смог убедиться, что прямому обозрению это действо собак и зверя обычно не поддается, а дальше, при обнаружении зверя, либо быстрый прицельный выстрел, либо новая длительная погоня с непрогнозируемым финалом. А написание не отчета, а сочинения на тему, как я ходил на охоту с лайкой. Поэтому я и являюсь инициатором вольерных испытаний. Что касается главного лоббиста вольных испытаний, ему то, как пенсионеру, надо было тысячу раз подумать к чему приведет навязанное им «безразличному» Совету решение о лишении привлекательности вольерных испытаний лаек, где хоть один зверь относился к основным видам животных для добыче с лайками. А теперь зверовых лаек, и в первую очередь медвежатниц, «опустили ниже пола», то есть открыли новую «охоту на ведьм». Как и в период пушного бума. И всё только ради того, чтобы угодить новым хозяевам охотоугодий. Может кусочек мяса с барского стола упадет.

Мало того, что наши правители с чиновничьей «братвой» ограбили народ, распродав и «прихватизировав» 80% всех охотоугодий России для проведения там круглогодичной бесконтрольной охоты «новыми русскими», и оставив всего 20% угодий для всеобщего пользования, то есть для «быдла», за использованием которых следит «зоркое государево око». Работы-то ему поубавилось, чего за господами-то следить. Они ведь и «накостылять» могут. Попросту сделали честных, добросовестных охотников из числа простолюдинов – вынужденными браконьерами, так как им просто больше некуда податься, а собаководов в городах переводят в «бессобачников» – нечего господ лаем беспокоить, да господское мясо жрать – считайте лучше беличьи хвосты, да и их добывать негде стало.

Вы бы лучше Вячеслав Александрович перед тем, как выходить с легковесными предложениями в РОРС, посчитали бы, во что обойдется Вам, пенсионеру, поездка на такие испытания, скажем в тот же Волгоград за свой счет, разумеется. И хватит ли вашей пенсии, чтобы вернуться обратно, а заодно проинформируете общественность, где ещё её согласятся обирать так ловко, как в Волгограде, организовав похожие испытания. Разумеется не на Севере. Туда Вы судить без машины под попой не поедите, да и взять там, наверняка, будет нечего. Думаю, что и владельцы испытательных станций вряд ли благодарят Вас за Вашу инициативу, а особенно те охотники, которые их услугами пользовались тоже, то есть собаководы. Лучший вариант, Вячеслав Александрович – писать «отказную». Так, мол, и так – ошибочка вышла. А то ведь, следуя Вашему примеру, испытания норных собак на искусственной норе и подсадном звере, на воле будут проводить на большом барсучьем городище. Тогда «новые русские» для обслуживания клиентов наверняка экскаватор пригонят. Да и «легашатникам» прежде чем голосовать за абсурд, следовало бы тоже задуматься, особенно любителям континентальных легавых. Ведь они частые гости на испытательной станции. А любителям островных пород легавых следовало бы опасаться того, что у них подсадную птицу могут запретить по причине того, что она «человеком пахнет». Борзятников следует лишить права проводить «садки» по волку и т.д. Только вот Европе плевать на все ваши запреты. Они как проводили, так и будут проводить даже международные состязания с использованием подсадных животных. (см. мою статью на сайте, из журнала О и ОХ)

Теперь к вопросу об использовании служебного положения «в корыстных целях» для продвижения своих собак. Такого я не помню, так как этого никогда не было. Но я действительно использовал служебное положение, когда дело касалось вопросов, затрагивающих интересы охотников по развитию охотничьего собаководства и охотничьего хозяйства.

Так, я выходил к Председателю РОРС Улитину А.А. вместе с Перельмитером И.Д. и Фуртовым Д.В. с предложениями и проектом строительства испытательных станций по кабану и медведю, по аналогу со станциями передержки оленей и кабанов, где производилась притравка собак по кабану, «подсмотренных» мною в Литве, и мы получили добро на его реализацию. Теперь оказывается, что появился новый «инициатор» вольер – господин Заседателев В.П., который где и когда всё это увидел и получил – загадка. Я же инициировал и организовывал поездки московских лаечников в соседние области в период исключения испытаний лаек по медведю из планов секции лаек МООиР, для проверки качества их работы, используя свои связи с ректорами вузов, так как работал тогда в Минвузе СССР. Все та же «неугомонная троица», как окрестил нас А.А.Улитин, при поддержке Тверских экспертов Полуйко Ю.В. и Голубева А.В. организовали и провели первые межобластные состязания лаек по подсадному медведю, а затем, совместно с членами Всероссийского Кинологического совета Уральского региона, Поволжья, Центрального региона и Северо-западных областей  - провели первые Всероссийские комплексные состязания лаек по подсадному медведю и вольерному кабану, сделав их регулярными. Но инициатива проведения этих мероприятий опять же исходила от той же троицы, а положения о них и перечни наград готовились в моем кабинете в РОРС.

Использовал я свое служебное положение и при «продавливании» изменений правил испытаний лаек по медведю при работе в паре, о которых писал в журнале «Охота и охотничье хозяйство» в 1987 году (статья выложена на сайте); и при введении учета универсальности работы при бонитировке собак на выставке; и при организации мастер-класса немецкими кинологами с их собаками, после нашей стажировки в группе из четырех кинологов (меня в том числе) в Германии и Болгарии и участия там, в судействе международных комплексных состязаний континентальных легавых, а затем уже в угодьях Ростовского-на-Дону ООиР для большой группы российских кинологов с их собаками из Московского, Ленинградского, Кировского, Свердловского, Саратовского, Волгоградского, Челябинского, Алтайского, Астраханского, Владимирского, Краснодарского, Нижегородского, Ростовского, Татарского, Ульяновского и Ярославского ООиР; при популяризации и введении в практику комплексных состязаний легавых с переводом немецкой кинологической литературы и освещением достоинств работы континентальных легавых в прессе, чему очень противились легашатники-классики - любители собак островных пород, которым, как оказалось, не под силу овладевать этим комплексом собачьих наук (не буду называть фамилий уважаемых кинологов противников, заслуги которых в собаководстве очень велики). Но и лаечникам из комплексных состязаний кое-что досталось. В частности работа по кровяному следу, которую до того немецкого мастер-класса никто в России не проводил. Позаимствовал бы я у немцев и отдельные элементы в испытаниях лаек по утке, построенные на жесткой дрессуре собак, но это, у нас лаечников, не очень любят и трудно реализуемо.

Не без заинтересованности (конечно не материальной, а чисто охотничьей), я всячески способствовал съемкам фильмов «Охотники и рыболовы России», «Охотничье поле России», после чего, по моему же сценарию, организовывал и вел съемки фильма «Охотничьи собаки России» и участвовал в нем в качестве и актера, и консультанта, и монтажера, просиживая многие часы с режиссером Клементьевым А.Ф. в монтажной Центрнаучфильма, причем уже не работая в Росохотрыболовсоюзе. В итоге, из-за прекращения финансирования готовый, но не озвученный фильм, дикторский текст с раскадровкой, к которому остался у меня в бумагах, таинственно исчез из кладовых Центрнаучфильма. Версий много, но в реалии - пустота. Смонтированный из обрезков фильма видеоролик Волкова А.Н., к сожалению, не дает представления о фильме в целом, но хорошо, что воспроизводит хотя бы отдельные сцены работ собак. За это ему большое спасибо. Были и другие направления использования моего служебного положения, которые, по моему мнению, пошли только на благо обществ и их членов. Например, замена формального трудоучастия (отработка трудодней), которая нередко превращалась в обыкновенный пикник «с выведением из строя егеря», для отметки этих самых «трудодней», материальной компенсацией, на средства которой штатные работники обществ могли организовать и провести на более высоком уровне требующиеся работы по благоустройству охотбаз, биотехнии и т.д.

Этим же целям служил перевод Росохотрыболовсоюза на новую производственную структуру, разработанную мною, позволившую обществам перейти от формального, контролируемого и обираемого государственными органами (Минфином СССР) хозрасчета к реальному, опередив почти на три года официальный перевод предприятий страны на хозрасчет и обеспечивший резкий рост доходов обществ и оплаты труда работников системы, освобождения работы секций собаководства от мелочной опеки со стороны Правлений обществ. (см. статью). Были и иные случаи использования служебного положения в делах, не входящих напрямую в мои функциональные обязанности, но только не относящиеся к продвижению своих собак, чего для них к счастью никогда и не требовалось, а все делалось только на благо развития нашего охотничьего собаководства.

Но это мое мнение, моя самооценка, а я могу и ошибаться, переоценивая значимость моей деятельности. Но даже если это так и я неправильно оцениваю свои действия, то я знаю совершенно точно, что при этом, как бы сказала моя бабушка «ты не имел «черных» мыслей и стремился сделать только хорошо, всем на пользу. Значит, большой вины в содеянном быть не должно».

Анонимные авторы упрекнули меня и в том, что в родословных западносибирских лаек всей нашей страны и не только России - засилье моих собак. Объективно это так, но это происходило не по моей инициативе, хотя я искренне рад, что так происходило. Значит, с линией работали и собачки работали тоже. Да и возможно ли насильно заставить охотников, и в первую очередь промысловиков, приобретать щенков от собак, которые не работают и бесполезны на промысле или же везти к собакам своих питомцев на вязку.

К тому же и с вязками у нас в МООиР после смерти Л.В.Ушаковой начался полный произвол. Если мои тогдашние элитные производители Аяд и Беркут получали раньше разнарядку по пять вязок за год, как и у других собаководов, то новое поколение собак, то есть Белад, Боек и Ингул остались почти без вязок. Причиной тому были мои самостоятельные решения о вязке Беркута с Ладой, самостоятельный подбор партнеров для вязок Куди и Лады. То есть, я как «диссидент», за самовольство, был негласно исключен из племенной работы в МООиР, а у Белада на справке о происхождении было написано, что вязка внеплановая и племенной сектор за нее не отвечает. К слову уже много лет спустя, на справках о происхождении щенков от моих Гвалктуза и Инги, Хмелевский В.Т снова «начертал» - «вязка внеплановая и справки о происхождении будут выданы после выставления щенков на выставку» - читай через год. Ну как работать с такими людьми, которые приходят в племенной сектор «надувать щеки», а не заниматься делом.

Таким образом, в бытность у меня производителей Беладовского поколения, вязок им не давали и вязали с ними своих собак только мои друзья или кто-либо по их рекомендации. Но зато ехали люди из других городов России: Новгород, Ярославль, Ижевск, Тверь, Вологда, Курск, Смоленск, Киров, Сургут, Тюмень, Нефтеюганск, Барнаул, Южно-Сахалинск, Владивосток  и др., и из других республик и стран: Белоруссия, Украина, Литва, Швеция, Финляндия. Смешно признаться, но у п.ч. Ингула за всю его жизнь было шесть вязок, сделанных по моей инициативе (больше не вспомнил). Собаку безосновательно «затирали», хотя мои собаки на выставках всегда ходили в «головках» рингов (а ринги случались по 100 собак в группе) и щенки от них всегда работали. П.ч. Боек, погибший на четвертом году жизни и имевший 5ДI (по медведю, кабану, утке), вообще ни разу не повязан. Племенной сектор, правильнее сказать некоторые его представители, я это сам лично слышал, занимается антирекламой, выдумывая разные небылицы о собаках, тогда как их собственные производители «работают с перенапряжением», выполняя племенную работу за себя и «тех парней», которых оклеветали их владельцы. Соответственно и щенки от моих собак распространялись где угодно, только не в Москве. Тем самым Москва, негласно наказывая меня «за самовольство», наказала в первую очередь себя, как унтер-офицерская вдова, «которая сама себя высекла». Поскольку на протяжении многих лет на крупных состязаниях лаек по медведю и кабану устойчиво выигрывали и до сих пор выигрывают собаки из разных городов, в жилах которых текут крови моих медвежатниц. Пусть это и прозвучало как некоторое бахвальство, но это объективно, а рекламирую я в этом случае не себя, а настоящих медвежатниц, которые, как любят говорить в телерекламе «этого достойны».

Что касается «надутых» москвичей, то их после меня на различных состязаниях «вытягивал» только добрый друг А.Н.Волков, когда участвовал в этих мероприятиях со своими суперсобаками. Да и какая реклама здесь еще нужна, если только от вязок Волчана Волкова (сын Белада) с Вяткой Вязова щенками из трех пометов, завоёваны двадцать одна медаль полевых чемпионатов. А сколько всего чемпионов от  собак с кровями моих медвежатниц - посчитать трудно, но еще больше их работает в лесу у таежников.

На вопросы начинающих собаководов о выборе щенка по полу и народным приметам отвечу следующее. Здесь нужно учитывать ряд обстоятельств:

- кто Вы – промысловик (хотя он такие вопросы задавать не будет) или любитель?;

- где будите содержать собаку – в квартире или в вольере?;

- собираетесь ли Вы разводить собак или категорически против этого?

- Вы охотник или собака у вас просто «дружок»?;

- готовы ли Ваши близкие оказывать Вам помощь в уходе за щенками?;

- есть ли у Вас материальные возможности подращивать щенков в случае их плохого разбора покупателями?;

- имеете ли Вы время для длительных прогулок с собакой( с кобелем) хотя бы 2 раза в сутки при квартирном содержании собаки?.

Все эти факторы следует учитывать при выборе щенка по полу. Кобели, безусловно, прекрасны и имеют массу достоинств: сила, смелость, злоба, постоянная готовность к работе «без перерывов и декретных отпусков», отпадает необходимость ухода за щенками и использования дорогостоящих кормов, особенно при их передержках и подращивании. У меня лично на этот счет мнение однозначное потому, что я охотник и заводчик и поэтому у меня были периоды в жизни, когда я не имел племенных кобелей, но яркие препотентные суки у меня не переводились и у них образовывались хорошие семейства. Мои суки Дина, Куди, Лада, Бойка, Белка, Илга из старых поколений, а также  Гавка, Инга из новых, дали много хороших собак, в том числе и полевых чемпионов и заслуженно пользовались уважением бывалых охотников. Но главная ценность препотентной суки – свобода выбора достойного партнера для вязки, поскольку повязать своего кобеля с яркой препотентной сукой мало кто откажется, тогда как даже с именитым кобелем можно просто остаться без вязок, как это было с моим Бойком и Ингулом, да и с Беладом по большому счету тоже (если бы не выручила периферия). Ведь не его самого вязали часто, а его прямых потомков – отсюда и засилье Белада в родословных. Во всяком случае, я в своей практике делал ставку в основном на сук, хотя в начале из-за отсутствия хороших кобелей, а с их появлением оценил по-настоящему достоинства сук. У сук, безусловно, много известных женских минусов, которые нередко отключают их от промысловой работы в самый разгар сезона и создают дополнительные трудности в выращивании и распределение щенков. Но есть и очевидные плюсы: широкие возможности ведения племенной и селекционной работы по продолжению линий собак; более сильная привязанность к хозяину и к дому; меньшая склонность к бродяжничеству и драчливости; вежливость и аккуратность в быту; чистоплотность и старательность в работе; а что касается смелости и самоотверженности – иная сука «сто очков вперед даст» большинству кобелей из числа отличных работников. Куди, например, всегда была ведущей в парах и показывала яркую одиночную работу.

Трудности с распространением щенков периодически возникают и, как показывает опыт, никакой навязчивой рекламой положение не улучшить. Куда эффективнее работает «сарафанное радио». Причем не «радио пустозвонов», а бывалых охотников, лучше промысловиков, хотя они и не очень разговорчивы. Эти зря хвалить не будут. А уж если похвалили – собака того стоит. Дармоедов в тайге не держат (см. отзывы охотников).

К вопросу о выборе щенка по приметам скажу, что я не верю в приметы. Но многие обращают на них внимание. Даже Л.В.Ушакова, осматривая щенков, когда другие осматривали только прикус, линии головы, разрез и цвет глаз, она еще осматривала и подушечки ног и иногда говорила: - смотрите какой чернолапый и чернопалый (цвет когтей) – зверовик будет; другие считают количество волосков на подбородочном бугорке и если их более трех, то уверяли, что чутьистым будет. На Кировской областной выставке в конце 80 годов около меня крутился дед и с вожделением разглядывал моего Ингула. Я, шутя, спросил: - «…что отец, понравился пес и хочешь прицениться?» На что он мне серьезно ответил: - «….Старики говорили. Увидишь красного пса, да с черной мордой, да черным ожерельем на шее, да с хвостом направо – реку переплыви, а собаку забери». Не знаю приметы ли помогали или что иное, но работал он действительно отменно, а по вязкости даже с перебором, и был как пружина, не получив за жизнь ни одной царапины. Хотя, как я говорил, в приметы не верю и не руководствуюсь ими. Но заветы моего отца, охотника-гончатника, мне пригодились на всю жизнь. Он тоже цитировал стариков и говорил: - «Жену, да собаку выбирают «по знати» их родителей, да всего семейства». Здесь понятие «по знати» использовано в смысле знаниях и умениях работать членов всего семейства (труженики, мастера или разгильдяи, неумехи), но только не статус родовой знатности семейства. Иными словами выбор нужно делать по кровям на генном уровне, исследуя родословную, а еще лучше родословные поколений членов данного семейства. Таким образом, в первую очередь смотреть надо ни кого берете (кобеля или суку), а от кого берете, а затем уже используется принцип узнаваемости собак данного семейства (лучших представителей), то есть по фенотипу и передаче потомству рабочих качеств на генном уровне. Это, конечно, наиболее проявляется на выставках и испытаниях у подращенных щенков, а при осмотре помета обращают внимание лишь на их общее физическое развитие, упитанность, выраженность линий строения головы, разрез и цвет глаз, постав ушей, правильность прикуса, густоту шерстного покрова, подвижность. Я, например, проработав много лет с собаками своей линии, практически безошибочно выделяю наиболее типичных из них среди собак на рингах, хотя никогда в жизни их раньше не видел. Легко узнаю собак Иконописцевских кровей и ряда других линий. То есть, у собак, как и у людей, есть характерные черты и приметы, которые позволяют узнавать в лицо людей и животных, если к ним присмотреться.

При выборе щенка или подращенной собаки совсем немаловажен вопрос у кого берете. Как известно, категории пользователей собак разные и по породе, и по экстерьеру и по рабочим качествам. Основные пользователи собак: охотник - промысловик, охотник, любитель-собаковод; охотник -  заводчик собак определенной линии; тоже, но разных линий; питомник собак одной породы и линии; питомник собак разных пород и линий.

Эти разграничения нужно рассмотреть потому, что у указанных категорий собаководов условия содержания, кормов, работы с собаками разные, но они влияют на качество племенного поголовья, а соответственно и потомства.

- У охотника - промысловика собаки в основном пользовательные, то есть, предназначены исключительно для работы в лесу. Племенной работы либо нет, либо ведется очень ограниченно, как правило, только для себя. Ни дипломов, ни оценок экстерьера чаще не бывает. Им они не нужны. Как правило, очень хорошие работники по интересующему промысловика зверю, но обычно работают все. Яркий экстерьер не гарантирован. Если вяжут собак, то стараются с производителями того же направления профильной работы. Передача потомству рабочих качеств и даже экстерьера не гарантированы, так как нет целенаправленной племенной работы с собаками и чистота породы не обеспечивается, так как не ведется проверки собак по потомству.

- Охотник – любитель - собаковод. Собака может быть любого качества. Много оценок экстерьера и дипломов. Но высокое качество потомства не гарантировано, так как целенаправленной работы с производителями обычно нет и линейность разведения часто не соблюдается. Отмечается погоня за блеснувшими на ринге или испытаниях производителями, без учета достоинств собственной собаки.

- Охотник - заводчик определенной линии. У собак есть все: оценки, дипломы, классное потомство, гарантированная работа по зверовому направлению линии собак. Чистота и устойчивость передачи кровей гарантирована.

- Питомник собак одной линии. У производителей высокие оценки экстерьера, дипломы за работу среднего уровня, так как у держателей питомника не достает времени и возможностей для работы со всеми собаками в лесу, гарантированы чистые крови потомства, его высокий экстерьер и высокие рабочие качества. Последнее, если покупатель не пожалеет «изношенных галош» при натаске щенка.

- Питомник разных пород и линий – характерен хаос в делах, путаница в кровях и бумагах, неоднородность, а зачастую и низкое качество экстерьера и рабочих качеств, но выбор собаки на любой вкус обеспечен. Если в питомнике имеется свой испытательный комплекс, то не исключается подтасовка данных о рабочих качествах собак.

Есть еще вопрос, который я оставил на конец моего интервью, если мои ответы на вопросы посетителей сайтов можно так назвать. Вообще то, этот вопрос заслуживает отдельного рассмотрения, но учитывая, что с этой темой я не однократно выступал в прессе – попробую обойтись более сжатым повествованием.

Вопрос: почему Ваши лайки называются медвежатницами?

Ответ: всем известно выражение «вор-медвежатник». Его не понимают буквально, что этот человек занимается кражей медведей, а лишь только то, что он способен взломать любую защиту ценностей, скажем банка или иного учреждения и вскрыть там сейф. Так и понятие лайка-медвежатница тоже не означает, что эта собака охотится только на медведей. Как бы сказал В.Высоцкий на это «…где на всех найти медведей? – Значит безработица». А по сути – это лайка готовая встретиться с любым охотничьим зверем нашей страны, вне зависимости от его размера и хищнических наклонностей, задержать его до подхода хозяина и помочь ему добыть зверя или защитить от него даже ценной собственной жизни. Чего не могут сделать другие лайки, не относящиеся к медвежатницам. А медвежатницей она именуется только потому, что самой крупный и опасный охотничий зверь у нас – медведь. Конкурент ему тигр, но это краснокнижное животное. А раньше, когда на тигра шла охота, его тоже добывали с лайками. Об этом много писал и рассказывал Валерий Янковский из славного семейства таежников Янковских, с которым я имел счастье познакомиться у моего друга директора - барда А.А.Евсеенко в Суздальском Глохе, где неоднократно с ним виделись и беседовали о былой охоте на тигров. Именно потому, что на тигра не охотятся. У моего дальневосточного друга погибли три лайки-медвежатницы моих кровей, которые в разное время вступали в борьбу с этой «кошкой», не ведая, что она краснокнижная и, что хозяин при этом не сможет помочь своему другу (см. фото).

п.ч. Вулкан 3194/01 Гололобова. Погиб в неравной борьбе с краснокнижным тигром т.к. хозяин не имел права помочь своему верному героическому другу, а Вулкан, разумеется, не знал, что с тигром связываться запрещено.

Вот только, что Левашову А. из Владивостока пришла еще одна печальная весть. На девятом году жизни не вышла из тайги мать моего Гвалткуза – Лада Подтоптанного (ранее Лободы). Такого с нею никогда не бывало, а с кабанами в условиях снежной зимы, после ряда ранений и в отсутствие хозяина она научилась расходиться без больших увечий. Медведи зимою спят. Значит опять виной тому полосатый зверь, с которым просто так не разминешься в тайге, когда хозяина нет рядом. И счет моим погибшим медвежатницам от тигра увеличился, по известным мне собакам, еще на единицу. А сколько их пало у промысловиков безвестными для меня, даже примерно сказать невозможно. Но от этого наши медвежатницы не бросят надежно работать по крупному зверю и радовать нас своей верностью и самоотверженностью, если мы не бросим заниматься этой славной линией зверовых собак (см. фото следа тигра).

Волка, как дикого предка лайки, но более крупного сильного и хитрого зверя с повадками нашей лайки, но более приспособленного к силовой борьбе, мы не рассматриваем. Ведь чтобы именоваться метвежатницами, об этом мы уже говорили на сайте, нужно обладать рядом таких охотничьих качеств, которые у иных лаек отсутствуют, скажем, мягче и правильнее – не ярко выражены. Итак, лайке-медвежатнице необходимы: беспредельная смелость, даже отвага, замешанная на такой же злобе, правильнее сказать ярости, именно к медведю в сочетании с мастерством работы и особенно с одной из его составляющих – ловкостью.

Бытует подогреваемое пушниками мнение, что лайка-медвежатница узкоспециализированная собака и более ни на что не годится. Это глубокое заблуждение. Лайки-медвежатницы – основные собаки промысловиков, поскольку заранее не известно с кем в тайге встретишься. А таскать с собой свору узкоспециализированных собак, накладно, да и опасно. Вдруг не помогут в критической ситуации. Поэтому на медвежатницу у  промысловиков возлагаются все функции на охоте вплоть до работы в упряжке, которую сподручнее было бы делать тоже узким функционерам – ездовым лайкам.

Сколько я себя помню охотником – все мои западносибирские лайки работали все живое из зверья, который попадается в лесу, как принято говорить «от мыши и выше». Но, разумеется, это из животных, по которым традиционно работают лайки. Притом, я не замечал у них отвращения к этой разнообразной работе. Весной лайки помогали мне отыскать «битого» вальдшнепа, летом безотказно разыскивали, поднимали на крыло и собирали добытых уток, проявляли интерес к ондатре, бобру, норке, выдре, активно разыскивали на болотах белых куропаток, тетеревов и глухарей. Осенью и зимой в сезон зверовой охоты, не брезговали белкой и куницей, но предпочитали крупного зверя. Недавно мой коллега, эксперт Тютюник Г.А., охотившийся ранее только на пушного зверя в разговоре признался, что только после того как завел лайку медвежатницу наших кровей (кобель Тагил 8818/09) «смог убедиться на практике, что такое универсальная работа собаки».

Для того чтобы дать исчерпывающий ответ анонимному оппоненту на вопрос почему именно мои собаки называются медвежатницами и не мною лично, хотя я горжусь таким признанием их заслуг охотниками-промысловиками, понимающими тонкости медвежьей охоты – мы должны согласиться с утверждением, что принадлежность к этой группе собак определяют их крови, устойчиво передаваемые по наследству потомству, то есть определяющие предрасположенность их к работе по крупному хищнику. Ведь не секрет, что далеко не всем «засветившимся» медвежатникам удается удержаться в этом звании, если крови оказались не препотентными. В этом случае производитель как мотылек  - бабочка однодневка, только засветился, мелькнул и сгорел, не оставив после себя ничего, - ни тепла и ни потомства.

Вопрос живучести линий медвежатников не праздный, особенно для молодых лаечников, поскольку опытные заводчики знают, что линии классных производителей живут очень недолго, если племенная работа с ними не ведется постоянно и целенаправленно. Обычно линия какого-либо яркого производителя проживает 3-5 поколений и постепенно исчезает.

Проходит время, и о ней иногда забывают совсем, хотя большинство из этих линий заслуживают того, чтобы жить много дольше, может даже столько, сколько захотят люди, заинтересованные в этом. Оговорюсь сразу – это мой постулат, видимо весьма спорный, не подтвержденный никакой теорией и выведенный на основе собственных умозаключений, но главное – проверяемый и подтверждаемый практикой. В начале моей кинологической работы, а точнее работы в кровном собаководстве у меня было лишь большое желание иметь яркую зверовую собаку, что видимо присуще многим любящим зверовую охоту людям. Когда же я увидел Глазуновских кобелей – я понял, чего именно я хочу, но как это получить в то время ещё не знал. В конце концов, всё получилось, как обычно говорят «методом движения на ощупь с подталкиванием коленом под зад». На ощупь потому, что не было 100% уверенности в успехе. А в качестве «колена под зад» выступало горячее желание добиться задуманного. Ведь это у нас в православии кровосмешение считается грехом, а в исламском мире, как я слышал, жениться на кузине не только нормальное, но даже предпочтительное явление. Из-за этого у них семейные узы и кланы, (семья в целом и её связи) крепче, и исламский мир не вырождается, как следовало бы из теории вреда кровосмешения, а успешно процветает и развивается. Да и в животноводстве инбридинг, а попросту целенаправленное и осмысленное кровосмешение – метод закрепления кровей лучших животных и их воспроизводства. Вот я и начал экспериментировать на свой страх и риск на своих собаках ради достижения намеченной цели. Ну и чего ты добился, спросите Вы? – «Анафемы» со стороны племенного сектора МООиР и всяческого зажимания моих собак, но это когда и где было для них возможно, то есть доставали их руки. А с другой стороны я получил тех производителей, о которых мечтал. Они дали прекрасный племенной материал, устойчиво работающий и в лесу и в племенном разведении. От них получено много ярких собак уровня всероссийских полевых и выставочных чемпионов и просто блестящих работников и производителей. А широко известные Белад и Ингул в ряду медвежатников шли у меня уже в шестом поколении, начиная с Глазуновских собак. Жаль, что яркий и старательный работник Боек- первый напарник Белада не попал в эту славную плеяду, не успев оставить потомства, благодаря стараниям племенного сектора МООР. Хотя надо признать, что тогда бы не всплыл Ингул. От Белада и Ингула появились выставочные и полевые чемпионы и линейные производители Волчан и Волгарь у Волкова А.Н. в Москве;

п.ч. Буран и п.ч. Кенар у Борисенка А.К. в Белорусси;

 

п.ч. Беркут у Рябова В.А. в Удмуртии; Бел и его потомок ч. Чук у Савицкого в Тюмени; Сироткинские Всероссийские полевые чемпионы в Горьком;

ч. Хват Грещишена;                                                                       Филатов А.А. с а.п.ч. Лютый и Зъяр 

абсолютные всероссийские полевые чемпионы Зъяр и Лютый,  прославившие А.А Филатова и Вологду; были и ещё яркие собаки в Татарстане, Новгороде, Пскове, Ульяновске и других городах. Но главное гнездо промысловых собак-медвежатниц, где с ними серьезно работали, сформировалось на Дальнем Востоке в Приморье, где Константин Евгеньевич Гололобов собрал ряд прямых потомков моих собак, а так же их потомков первой генерации от собак указанных выше заводчиков и, грамотно используя зоотехнические приемы (его образование позволяло ему это делать), сумел сохранить и приумножить число производителей, несущих крови моих собак до настоящего времени, за что ему низкий земной поклон и большое человеческое спасибо. Ведь подаренный мне Костей щенком Гвалткуз (в обиходе Гвалт) для продолжения мною племенной работы с этой линией лаек (а было заведено в Москву для воспроизводства пять щенков, но остальные четыре пропали) является представителем уже 15 поколения медвежатников, а его внучки: - п.ч. Веста, п.ч. Вага и Вега, а так же внук п.ч. Валдай А.Вронского от моей Гавки и Вагая Волкова, уже представители 17 поколения медвежатников, а уже и у них имеются щенки, как и у Злыни Филатова А.А.(тоже дочь Гавки). Есть щенки и у п.ч. Агата Вронского А.

(от моих Гвалта и Инги – внучки Зъяра). Прекрасно работают собаки из четырех пометов от Гвалта и Тайги Бурутина (тоже внучка Зъяра Филатова). Повязаны дочери Гвалта и Инги – Гринга и Гиня, а так же Лайма – однопометница Гавки с прицелом закрепления прекрасно зарекомендовавшей себя крови уже стареющего и очень мало используемого Гвалта. Короче, есть планы и задумки и они реализуются и я уверен, что в ближайшем будущем число колен лаек-медвежатниц, до даты которого я втайне мечтаю ещё дожить, превысит 20 поколений, чего в истории отечественного охотничьего собаководства, по-моему, ещё не наблюдалось, а линии моих лаек медвежатниц в этом году исполняется 46 лет. Ведь это феномен. Линия медвежатниц через 4 года отметит полувековой юбилей. Это событие дорогого стоит, так как показывает пример живучести линии. Алгоритм решения этого вопроса для меня лично понятен, я его сейчас широко использую на своих собаках. Если будет осечка – поможет отбор и выбраковка, но надеюсь все же  на удачу без потерь. Хотя еще раз подчеркиваю, что никакой теорией он не защищен, но я могу и не знать теорий генетики, а удача очень нужна для сохранения линии, и не только моей. А с высоты позиций «нашей ведущей охотничьей организации» – «секции лаек Московского общества охотников и рыболовов» этот алгоритм все равно порочен, так решили наши «теоретики» от собаководства – только не известно из каких источников у них такие знания. И они зачастую даже теперь не считают целесообразным выдавать моим собакам справки о происхождении до выставления собак на выставку. Хотя и там по всем позициям они завоевывают высшие титулы и идут в «головках» рингов, а главное, получают широкое признание у промысловых охотников, тогда как собачек наших «корифеев» секции лаечников вершащих судьбами отечественного собаководства, среди лаек-медвежатниц не просматривается.

Для иллюстрации правомерности утверждения о том, что мои лайки по крови являются медвежатницами, и во многом благодаря усилиям К.Гололобова, давайте рассмотрим родословную моего Гвалткуза, которого я сейчас считаю основным носителем кровей моих старых собак. Родословная Гвлткуза начиная с производителей шестого поколения – братьев по матери ч.п.ч. Белада 4950 и п.ч. Ингула 6623 в правомерности, причисление которых к отряду лаек-медвежатниц, надеюсь, сомнений не возникает, исходя из списка оставленных ими прославленных потомков медвежатников и их собственных достижений. Что же мы видим из родословной Гвалта?

Гвалткуз носить такого набора кровей таёжных работников, собираемых в течение 45 лет, которого никогда не было, да, видимо, и не будет в истории отечественного лайководства, поскольку это долгие годы работы, К. Гололобов в Москве, а главное - уже нет того прекрасного племенного материала ( хотелось бы в этом ошиьиться). Вайс-Дунайчики и им подобные для этих целей вообще не пригодны, о чем поговорим в следующей моей статье.

 

Промысловые охотники братья Дьяченко с молодым поколением медвежатниц, потомков Вабика от разных сук

Вабик Гололобова(ранее Дьяченко)

Вилим Гололобова

Работа Вулкана Гололобова и Динги Попова

 ВСЛ Тис Гололобова и ЗСЛ Лада Лободы(мать Гвалта) на промысле

Попов В.С. с Боем Посяды И.Г.

Из 16 собак четвертого колена (поколения) – 4 сам Белад и 4 его потомки; 5 собак – потомки Ингула, а не относятся к числу моих собак лишь 3 – Айна Прышкина, Дик Иконописцева, да Герда Косенко, которые, безусловно, были нужны для разбавления кровей моих собак и их потомков, всех являющихся препотентными производителями, и поэтому, не должны бы существенно повлиять на итоговый состав крови Гвалта, особенно если учесть, что в третьем колене его отца и матери крови моих производителей были еще усиленны подключением кровей двойного инбридинга на Глазуновских собак, Дину, Куди, Ладу, Беркута, через Билгу, полученную от вязки Белада с его племянницей Илгой -  дочкой Ингула (в качестве пояснения небольшое примечание: Ангара 2997/00, встречающаяся в третьем колене родословной Гвалта у отца и матери, инбридирована III на IV на Белада; Умка 9410/10 – дочь Ингула; Вулкан II 0749/04 – сын Умки; Илга Удм.170 – дочь Ингула). Кстати однопопометник Билги-Бел Савицкого положил начало Тюменской линии славных зверовиков через ч. Чука Савицкого. Таким образом, долгожительство линии медвежатников у Гвалта обеспечено тем, что Ангара 2997/00 Ушакова Ю.А. явилась продуктом инбридинга III-IV на Белада, следовательно, линию медвежатников после четвертого поколения Тагила 8587 и Чуи св. 565 следует увеличить еще на шесть колен из-за присутствующего там Белада. Таким образом, четвертое колено Главткуза было  просто «залито» кровью моих собак (13 из 16 голов) еще и усиленной в третьем колене. Потому дискутировать сейчас вопрос о решающей роли присутствия в четвертом колене родословной Гвалта производителей иных кровей, который поднимают некоторые из «продвинутых» участников форума, выглядит не очень доказательным, хотя, как я уже отметил, без этого вести племенную работу тоже видимо нельзя. А может всё-таки можно? Ведь это всё же не канон, а лишь предположение, которое нужно проверять. Однако пока рисковать не будем.

Таким образом, наличие у моих собак 18 поколений медвежатников мы доказали и ждем продолжения, которое на подходе. А что из этого следует? А следует только то, что у представителей этой линии с момента их рождения уже заложена предрасположенность к работе по крупному зверю (белка ведь тоже зверь, но мелкий) и по медведю в частности. Более того, что эта предрасположенность проявляется с раннего возраста и нередко без предварительной подготовки. Таким образом, молодые собаки, по сути ещё щенки собак медвежатниц иногда в возрасте от полугода, без натаски и даже вообще не бывавшие в лесу в первого обнаружения зверя начинают его облаивать, а разлаявшись, переходят к атакам, то есть проявляют к нему резкую неприязнь (злобу) и большую смелость, что не характерно для лаек, не относящихся к этой славной когорте. Скажем, к чистым пушникам, которых я искренне уважаю, но по-настоящему люблю только отважных и злобных к зверю медвежатниц, а ещё лучше универсалов, к числу которых всегда относилась наши собаки, позволявшие охотникам добывать всё, что их интересовало и уверенно чувствовать себя в любой обстановке в лесу.

п.ч. Вулкан Гололобова с раннего возраста познал "прелести" медвежьих и других зверовых охот и не раз выходил победителем и оставил после себя многочисленное рабочее потомство

Медведь остановлен (все собаки, кроме ЛВС Тиса, близкие или ближайшие родственники Гвалткуза)

Так работали по кабану: отважные красавицы Юрга - тетка Гвалткуза(первая справа), Лада Лободы - мать Гвалткуза(рыжая), Тис Гололобова(слева)

Отличалась Лада (мать Гвалткуза) и на медвежьих охотах

"Сражен таёжный властелин, под тушей тает иней свежий" (из стихотворения посвящения Гололобова К.Е.).

 

Для иллюстрации сказанного предлагаю Вам посмотреть отдельные эпизоды таких первых знакомств щенков медвежатников со зверем (фотографии, видео и отзывы промысловиков).

Первая ознакомительная работа 8-ми месячного Гвалткуза по медведю. Вкус мороженой медвежатины знаком Гвалткузу с детства, а какова на вкус свежатина? Надо попробовать.

Блестяще дебютировала в работе по подсадному медведю Лехта Щербининой А.А.(от Гвалта Григорьева и Урга Васильева) в возрасте, чуть менее 10-ти месяцев, проявив фантастическую вязкость( 20 баллов из 20), смелость и злобу, работая с хватками, в том числе и не по месту, за что оценка ей была снижена на 10 баллов, но 74 баллов для дебютанта, согласитесь, очень здорово. Примерно такую же работу в 7 месяцев (рождение 25.05.2012г.) по сеголетку кабана, а в 9 мисяцев по медведю и барсуку во Фрязево показали однопометники Майка и Мулат братьев Макаровых от Гвалткуза и Примы Н.Макарова.

 

Просмотрев представленные видеоматериалы и прочитав отзывы отдельных пользователей собак можно заключить, что собачки эти совсем не рядовые и заслуживают того, чтобы на них обращали внимание избранные племенники из общественности, если они хоть как-то заинтересованы в повышении качества лаек в регионе, я уж не говорю о масштабах страны. До сегодняшнего дня я видел от них одни препоны да хулу, но сами-то они ничего дельного не предлагают, да и не делают. Может не тех выбрали? Не надеясь на них, я постарался обеспечить тылы, чтобы сохранить уникальные крови Гвалта, хотя бы до 50-летия линии медвежатниц и держу ещё трех ярких, многообещающих кобелей и несколько сук от Гвалта (пока не решил, сколько оставить), которые смогут обеспечить продолжение линии медвежатников. Держат так же моих собак и мои друзья: Бурутин Е., Васильев Е., Вронский А., Кравчук В., Лебедев В., Левашов А., Хритошин В. и др. Многие из их собак уже проявляли себя как блестящие работники при отличном экстерьере, другие пока на подходе и надеюсь, что оправдают надежды владельцев и мои тоже. А оценят эту линию по достоинству как обычно – после ухода производителей, а заодно и их владельцев.

В заключение хочу ещё раз озвучить выявленную экспериментом аксиому, высказанную в моих предшествующих статьях и выступлениях: - «Медвежатницами не становятся, ими рождаются». А может просто я пока не знаю метода, как научить, скажем, мягко, осторожную лайку не бояться медведя и развить у неё яростное к нему отношение? Подскажите, кто знает. А сейчас пока надо научиться тому, чтобы сберечь то, что уже имеем.

Уважаемые коллеги по увлечению. Я умышленно оставил пока без комментариев отзывы на свой проект правил испытания лаек по медведю с тем, чтобы не навязывать Вам своего мнения о Ваших высказываниях. Думайте, предлагайте, поправляйте. Потом вместе всё обсудим. Ваш В.Григорьев.

Ответы охотника промысловика Подтоптанного на вопросы А. Левашова

"Гвалткуз" Григорьева В.А. Я возил на вязку, обеих своих сук к Гвалту, может Вы уже в курсе?

Сейчас обе ощенились.Хочу себе оставить кобеля от старшей суки(Чили). Расскажите про Вашу

суку (Ладу).Меня интересует ее охотничья "биография".

1.Какой у нее поиск?

2.Взкость?

3. Отдача голоса ?

  1. Смелость/злоба?
  2. Какого зверя работает, и характер работы?
  3. Возврат
  4. Самостоятельна, или предпочитает работать в компании?
  5. Что передает через себя потомкам, если есть такие наблюдения, (из характера и экстерьерных особенностей) ?

Буду очень признателен, спасибо. С У в. Андрей.

Андрей привет! Костю знаю, про Ангару и у него нет подробной инфы. Ладу я выкупил у охотника по совету Кости, т. к. ее хозяин не хотел ее вязать, ему это было не интересно, а она носительница прекрасных кровей собак Григорьева В.А.которых и у нас в "чистом" виде почти не осталось. Скажу сразу без приукрас т.к. в этом нет нужды, собака у нас известная. Лада помимо того что прекрасная охотница, она ценна как производительница. От разных кобелей давала рабочих, жестких собак, хотя некоторые суки работали не так жестко. У нас из всех пометов практически не осталось кобелей, погибли, в основном на звере. Теперь по вопросам.

  1. Поиск широкий (у нас нет загонных охот, плотность зверя невысокая и один из главных критериях к лайке это поиск, зашел в тайгу и вся надежда только на собаку)
  2. Очень вязкая. Если не до убоя, то до последних сил. Для нас такие собаки главные. В любое время выставлю и сработает на диплом.
  3. Смелая в меру, злобная. ( дома в том числе и строгая к людям к ней не лезь не тронет)
  4. Работает кабан, барсук, медведь. Кабана осторожничает, т.к. была бита в молодости, но подсвинков и свиней работает жестко, барсука так на разогрев за счастье. Вот к медведю у нее страсть. Если есть в угодьях где прохожу найдет обязательно. Прежний хозяин с ней побил медведя предостаточно. Она была бита медведем, оторвано пол хвоста, но стала к нему еще злее. Лично я за два сезона с ней одной взял трех разных по величине, не считая других где были другие собаки. При работе на ходовом медведе четко выраженная злоба в голосе, постоянные определяющие хватки атаки с заходом на круг, но кружит не постоянно. Сложно лайке в наших лесах работать на кругах. Пару раз видел, что хватает уходящего, но в своре. Сложно рассмотреть четко работу. Убил и ладно. Немного поясню по медведю. В основном белогрудка, если собаки наседают старается залезть на дерево, хотя часто уходит ходом.
  5. С возвратом проблем не было. В любых угодьях, находит.

Работает хоть одна хоть в другими, даже с незнакомыми собаками. Не драчлива, но серьезна. К ней не лезь и ладно.

По потомкам. У всех которых знал сильная вязкость, страсть, хороший поиск, кобели от нее на притравках работали жестко с хватками. Это основная причина ее выкупа. Из сук -у ее бывшего владельца Лабоды В. осталась сука Шишка из помета Гвалткуза жесткая сука битая сильно медведем, но продолжает работать. У меня сейчас ее 2 летняя дочь, что же в линии Белада. Очень страстная, смелая, работает зверя с хватками вт. ч. и медведя, но излишне возбудима. Так же независима, предпочитает ходить в одиночку. Поиск хороший. Лада в холке 58 см. сухая, сырых потомков не видел. Глаз темный, но у некоторых потомков т. карий. Светлого глаза не видел.

Это из хорошего. Из недостатков- У Лады сорван голос, и у некоторых ее потомках голос звонкий, как бы тонкий, часто срывают. Крупное ухо и кругловатый глаз, есть потомки с отсутствием премоляров. Излишне возбудимы. Ладе в марте 9 лет больше не вяжу. Не знаю как выставить в письмо фото. Если что то еще интересно спрашивай. Щенка оставляй обязательно.

Андрей привет!. К нам приезжает Рябов В. А. Так вот он увидел на охоте племянника Лады Езара это по крови один в один Гвалткуз(материродные сестры, а отец Амур).посмотрел его на ходовом медведе и был высокого мнения о нем, щенков заказал. Хороших собаку нас хватает. Но у нас есть существенное отличие от западных регионов- полностью отсутствует гонка за любого вида п. ч., ч. Собаки только для охоты. Есть конечно и диванные куда без них, но у нас все про всех известно. Кто как охотится, что добывают и как. Если я хочу отследить какую то собаку, будь она у охотника, либо у не охотника, я про нее достаточно узнаю правды. У нас очень много простых охотников которые держат породных собак, очень рабочих, но им побоку выставки, испытания. Погибает собака, покупают заново, как правило от зарекомендовавших и и вперед. Вот потому в наших родословных много собак без дипломов, но это не значит что они все не рабочие. Насчет напористых и кусающих. В "Григорьевских" по крайней мере у наших, таких тоже хватает. Немного но довольно часто получаются. Отец Гвалткуза Амур, если бы был у вас на западе, то несомненно был бы с неплохой приставкой перед кличкой. Высшая злоба, плотная именно очень плотная работа по медведю на постоянных кругах, высшая вязкость и обалденная ловкость. После его работы медведь еще полчаса лежал отдыхал, так он его выматывал. Выставился несколько раз, получил трешку по старым правилам, где на 3 нужна хватка, и все. Очень рано погиб, Такой же и его брат Бай, с которым в тайге добыто немало медведей, а имеет несколько трешек. И таких собак немало. Вабик был у заготовителей мяса. Рекламу не делали, скорее наоборот, что б не украли( это уже поз же стало известно)Это о многом говорит. . Какой бы не был Вабик, но он дал при немногих вязках почти всех рабочих собак с разными суками. В первую очередь работающих по медведю. У меня до Лады бала ее полусестра по Вабику Гроза (я ее в 3 летнем возрасте выкупил у тех же заготовителей мяса, она к тому возрасту была 11 раз рубана кабаном, последний раз очень сильно, с выпуском кишок еле спасли после этого перестала работать крупных секачей, а для хозяев главное много мяса) так с этой сукой в одиночку я добыл несколько неплохих медведей, подсвинков брала, но не более. Фоток немного, видео есть, но это все не о чем -собака треплет убитого зверя. Так что верь на слово Кстати где-то на сайте толи у вас толи на доге есть фото Григорьевских собак там есть фото трех собак, где один русач держащих подсвинка. Посередине Ладау Привет Андрей. Переписку можешь показать Григорьеву В. А. и от меня добавить, что если бы на сегодняшний день у нас в Приморье можно было вести линию Белада в чистом виде. Лично яда и большинство охотников даже бы не замарачивалась привозом собак других линий~от добра добра не ищут. С ними добывают и мясо и пушнину, кто на что горазд. Но увы это на сегодня невозможно. Так же передай ему огромное спасибо за таких собак, благодаря Косте у нас фамилию Григорьев знает почти каждый охотник держащий лаек и произносится она с большим уважением.

 

 

Отзыв охотника промысловика М. Редькина

Владимир Александрович. Здравствуйте. Как я уже говорил кобель привезен щенком из г.Омска. Кличка Уран, возраст 1год 2месяца,кобель среднего роста 60-61см. сухого крепкого типа сложения, очень подвижны., Достаточно хорошо растянут, с красивой породной головой и высоко поставленными ушами. Зубная формула в норме. Имеет ярко выраженную охотничью страсть, работать начал рано. Первого облаял глухаря, потом начал находить и облаивать бурундуков и белок. С открытия сезона охоты, стал его брать на охотучасток. Первая встреча с медведицей и двумя медвежатами - нашёл и облаивал с близкого расстояния, правда все обошлось хорошо, медведица попалась не агрессивная. Очень хорошо стал работать по копытным это лось, изюбр, олень. Работает по норке, недавно поймал косулю но так как опыта еще нет давить, она вырвалась и убежала. С открытия промысла соболя кобель стал работать и по этому виду, правда не всегда продуктивно, так как местность каменистая и добыть его редко удается. В общем кобель очень перспективный с широким поиском, вязкостью, прекрасно ориентируется на местности. Недостатки - гоняет зайцев, но я думаю это пройдет. Я охочусь с лайками более 35 лет и мне есть, что сравнить в реальной охоте. Для первого сезона в его жизни, это очень хорошо. Кабана и барсука у нас нет. Михаил.

 


 

____________________________________________________________________________________________________________________________________

Серия статей

Статьи старые, проблемы прежние.

Статья№3

РАБОТА СОБАК В ПАРЕ
Статья из журнала "Охота и охотничье хозяйство" №11 1987г.
В. ГРИГОРЬЕВ, эксперт-кинолог
Многолетний опыт участия в испытаниях лаек по вольному и подсадному зверю, а также оценка их на выставках невольно наводят на мысль о несовершенстве отдельных правил, прежде всего при комплексной оценке собак, работающих в парах (смычках) или сворах.
Каждый охотник, и тем более эксперт-кинолог, знает, что продуктивность и эмоциональность охоты с хорошей парой (смычком) собак неизмеримо выше, чем с одной даже очень хорошей собакой. В наибольшей степени это проявляется в работе лаек по копытным и медведю, а у гончих и борзых — по зайцу.
Тот, кто хоть раз видел такую работу, думаю, поддержит меня. Тем же, кому этого не доводилось, настоятельно советую попасть на охоту или хотя бы на испытания, где будут участвовать хорошие, сработавшиеся пары или смычки собак, и тогда, я уверен, число собаководов-любителей, желающих иметь пару или более  собак, существенно увеличится.
Красота и музыкальность смычка гончих, картинная стремительность скачки и угонок собранных в пары и своры борзых и, наконец, неудержимая ярость, молниеносная расчетливость и до неправдоподобного отчаянная смелость пар лаек неоднократно воспевались в произведениях классиков охотничьей литературы, и мне трудно что-либо добавить к сказанному. Но все же не могу удержаться и не рассказать о своих эмоциональных потрясениях, вызванных работами пар и смычков охотничьих собак.
В юношеские годы мне немало пришлось поохотиться со смычками гончих, хотя сам я в ту пору держал лишь одиночных собак. Несмотря на неплохие рабочие качества этих собак и массу положительных эмоций, полученных от охоты с ними, могу сказать, что впечатления, оставленные музыкой гона смычков русских гончих И. И. Трипанина и В. К. Гаврилина, русских пегих гончих егеря Тирибровского охотхозяйства (фамилии теперь уже и не припомню), вытесняют впечатления от работы собственных гончих собак-одиночек.
Впервые смычок гончих я услыхал примерно 30 лет тому назад, когда охотился со своею гончей Волгой на лисиц, которые были, к сожалению, ее слабостью. Прихватив след на краю леса, Волга погнала зверя в сторону оврагов, где лисьи норы были кем-то здорово раскопаны и не годились для норения, а затем по дуге стала удаляться левее и левее и сошла со слуха. Я медленно продвигался по просеке к знакомому лазу, где обычно и проходит лисица, как вдруг в каких-то двадцати-тридцати метрах в густом кустарнике услышал характерные для гончих, помкнувших зверя по зрячему, азартное «авь... ВИ...ВИ... авь...вявь...вясь...ви...авь...авь...», и полилось. От неожиданности я встал как вкопанный. Как могла моя собака, только что сошедшая со слуха, вдруг оказаться рядом и погнать зайца, да еще и не своим голосом? Здесь был плаксивый фальцет с подвизгом и переливами флейты, очень приятного тембра. У моей же выжловки голос был значительно ниже и до плаксивых тонов никогда не доходил. Растерянность моя была вызвана тем, что в наших краях не было других охотников, державших гончих, а охотники из дальних деревень в этом лесу не охотились. Не прошло и полминуты, как к голосу флейты присоединился басовитый тромбон, и полилась музыка, которой ранее мне слышать не приходилось. Гон шел рядом. Зайчишка-белячок петлял по кустарникам на небольших кругах, не удаляясь к крупному лесу, и я мог с упоением наслаждаться музыкой гона. Голоса собак были подобраны на редкость удачно и заставили меня забыть даже о своей собаке, которая вскоре прошла вслед за лисицей, тем самым знакомым лазом. Но я до него так и не дошел, поскольку не мог оторваться от этой новой для меня музыки. Впечатления были такие, как на хорошем концерте, когда виртуозы-музыканты, исполняя произведения Чайковского, Сен-Санса и других великих композиторов, заставляют вас воспринимать музыку всей душой, вызывая озноб и увлажняя ваши глаза. Подходить на чужой гон, как известно, у охотников не принято, но, завороженный, я все же продвинулся в глубь кустарника. Очень уж хотелось взглянуть на неизвестных «музыкантов». На втором кругу мне это удалось, когда зайчишка внезапно выкатил из-под ближайшей ели, приостановился перед прогалиной, настороженно поводя ушами, а затем одним прыжком сиганул через эту узенькую просеку и торопливо протопал в пятнадцати шагах от меня. Собак долго ждать не пришлось. Рослый, большеголовый, багряный в чепраке выжлец и изящная багряная выжловка вломились на ту же просеку разом, с опущенными головами и приподнятыми гонами, уверенно шли по следу, мастерски исполняя любимую всеми охотниками мелодию преследования зверя. Я знал, что владелец собак где-то рядом. Ведь заяц был поднят около меня, и добыть его здесь было наиболее вероятным. Но владелец собак не стрелял. Как потом выяснилось, в этот раз он пришел в лес вообще без ружья и тоже упивался мелодией гона. Так я впервые познакомился с однопометниками Бушуем и Пургой — смычком русских гончих В. К. Гаврилина.
С самим владельцем смычка, недавно переехавшим на постоянное местожительство в нашу деревню, знакомство состоялось несколько позднее, поскольку прозвучавший вдалеке выстрел, а затем и прекратившийся лай Волги подсказали мне, что кто-то пренебрег этикой охоты и добыл лисицу из-под моей собаки. Коль скоро это произошло, не оставалось уверенности, что и сама собака не попадет в нечистоплотные руки, и мне пришлось поспешать в ту же сторону и трубить своей Волге, которая, к счастью, вскоре вернулась.
После этого у нас с В. К. Гаврилиным было много совместных охот, масса впечатлений. Охотился я и со смычками других владельцев, но тот первый для меня гон зайца навсегда запомнился, как запоминается нам на всю жизнь первая любовь, первое свидание, первый крик собственного ребенка и многое другое первое, что делает нашу жизнь красивее, наполненнее и что помогает нам в конечном счете легче переносить все трудности и невзгоды.
Своих борзых держать мне не приводилось. Охота с ними специфична и требует простора, которого, к сожалению, у нас в Подмосковье нет. Но травли зайцев и лисиц смычками хортых и русских псовых борзых, которые мне привелось наблюдать много лет назад в Карагандинской и Павлодарской областях, полные динамизма, красоты и вместе с тем охотничьего трагизма, когда увернувшийся от угонки одной собаки зверь попадает под бросок второй, до настоящего времени стоят перед глазами.
И, наконец, о работе пар и групп лаек. С этой породой я охотился более 20 лет. Держал лаек карело-финской и русско-европейской пород, но на протяжении последних 15 лет работаю только с западно-сибирскими и держу их по две-три. Я их тщательно подбираю, готовлю к работе и затем уже (говорю это без малейшей тени бахвальства) могу выставлять в любом сочетании как на испытаниях, так и на охоте. Причем из этих сработавшихся 2—3 собак каждая одинаково успешно работает с любой подставляемой к ним, лишь бы те не были драчливы и хоть немного помогали в работе.
Следует отметить, что эти так называемые «сугубо парные собаки» и в индивидуальной работе показывали достаточно высокие результаты (на диплом II степени). Но надо хотя бы раз увидеть, как три лайки берут кабана «в треугольник», чтобы понять всю прелесть охоты с группой собак. Всякую попытку зверя атаковать одну из собак две других пресекают молниеносной атакой сзади. Кабан в этих ситуациях быстро успокаивается, то есть прекращает попытки уйти или атаковать собак, и, забившись в какую-либо «чапыгу», стоит относительно спокойно и только злобно фыркает. В отличие от некоторых других пород собак лайки никогда не теряют чувства меры и даже в групповой работе не бросаются самостоятельно давить кабана весом более 70 кг и четко работают на его удержание. Но после выстрела, независимо от его результата, азартно бросаются помогать хозяину добыть кабана, какого бы веса он ни был. В этих случаях не всегда удается  избежать  увечий собак.
А как работающие вместе собаки знают голоса друг друга! Находясь в поиске, они, заслышав взлаивание одной из собак, тут же мчат к «удачнице», хотя на голоса чужих собак практически не реагируют, что приходилось наблюдать неоднократно. Сразу предвижу возражения оппонентов из числа тех, кто не держал пар собак: вот так они и «выезжают» одна за счет другой. Могу с уверенностью утверждать, что ничего подобного нет. Свидетелями могут быть многие участники товарных отстрелов кабанов, которые мы осуществляли в Московской области с тремя теперь уже бывшими моими элитными лайками Куди, Аядом и Беркутом в конце семидесятых и в начале восьмидесятых годов. Были случаи, когда эти три собаки в разных концах лесного квартала находили по кабану и, несмотря на отвлекающий лай «коллег по работе» и даже наши выстрелы, держали своих кабанов до победного конца, то есть давали возможность взять всех трех по очереди. С парой лаек на коллективных охотах в Литве вдвоем с напарником из местных охотников мы заменяли 15—20 загонщиков и работали не менее результативно, да к тому же избирательно, позволяя добыть за день охоты до 7—8 кабанов.
На пушном промысле охота с парой лаек более добычлива, чем с одной собакой, так как одновременно обыскивается и опромышляется гораздо. большая площадь угодий. Налицо интенсификация промысла без увеличения числа охотников.
Все это свидетельствует о том, что охота с парой лаек вообще и охота по зверю в частности — существенно результативнее, чем с одной собакой. А если сюда добавить положительные эмоции охотника, вызванные красотой работы пары собак, то приводить дальнейшие доводы, видимо, не имеет смысла.
К тому же в парах собачьи способности и возможности раскрываются значительно раньше, чем у одиночек, и уже к полутора годам можно увидеть практически все, что должно ожидать от молодой собаки в будущем. У собак-одиночек отдельные рабочие качества не выявляются до двух-трех лет, а при ограниченных возможностях могут остаться нераскрытыми до конца жизни собаки. А это наносит ущерб племенной работе с породой.
Именно по этим причинам многие охотники стремятся держать не одну, а две или даже три однопородных охотничьих собаки и создают из них хорошие рабочие пары (смычки), а иногда и группы собак.
И уж поверьте, главное здесь заключается отнюдь не в «коммерции», как это любят представлять отдельные недобропорядочные и завистливые люди, а именно в том огромном наслаждении, которое доставляет работа хорошей пары.
Ведь подобрать собак в пару далеко не просто: нужно, чтобы они не были «разноногими», то есть имели бы одну скорость хода, чтобы голоса их (это касается в основном гончих) были подобраны с точностью хорошо настроенного клавесина, чтобы собаки имели примерно одинаковую злобу, смелость, ловкость, чутье. Если же каких-либо из этих качеств, хотя бы у одной из собак, нет, то хорошей пары (именно о хороших я веду речь) безусловно не получится. А случайно собранная, плохая пара, в которой одна из собак не отвечает высоким требованиям, все равно, согласно действующим правилам, выше диплома III степени никогда не получит. Это отнесет обеих собак на выставочном ринге комплексной оценки на ранг ниже, чем собаку с дипломом III степени, полученным в индивидуальной работе. То есть сегодня при действующих правилах создавать посредственные пары нерационально.
Вот здесь мы и подошли к главному. Как же расцениваются рабочие качества собак, работающих в парах? По действующим правилам испытаний, паре за рабочие качества выдают один общий диплом, баллы за который при комплексной оценке на выставке делят между собаками поровну, то есть пополам. В итоге собаку из числа перводипломниц, работавшую в паре, расценивают вместо 40 баллов только 20 баллами. Собаку, получившую диплом III степени индивидуально, расценивают 30 баллами. На практике же получается, что, скажем, собака-берложница, которая боится приближаться к медведю или кабану ближе чем на 3—4 м, не говоря уже о том, чтобы дать хватку по месту, гордо идет в голове бонитировочного ринга, а пары собак с рабочими дипломами I и 11 степени шествуют в хвосте. Для проверки правомерности такой оценки попробуйте поэкспериментировать и предложите владельцу такой пары поменять одну из его собак на ту самую берложницу или утятницу с дипломом III степени, волею действующих правил продвинутую в «головку ринга». В лучшем случае владелец пары не удостоит вас даже ответом, тогда как предложение обратного обмена вряд ли вызовет такую реакцию и скорее всего будет сопровождаться хорошей доплатой со стороны владельца этой берложницы.
Возьму на себя смелость утверждать, что существующие правила оценки рабочих качеств собак, работающих в паре, не способствуют выявлению действительной ценности собак для охоты и сделали слово «пара» чуть ли не «ругательным» словом, что не способствует появлению хороших пар, смычков и свор.
В практике испытаний постоянно приходится сталкиваться со случаями, когда владельцы лаек-берложниц настоятельно просят владельцев пар лаек с рабочими дипломами составить временную пару и дать возможность притравить эту берложницу, чтобы довести ее до рабочего диплома. К сожалению, более 90 % этих берложниц так никогда и не решатся перешагнуть роковую черту, отделяющую ее от рабочей собаки, то есть не могут приблизиться к зверю на предельно короткое расстояние и сделать хотя бы одну хватку. Рабочая же собака из пары независимо от того, кто вышел ей помогать, продолжает дерзко и злобно атаковать зверя и делать сильные хватки.
Чтобы прекратить в дальнейшем дискредитацию настоящих рабочих собак на рингах комплексной оценки, в правилах необходимо записать, что каждая из собак, входящая в пары, за полученные дипломы расценивается теми же баллами, что и собака, получившая диплом в одиночку. Но приоритет на рингах комплексной оценки при равных дипломах за рабочие качества должен отдаваться собакам, получившим их в индивидуальной работе. Таким образом, конкурировать между собой будут лишь собаки с равными дипломами, но не берложница с неконкурентоспособной в настоящее время перводипломницей из пары. Этим мы исключим возможность необоснованного ущемления интересов владельцев рабочих пар собак, повысим их заинтересованность в воспитании и содержании таких пар. Это окажет положительное воздействие на развитие охотничьего собаководства в целом, так как даже без увеличения числа собаководов численность хороших собак значительно возрастет и, что безусловно важно, возрастет число производителей в планах племенной работы охотничьих обществ.
 

Статья №2

ВОЗДАДИМ ДОЛЖНОЕ ЛАЙКАМ МЕДВЕЖАТНИЦАМ

В. ГРИГОРЬЕВ,

 эксперт-кинолог
Статья из журнала "Охота и охотничье хозяйство" №1 1988г.
 
Вопрос о реальности оценки рабочих качеств лаек по подсадному медведю далеко не праздный, он волнует многих охотников. Начать разговор, видимо, следует, обсудив отношение к этому вопросу наших ведущих экспертов. Оно получило отражение в правилах проведения выставок охотничьих собак. Согласно этим правилам собаки с дипломами первой и второй степени по медведю при отсутствии высоких дипломов по другим видам дичи в класс элита не допускаются. Вот оно и отношение! С дипломами по глухарю, тетереву, даже фазану, не говоря уже о белке, кабане, лосе — допускаются, а по медведю,— исконно лаечному объекту охоты — нет. Чем вызвано такое отношение к рабочим дипломам по медведю, объяснить трудно. Если на испытаниях по белке дипломы получают от 20 до 50 % собак и более, то на испытаниях по медведю — 5, максимум 10 %, а с учетом берложных дипломов их выдают значительно менее 20 %. Может быть, натаскать собаку на медведя легче, чем, скажем, на белку? Вряд ли кто возьмется это утверждать. Работа лайки по белке во многом зависит от результатов натаски. Есть у нас именитые натасчики лаек, такие, например, как И. М. Досадин, про которых знатоки охотничьих собак говорят: «Дайте ему козу, так он и, ее научит на белку лаять». Работа же лайки по медведю в основном зависит от природных данных собаки. Неоднократно я привозил на такие испытания своих молодых собак, которые до того на охотах вообще не бывали и никаких зверей, кроме кошки, не видели, да и то через ограду. И они первую свою работу нередко начинали с хваток медведя по месту, показывая высокие зверовые качества. Негативное отношение экспертов к испытаниям по медведю сыграло роковую роль в том, что мы почти растеряли линии зверовых собак-медвежатниц. Испытания по медведю ценны тем, что их отличает наглядность и высокая эмоциональность, но главное — возможность выявить генетически сильные линии зверовых собак. Всякая дискредитация как самих испытаний, так и их результатов, представляется неправомерной, а с точки зрения организации племенной работы — просто вредной. Вряд ли можно согласиться, что рабочие качества лаек по зверю объективно можно проверить лишь на кабане и лосе. Многократно приходилось наблюдать, что лайки с дипломом I степени по кабану на испытаниях по медведю выше диплома III степени не поднялись, хотя им и представлялась возможность хорошей притравки даже в парах с медвежатницами. Лайки же медвежатницы с высокими рабочими качествами, без особого труда повторяют их на кабане. Анализ практики проведения испытаний лаек по медведю в Москве, Калинине, Костроме, а также самих правил испытаний, показывают, что единого методологического подхода к их проведению не выработано. Повинны в этом правила, определяющие лишь общую канву методики испытаний. Так, правилами регламентирована примерная протяженность следа (по-моему, недостаточная), длина цепи и блока для привязи зверя, расстояние, на котором должны находиться судьи от медведя, и ряд других не очень существенных общих положений. Сама же методика испытаний, показатели и критерии оценки, а также некоторые, на наш взгляд, важные положения в правилах определены нечетко или вообще не оговорены. Среди них конфигурация линии следа зверя; требования к месту расположения наблюдательных пунктов судей и их устройство; месторасположение и действия ведущего в процессе испытаний, местонахождение зрителей; требования по обеспечению порядка на испытаниях и соблюдению правил техники безопасности и ряд других. Да и сама процедура проведения испытаний нуждается в четком определении. Не вдаваясь в подробный анализ каждой из методик испытаний, в разных местах, устанавливаемых в зависимости от интуиции и опыта экспертов, хотелось бы предложить на рассмотрение экспертов и охотничьей общественности методику, которую удалось увидеть в Костромском обществе охотников и рыболовов, с некоторыми моими дополнениями и коррективами. Медведя здесь проводят краем овсяного поля (200—250 м), а затем заводят через кустарник на небольшую поляну в лес на расстояние 50—100 м, то есть след прокладывают не по прямой, а под углом, зигзагами и на более длинное расстояние, скажем, до 500 м, чтобы точнее определить отношение собаки к следу зверя и исключить возможности визуального определения собакой местонахождения зверя. К тому же до 200 м собака может прихватить запах зверя и бежать к нему не по следу, а напрямую. Испытания обслуживают три эксперта (можно иметь двух экспертов и помощника-стажера). Хорошо, если первый и второй эксперты располагаются на наблюдательных вышках, чтобы лучше видеть и меньше отвлекать собак. Разрешение на запуск собаки в поиск дает первый эксперт отмашкой руки, но не голосом, поскольку лишние разговоры запрещены. Можно использовать флажки, причем разного цвета с условными сигналами. Сигнал главного судьи повторяет второй эксперт, после чего третий эксперт дает команду ведущему пустить собаку в поиск вблизи следа, но самого ведущего оставляет на месте. Собака самостоятельно по следу должна дойти до зверя и начать облаивание. Первый и второй эксперты внимательно наблюдают за работой собаки без ведущего и, определив предварительно необходимые элементы работы (вязкость, смелость, злобу, приемистость хваток), жестом дает разрешение ведущему подходить к работающей собаке. Причем ведущий обязан идти не по следу зверя, а краем леса, скрытно приближаясь к зверю. У линии оградительных флажков он имеет право молча перемещаться, как бы имитируя выбор удобного места для выстрела. Никаких уходов от зверя и работающей собаки от ведущего не требуют, так как главные элементы работы собаки и особенно вязкость определяют эксперты до его подхода. При появлении ведущего проверяют и уточняют злобу, ловкость и смелость собаки, поскольку рабочие собаки при ведущем значительно активизируются, а трусливые и недостаточно злобные обычно продолжают издали редкое облаивание, постоянно оглядываясь на владельца, а иногда вообще прекращают работу. Естественно, предложенную примерную методику испытаний лаек по медведю следует уточнить и детально проработать. Но ясно одно — отсутствие единого, четко сформулированного методического подхода при проведении испытаний собак делает результаты этих испытаний несопоставимыми. Нельзя оставить без уточнения и отдельные критерии ориентировочной шкалы оценок и примерных скидок в правилах испытаний лаек по подсадному медведю. Как, например, понимать тезис: «собака облаивает зверя издали». Что имеется в виду под этим «издали» — эксперт должен догадаться сам. Или другой пример: «собака бросает облаивание, отвлекается и уходит за ведущим». Опять не ясно, куда и зачем уходит ведущий, если он уже подошел к работающей собаке. Ведь в правилах не говорится, что ведущий, подойдя к собаке, должен от нее удалиться. И здесь опять начинается самодеятельность экспертов. Действительно, почему, например, согласно действующим правилам, экспертам приходится расценивать лаек-бер-ложниц по показателю «ловкость». О какой ловкости можно говорить серьезно, если собака все время держится от медведя на безопасном расстоянии и лишь голосом определяет свое отношение к зверю. Для этих лаек уместнее вводить показатели «голос» и «послушание», а не заставлять экспертов «высасывать из пальца» элементы рабочих качеств. Кто бывает на испытаниях по медведю, знает, что сейчас во многих случаях лайкам присуждают диплом берложниц без достоверной проверки их «зверового чутья», поскольку напуск осуществляется практически на видимого зверя, и собаке достаточно лишь проявить настойчивое его облаивание и не уйти за «прогнанным» от медведя хозяином. То есть заведомо проверяются не те качества, которые следовало бы проверить. Тем более мне непонятно, почему согласно правилам от лайки берложницы требуется большая вязкость, чем от «бойцовской» лайки, работающей на диплом III степени (14 баллов для берложницы и 12 баллов для «бойцовской» лайки). Причем, я еще раз это подчеркиваю, согласно правилам определения вязкости собаки, лайка не должна уходить от зверя за уходящим хозяином. Во-первых, не ясно, как долго она не должна уходить, а, во-вторых, во что же это выльется на практике. Скажем, егерь охотхозяйства находит берлогу со своей лайкой. Его лайка по действующим правилам получила диплом берложницы. Лицензии егерь не имеет и должен подготовить охоту на берлоге для команды или индивидуальной охоты. Но его лайка, обладая высокой вязкостью, настойчиво облаивает берлогу, не обращая внимания на уходящего хозяина. Следовательно, он вынужден кричать и звать собаку или еще хуже — отгонять ее от берлоги, как это делается с вязкими собаками на испытаниях. Что будет в итоге? Медведь после этих упражнений, естественно, уйдет и охота пропала. Кому нужна такая вязкость у берложницы? Вполне достаточно, если лайка спокойно и настойчиво облаивает обнаруженную ею берлогу с расстояния не ближе 3—5 м до подхода хозяина, но при его уходе от берлоги и отзыве условными сигналами, например, жестами, прекращает облаивание и уходит за ним (что нужно и отразить в правилах). То есть в этом случае лайка выполняет роль чисто розыскной собаки и иных качеств от нее в данном случае не требуется. Но как же тогда расценивать лаек, которые работают на предельно коротком расстоянии (не более 1 м), смело и злобно атакуют зверя, «закручивают» его, однако хваток не делают. Надо сказать, что на атаки таких собак зверь реагирует достаточно серьезно, а отозвать их от медведя бывает весьма затруднительно. Нередко для этого используют шесты и палки. По-моему, этим лайкам надо давать рабочие дипломы III степени, а не дипломы берложниц, как это сейчас практикуется. Ведь берложницы из них никудышные и такая собака охоту испортит, если зверя не отстреливать сразу. Своими злобными назойливыми атаками эти лайки способны задерживать медведя нисколько не хуже, чем многие нынешние третьедипломницы из числа собак недостаточно злобных и вязких, но достаточно смелых, то есть тех, которые работают «взрывами» по принципу атака — затишье, но в атаке дают редкие «щипки» по месту. Видимо, критерии оценки работы собак по медведю в этой части следует уточнить, что позволит разграничить действительно рабочих зверовых собак от собак, пригодных лишь для розыска зверя или его берлоги (лежки). Наверное, никто не возьмется утверждать, что розыск зверя не является работой (белку или глухаря ведь тоже только разыскивают, а не удерживают), но с другой стороны, нельзя отнести эту работу и к работе зверовой. Для того, чтобы четче разделить рабочих зверовых собак от берложниц, видимо, было бы оправданным за берложный диплом начислять не 30, а лишь 20 баллов, а если он идет в качестве дополнительного диплома — то не 5, а только 3 балла. Почему диплом называется берложным? Название красивое, но кроме путаницы ничего не дает. В оценочных ведомостях на выставках и в родословных собак, особенно у потомков берложниц, слово «берложный» теряется, и становятся наши берложницы рабочими собаками с дипломами III степени по медведю, что вводит в заблуждение охотников, желающих приобрести лайку-мед-вежатницу. Название «берложный диплом» неверно еще и потому, что не характеризует всех особенностей работы собаки. Ведь эти собаки способны не только разыскивать берлогу, но и обнаруживать медведя вне ее; хотя и издали, и о облаивать зверя, извещая о его присутствии. А если хозяин осторожно подойдет, то и помогут добыть медведя. Причем, такого же рода работу многие лайки демонстрируют на кабане. Согласно правилам, дипломировать таких собак нельзя. Но продуктивность работы с ними при коллективной охоте все же высокая, так как стрелки на линии четко знают о звере в загоне и на кого именно он идет. Эксперты же, участвующие в таких охотах, зачастую не удерживаются и дипломируют этих «пасущих» зверя собак, поскольку мясо они добыть помогают. Все эти дипломы, естественно, выдавались с отступлениями от правил, но надо ли упрекать в этом экспертов? Уместнее будет уточнить правила. Формирование пар лаек для работы по крупному, сильному и опасному зверю, коими являются медведь и кабан, есть не дань моде или прихоть владельца, а скорее объективная необходимость, обусловленная тем, что в этой работе собаке нужны помощники. На испытаниях лаек важно выявить вклад и рабочие качества каждой собаки во избежание - обезлички и облегчения племенной работы. Достигается ли это сегодня? Ответ однозначный — пока нет! Во-первых, потому, что правила не требуют этого при оценке работы пар, а во-вторых, потому, что на испытаниях по подсадному медведю из-за их специфичности зачастую не представляется возможным объективно оценить отдельные важные рабочие качества собак, так необходимые на медвежьих охотах. Особенно это касается испытаний собак одиночек. Попробую пояснить эти тезисы. Главной специфической особенностью испытаний лаек по подсадному медведю является то обстоятельство, что медведь, хотя и имеет большую свободу перемещения, но привязан. Лайки же, как известно, в силу своих природных данных лучше всего работают на удержание уходящего зверя, хватая его за гачи и именно в этом аспекте проявляют свои лучшие рабочие качества. Но на испытаниях уходить медведю некуда. Он это безусловно понимает и сразу занимает оборонительную позицию, как только для него появляется реальная опасность. Атаковать же обороняющегося, а не отступающего противника всегда много сложнее. Во что это выливается, рассмотрим на примере конкретной обстановки для лаечников г. Москвы. Испытания по медведю москвичи проводят в Калининской области. Это ближайшее место, где для них есть возможность проведения таких испытаний, за что надо искренне благодарить калининских охотников и персонально егеря Анатолия Васильевича Ильина. А ранее приходилось, выезжать в Горький и Кострому. К А. В. Ильину собираются собаководы и из других областей. И как не регламентируй, но собак и охотников на испытания собирается много (иногда до 100 номеров собак, а зрителей вообще никто не считал). Это влияет на процедуру самих испытаний, никакими ограничительными мерами не удается сдержать поток желающих проверить свою собаку на живом медведе. Медведи, которых выращивает и готовит к испытаниям А. В. Ильин, отличаются добрым, спокойным нравом и представляют собой прекрасный материал для испытаний. Но когда на них проверяют мно¬го собак, медведи поневоле становятся «профессорами медвежье-собачьих наук» и собачке бывает чрезвычайно трудно взять в одиночку такого многоопытного медведя, изучившего все приемы глухой защиты. Вот и медведь Борька, добродушный и даже веселый увалень, повидал за свои 7 лет многие сотни собак. Его реакция на собаку сейчас может служить лучшим критерием оценки ее работы. Так, на лаек-берложниц Борька вообще никак не реагирует. Во время их работы он может заниматься «откапыванием берлоги», играть с пустой консервной банкой, кувыркаться через голову, почесывать спину о дерево, поднявшись во весь громадный рост, или спокойно разгуливать, подбирая брошенный ему сахар и хлеб. То есть дает цирковое представление, не замечая лаящей собаки. Даже когда с разрешения егеря к медведю выпускали сразу трех лаек-берложниц, реакция Борьки бывала абсолютно такой же. Рабочих собак Борька тоже четко подразделяет. Настырных, вязких, злобных, но недостаточно смелых собак, работающих плотно, но без хваток, а также собак, недостаточно злобных, но в меру смелых и отваживающихся на отдельные щипки, Борька временами беззлобно пытается отпугнуть, держится с ними настороже, но особой агрессивности не проявляет. Но какова реакция Борьки на бойцовскую лайку? Здесь уже добродушного Борьку не узнать. Он часто угрожающе рычит и раскачивает головой, порою бросается с оскаленной пастью гонять или ловить собаку, пытается достать ее лапами и ни на секунду не расслабляется, держа эту собаку только перед своей мордой. С головы же взять медведя ни одной собаке еще не удавалось. И в результате блесткие бойцовские лайки остаются без дипломов или в лучшем случае уходят с испытаний лишь с дипломами III степени. Не случайно в последние два года в индивидуальной работе лайки высоких дипломов у Борьки не получали, а зарабатывали их лишь на молодом медведе. Расколоть «глухую» Борькину защиту успешно удается лишь парам сработавшихся собак. Именно здесь и начинается настоящая борьба и именно при работах пар лаек удается устранить основной недостаток испытаний лаек одиночек по подсадному медведю. Собаки молниеносно атакуя, буквально «растаскивают» медведя, проявляя смелость, злобу и взаимовыручку. Зверь ревет, бросается то на одну, то на другую собаку, но и ему, многоопытному, не хватает умения обеспечить безопасность своих «тылов». Отвага и взаимовыручка собак делают медведя не способным устоять их натиску. Парные выступления всегда вызывают живой интерес у присутствующих. И не случайно на испытаниях, когда выходят в парах Бой и Унгур В. И Аки¬мова, Елка и Шорох В. И. Никишина, Рыжий и Таран В. П. Заседателева и отдельные другие пары «бойцовских» лаек, гул одобрения обычно прокатывается среди зрителей. Оценке рабочих качеств лаек по подсадному медведю можно будет верить, если методика и правила испытаний будут соответствующим образом доработаны, а эксперты-кинологи будут больше внимания уделять выявлению и сохранению устойчивых линий зверовых собак. Выход этот основывается на данных первых московских состязаний лаек по медведю, когда выставленные собаки подтвердили свои лучшие рабочие качества по существу на вольном звере. И пора, наконец, прекратить безосновательную дискредитацию лаек-медвежатниц и воздать им те же почести, что и пушникам.  
 

___________________________________________________________________________________________________________________________________

Статья №1 

О «нововведениях» в правила испытаний лаек, предлагаемых отдельными авторами (в порядке отзыва на их предложения)

Намеревался написать небольшую статью на любимую мною тему – о лайках-медвежатницах и целесообразности корректировки правил их испытаний, но не получилось коротко из-за необходимости подробного разъяснения моего отношения к вопросу и его обоснования. А тут еще мне подбросили скачанные из интернета материалы Заседателева В.П. на эту тему и я посчитал, что отмалчиваться дальше уже нецелесообразно. Вижу, что он не успокаивается с глупостями. Дело в том, что я видел эти бумаги ранее (правила статьи) в РОГ от 10.07.2002г., но посчитал, что достойную отповедь этому «всезнайке» дадут руководители и члены секций по породам охотничьих собак из обществ охотников России, на специализацию работы которых он посягнул. Видимо зря надеялся. А может, и возмутились они, да ему, как говорят «хоть написай в глаза, все божья роса». Ведь я давно знаю этого с позволения сказать господина, практически с первого его появления в МООиР, примерно около 35-37 лет тому назад. Не скажу, что он мой близкий друг, но мы много вместе работали, встречались и даже «дружили домами». Точнее сказать, что в гости ходил только он ко мне, а я у него ни разу не был и не знаю, где и как он живет. Но его характер имел возможность хорошо изучить и скажу, что его упертость в доказательствах даже абсурдных утверждений достойна лучшего применения. Что теперь сподвигло Заседателева на роль вселенского учителя в охотничьем собаководстве – сказать трудно, но догадаться можно. Это конечно перспектива получения звания эксперта Всероссийской категории, а может он и на международную категорию замахнулся. Ясно одно – рвется повысить свой низкий рейтинг. Хотя, про таких говорят – «чем дальше, тем хуже, но только не лучше». Объективно надо признать, что отсудил он много и наверняка бы уже имел интересующие его регалии, но там, где присваивают эти регалии, видимо тоже знают его и не торопятся с их присвоением. Виной тому его бахвальство, заносчивость и всезнайство. Для его характеристики уместным будет вспомнить любимый афоризм моего бывшего научного руководителя, профессора Летенко В.А.: - …«у нас, говорил он, кто умеет работать, тот работает молча, скоро и споро. А кто не умеет работать, то учит других, как надо работать и везде трезвонит про то, какой он умный, умелый да знающий», что как нельзя лучше подходит к персоне Вячеслава Павловича. Ведь за длительный период нашего знакомства ни на одних состязаниях мне не довелось увидеть Заседателева в качестве ведущего своего питомца, а только как эксперта, всех поучающего, все комментирующего и много разглагольствующего о том, как его собаки творят чудеса где-то в Белоруссии, в Архангельске и еще в какой-то Тмутаракани. Только жаль, что никто этого никогда не видел. А когда на одной из последних московских зимних выставок лаек, Вячеслав Павлович стал с гордостью демонстрировать мне с женой свой очередной шедевр – черную, лохматую лайку, трусливо жмущуюся под его судейским столом, моя жена, через руки которой прошла не одна сотня западносибирских лаек (разумеется, с учетом щенков), с удивлением спросила меня - … «Володь, а какой породы эта собака?!». Как говорят, комментарии здесь излишни. Но со всем его бахвальством можно как-то мириться и воспринимать. Ведь все охотники любят немного приукрасить свои подвиги. Неприемлемо другое. Вячеслав Павлович начисто отметает все старые подходы и определения (читай старые правила и методики) и выпячивает себя, любимого. Получается, что отечественное лайководство началось с приходом в него господина Заседателева, и если бы только лайководство, а то и другие породы охотничьих собак, на руководство которыми он посягает. Получается, что все делает только он. Все другие, по его словам, ему только препятствуют, и он находится по отношению к другим экспертам в постоянной оппозиции (это его высказывание в РОГ). Но даже эти его утверждения можно было бы ему простить, если бы он предлагал что-то дельное. Например, Вячеслав Павлович утверждает, что именно он впервые ввел «философские определения» охотничьих качеств и элементов работы собак на испытаниях. Но заглянув в правила испытаний 1971, 1981, 2008 гг. и словарь русского языка Ожегова можно заметить, что наш «новатор» недалеко ушел от имеющихся там определений. Зато так и не смог разобраться в том, что лайка не ищейка, работающая «носом в землю», а верхочутая собака и она способна причуять медведя издали и выйти к нему напрямую, а не по следу. Далее наш разработчик «философских определений» спутал всего-навсего злобность со смелостью, забыв хорошо известную басню И.А.Крылова «Слон и Моська». Ведь никогда не пойдет в атаку на медведя трусливая, хотя и яростно лающая на него издали лайка. Однако и смелая, но лишенная злобы собака может не залаять на зверя и вместе с тем безбоязненно и спокойно подойти к нему дружелюбно помахивая хвостом, обнюхать его, пригласить поиграть с ней или улечься отдыхать рядом со зверем без малейшего опасения за свою жизнь под хохот изумленных зрителей и экспертов. То есть у собак может быть угашенным чувство опасности, исходящий от зверя, а заодно чувство враждебности и нетерпимости к медведю. Такую картину я имел возможность наблюдать в Редкино Тверской области на испытаниях лаек, причем у собак известных династий медвежатников. Поскольку одна из таких собак, к моему стыду, была моей селекции и приходилась однопометником моего полевого чемпиона Ингула, я могу назвать ее. Это Улан. Фамилию владельца не указываю, поскольку не получил на это его разрешения. Причина такого поведения – максимальная избалованность собаки женой владельца, которая воспитывалась вместо ребенка и спала с ней в одной постели. Кстати «сосватал» Улана в семью своего друга майора тот же господин Заседателев. Вторая собака такого же типа с полным отсутствием агрессивности к зверю принадлежала к известной династии лаек (фамилию владельца тоже не называю), которую в журнале «Охота и охотничье хозяйство» демонстрировали на фото к моей статье в качестве ярко работающих по медведю. Именно потомок этих медвежатников лег отдохнуть под бок к медведю. И что характерно, медведь, громадный и грозный Борька, как в первом, так и во втором случае не проявил никакой враждебности к этим собакам, хотя яростно гонял других вместе с их владельцами, которые вопреки запретам иногда заходили за ограждения притравочной площадки. Были у меня и другие случаи неадекватного поведения испытуемых собак и зверя, но эти два примера наиболее показательные с учетом происхождения собак и наглядности того, чего можно добиться безответственным их воспитанием. «Новаторство» правил Заседателева проявилось и во введении абсурдных подходов. Так, в частности, он предлагает не расценивать лаек, работающих на диплом III степени по медведю, по разделу «злобность, мастерство атаки и ловкость», а дописывать им недостающие баллы (до 60) умозрительно (с потолка). Я считаю, что не расценивать лайку медвежатницу по разделу злоба, по меньшей мере, безответственно. А что если она не залает на притаившегося медведя подранка. Комментировать последствия такой ситуации даже страшно. У медвежатниц два показателя качества работы - смелость и злоба, являются непременными и неотделимыми, хотя имеют различную смысловую значимость. Нет любого из этих качеств - нет лайки медвежатницы. И потом, чего уж тут мелочиться. Раз добавлять баллы с потолка, как советует Заседателев, так добавлять. Давайте уж и остальным собакам умозрительно допишем баллы до высшего диплома. Вот тогда-то наверняка возликуют все лаечники, у которых собаки из трусливых мелятниц, сразу станут грозными медвежатницами. При этом останутся нерешенными всего два вопроса. А с кем зверя-то добывать будем, а заодно и кого разводить будем? Но главное достижение нашего «новатора» - это смешать все породы охотничьих собак в одну кучу и испытывать их на медведе, в том числе и на вольном, по одним общим правилам. Как он все это видит – объяснить сможет видимо только он сам, хотя я совсем не уверен, что он сумеет дать какие-либо вразумительные объяснения этому абсурду. Признаюсь, что перед тем как публиковать статью, я попытался объясниться с Заседателевым на выставке в Пирогово с намерением снять спорные вопросы и по возможности смягчить оценки в уже подготовленной статье, но понял, что человека заносит уже совсем далеко. Одни только «Я! Я! Я!...Мои «философские определения», мои разработки, мои идеи и т.д. и т.п». Поэтому решил ничего не смягчать, а написать откровенно, что думаю по поводу всех его «разработок и нововведений». Тем более и тех, которые присваиваются им, как его собственные достижения. Но дело здесь не в авторстве, а в сути. Поэтому и статью свою я начал не с анализа, а с ругани Заседателева. Уж очень он достал. Лаечники, безусловно, знают, что на охоте по крупному зверю для собаки важно не только обнаружить его, но и задержать до подхода охотника, а в случае испытаний – до подхода экспертной комиссии со всеми ее карандашами, блокнотами и хронометрами, что практически нереально с осторожным вольным медведем. Можно конечно пытаться при работе хороших медвежатниц разок другой перевидеть медведя, но что касается поэлементной расценки качества работы по вольному медведю, здесь уже вряд ли это получиться, если медведь не ранен тяжело. Поэтому, если уж вводить правила испытания лаек по вольному медведю, то безусловно необходимо подумать о иных подходах и критериях расценки их работы, исходя из того, что расценка эта будет осуществляться исключительно вслепую, т.е. на слух и без применения радиоошейника, за который медведь легко сможет зацепить работающую собаку, поскольку любой зверовик знает, что в ошейнике собак на медведя не пускают, а время на созерцание остановленного медведя будет длиться очень недолго, т.е. с момента его зрительного обнаружения до момента возможного выстрела по нему, вот и всё «кино», если, конечно, это бурый медведь, а не «гималаец», который имеет обыкновение скрываться от собак и на деревьях и позволит как-то хронометрировать работу собак. Но вернемся к нашему «новатору» - универсалисту испытаний охотничьих собак всех пород по медведю и не только по нему. Ведь наверняка всем охотникам-собаководам, кроме видимо нашего «новатора», г. Заседателева, известна та истина, что каждой породе охотничьих собак присуща своя индивидуальная манера работы, за которую охотники и любят ту или иную породу. А оценка «мастерства» работы отражает качество исполнения этих присущих данной породе поведенческих рабочих характеристик. Но тогда мы должны будем оценивать у легавых качество подводки и молчаливой стойки около медведя; у гончих – качество безостановочного, без сколов и длительных перемолчек гона зверя; у борзых (пусть это будут только тазы и тайганы, как предлагает Заседателев) и у норных – качество травли (ловли) медведя; и лишь у лаек – качество задерживания его на месте с отвлечением внимания зверя на себя до подхода охотника или мифической экспертной комиссии. О том, что многие породы охотничьих собак склонны к универсальной работе по некоторым другим, нетрадиционным для них видам охотничьих животных, известно с тех пор, как они стали охотничьими собаками. Но развивать и тем более закреплять, не характерные для породы наклонности, настоящие охотники считали нецелесообразным. Мой первый наставник по гончим, старейший охотник-гончатник И.И. Трипапин, доживший почти до 90 лет, не расставаясь со своими русскими гончими, и которому я перед призывом в армию передал своего первого выжлеца - поляка Ральфа, начавшего у меня работать с «гоньбы» белок (разумеется, по следу на земле), которых я в то время стрелял, а тушки скармливал псу, говорил так – …«пошла гончая вместо зайцев гонять кабанов и лосей – такую собаку арапником лечить, да учить, а не помогает – прочь со двора». И такие высказывания я слышал не только от Ивана Ивановича. Действительно, давайте предположим, что дойдет гончая до медведя, а дальше что? В лучшем случае удрать, в худшем бросится в атаку. Но это при нулевой ловкости, громоздкости собаки и отработанной поколениями манере строить атаки для удушения зверя, а не для хватки по месту и отскока – равносильно самоубийству. Та же история и с другими представителями охотничьих пород, встреча которых с вольным медведям не сулит ничего хорошего. Ведь охота с лайкой на медведя - истинно российская охота, а в частности это охота северных народностей, а так же народов Сибири, Приамурья и Дальнего Востока, бывшей российской Аляски, а за рубежом Скандинавии и Канады, построенная исключительно на выдающейся ловкости лаек. Об использовании других пород собак на этой охоте слышать не приходилось. Может у Заседателева имеются другие сведения об этом, тогда надо было бы сослаться на первоисточники, а не писать бредовые правила для пород собак в которых, как можно догадаться, он ни бельмеса не понимает. Ведь универсальность тоже имеет пределы. Это все равно, скажем, что потребовать от лайки работы по перу с подводкой и стойкой. Справедливости ради хочу отметить, что в странах Восточной Европы (Германия, Чехия, Болгария, Польша и др.), континентальные легавые и норные собаки, а в республиках Прибалтики и местные гончие, широко используются в загонных охотах на копытных, но это входит в перечень их основных специализаций и испытывают их там по правилам, созданным специально для них, а не по каким-то эфемерным универсальным правилам испытаний охотничьих собак всех пород по медведю, сочиненных Заседателевым. В погоне за «универсальностью» Вячеслав Павлович не ограничился одним медведем, но насочинял правил испытаний всех охотничьих собак по вольному зверю – по кабану, рыси, росомахе, барсуку, еноту - полоскуну, лосю. Хочется съехидничать и добавить, а почему слона с бегемотом забыл, а там еще тысячу видов животных, на которых тоже охотятся. И опять те же ляпы во всех правилах, та же безграмотность. Представьте себе картину – идущий или стоящий лось, на шее у которого висит фокстерьер или скажем сеттер. А именно такой способ остановки лося рекомендует Заседателев, правда как «неклассический», но добычливый. Скажем, организация испытаний по росомахе, которую имели возможность лицезреть на воле лишь единичные охотники из миллионов - вообще не реальное дело. Такое же положение дел с рысью, на которую впору вообще закрывать охоту из-за малочисленности этого зверя. А уж енотов то, - все дворняжки ловят, чего по ним испытывать, только разве для пополнения баллов за универсальность у собак - бездарей. Однако заниматься подробным анализом всего «букета» правил, выложенных В.П.Заседателевым в интернете и опубликованных ранее в РОГ просто не имеет смысла, хотя бы потому, что таких универсальных правил испытаний для всех пород охотничьих собак быть не должно и не может, пока существуют породы, поскольку будет нарушена, формировавшаяся веками генетика пород. А охарактеризовать всю эту его писанину по-моему можно всего одним словом – «галиматья» или тремя – «бред сивой кобылы» - как кому нравится. Самому же Заседателеву с такими его воззрениями можно посоветовать вообще воздержаться от публичной экспертизы и законотворчества в кинологии, чтобы не раздражать охотников-собаководов, а то они ведь и зашибить могут. Вон ведь, они, посчитай, с голыми руками бросаются на кабана, удерживаемого собаками, а много ли старичку надо – толкнут разок, и дух вон. Это конечно из разряда шуток не далеких от правды, поэтому и складывается впечатление, что писал выставленные Заседателевым документы человек нездоровый на голову и настолько амбициозный, что он не понимает того, что пишет и уверен, что вокруг него одни слабоумные и несведущие в собаководстве люди, вроде него самого. То же самое можно сказать и о РОГ, публикующей материал без консультации со специалистами, что подрывает авторитет нужной газеты. К сожалению, в «новаторстве» Заседателев В.П. не одинок. Наши «селекционеры» - лаечники в Белоруссии и некоторых областях Южной и Центральной России тоже ведут работу и очень гордятся этим, по превращению промысловой лайки-медвежатницы, активной помощницы охотника промысловика, да и просто охотника любителя, в травильную ловчую собаку для отлова и резни кабанов, которая скорее всего начнет «работать на себя», т.е. охотиться самостоятельно, отдельно от охотника, как только приобретет опыт успешной травли. Говорю об этом основываясь на собственном опыте, а примером был мой Беркут (см. фото),

"Беркут" Григорьева В.А. Ночная съемка начала 80-х годов.  

которого застрелили вместо волка, когда он резал очередного черного кабана в лесу, в горах Кавказа, оказавшегося домашним хряком. Насколько мне известно, промысловикам такая собака была не нужна. Ведь эта дань шоуменов моде дорогого стоит. Цена этому увлечению – сотни зарезанных и покалеченных кабанами собак, причем из числа лучших производителей. Например, на первых международных состязаниях в Белоруссии, мы с И.Д. Перельмитером, осмотрев питомник Борисёнка А.К. (близко к сотне собак) выбрали двух потомков Каюра (однопометника п.ч. Бурана) и посоветовали А.К. сохранить их для потомства. На следующий год, приехав в питомник, узнали, что их зарезали кабаны. Не получил я от А.К. информацию и о судьбе моей «Белки» (дочь Белада и Елки Никишина), взятой у меня для ведения племенной работы, кроме фразы, что она очень злобна к кабанам и хватает их прямо за «Лыч». Потерять отличного производителя в угоду моде, браваде, а главное коммерции - не достижение, а преступление по отношению к породе и лайкам-медвежатницам, которые попадают в руки этих «селекционеров» от заводчиков Москвы и Удмуртии. А «селекционеры», несмотря на потери, уже решили идти дальше. Даже правила «испытаний» для такой резни придумали и находят сторонников из числа отдельных «новых русских», активно поддерживающих эту резню, для которых одной собакой меньше или больше – не имеет значения, а также у отдельных экспертов, успешно кормящихся около собак. Запретить подобную практику охоты конечно не удастся, а вот внедрению правил таких шоу-испытаний безусловно нужно всячески препятствовать. Если моя статья, хоть кого-то остановит от резни и при этом будет спасен, хотя бы один яркий производитель, я буду счастлив, что такое случилось. Ведь эти «селекционеры» считают себя «первооткрывателями» рабочих качеств и возможностей лаек-медвежатниц. И не подозревают они, что и до прихода «первооткрывателей» в лайководство, лайки все это уже делали, но только мы не развивали, а всеми силами сдерживали развитие этих способностей, старались сами добыть задерживаемого собаками зверя у них на глазах и не ножом, а выстрелом, выпустив пойманного собаками поросенка, выстрелив по нему в угон, и лишь затем отпустив державшую его собаку. Может поэтому, и сохранили племенных собак, потомками которых сейчас пользуются первооткрыватели. Но главное, вели тщательнейший отбор производителей по мастерству работы, безжалостно, исключая вязки с производителями, работающими только с головы и не закручивающих или не «раскачивающих» зверя, что в медвежьей охоте является большим минусом. Хотя среди выбракованных собак и переданных нами в другие руки, некоторые становились многократными полевыми и выставочными чемпионами, например, в Швеции и Финляндии, по копытным (см. фото).

"Карат" Элвина от "Аяда"Григорьева В.А.(линия "Аяна Иконописцева) и "Шины" Элвина 4-х кратный чемпион Швеции.

 

Но даже такие яркие, они нам были не нужны в медвежьей охоте. Очень хотелось бы, чтобы как до нас, так и после нас, лайки оставались бы лайками, а не становились бы по работе бультерьерами, питбулями и прочими травильными собаками, которых, как я слышал, зарубежные охотники тоже применяют на охоте. Но мне представляется, что и одной нашей медвежьей охоты они вряд ли переживут. Не их это специализация. Хотя, когда мы говорим о лайке и ее специализации, то учитываем, что для этой собаки узкая специализация вообще не характерна. Ее природные данные позволяют иметь широкий диапазон рабочих качеств. Обращусь опять к материалам исследователя аборигенных лаек Приамурья и Приморья от 1940 года К.Г.Абрамова, который писал о лайках - …«рабочая специализация собаки явилась результатом тех требований, которые к ней предъявил ее хозяин – человек… в этом направлении действовал, прежде всего отбор, закрепляя в породе нужные рабочие качества». Далее Абрамов К.Г. отмечает, что …«рабочая специализация собаки не есть качество, раз навсегда закрепленное в данной породе. И что она изменяется в зависимости от рабочей практики собаки и отбора в популяции, чем можно достичь отличных результатов, развивая ее природные качества в нужную для нас сторону…». В этой ситуации остается выяснить, что нас не устраивает в существующей рабочей специализации лайки и в какую сторону надо двигаться заводчикам «совершенствуя породу». Если уж появились «новаторы - селекционеры», то наверняка появятся и их последователи. Создание «травильной» лайки, казалось, могло бы заинтересовать шоуменов - лайководов для проведения шоу - туров. Но я, много лет проработав с охотниками - туристами и с нашими бизнесменами - охотниками, не встретил с их стороны запросов на охоту-травлю кабанов с собаками. Все они предпочитали добыть трофей лично сами, тем более, что первых мясо не интересовало вовсе, а вторых «постольку – поскольку», исключительно для угощения друзей, и таким кидаться с ножом на кабана, облепленного собаками, явно не резон. Следующая категория охотопользователей – истинные охотники – лаечники, безумно любящие своих питомцев, уважающие традиционные лаечные охоты, правила ее осуществления. Эти вряд ли захотят рисковать своими любимцами и своей репутацией правильного охотника ради показушного эффекта и дешевой рекламы. Остается еще очень многочисленная особенно сейчас группа охотопользователей, сформированная сегодняшними условиями охотопользования, т.е. частными охотоугодьями; коммерциализацией охот; скажем мягко, «труднодоступностью», а по существу дороговизной доступа в охотоугодья, поделенные между «господами», нищетой сельского населения и вседозволенностью, особенно для «господ», - это браконьеры. В этой группе охотопользователей, как оказалось, спрос на травильных собак существенно превышает предложения, и они обращаются к культурным, назовем их так, охотникам, разводящих лаек-медвежатниц, за племенным материалом, из которого легче всего вырастить травильных собак, всячески поощряя такую травлю. Причем в этой категории охотопользователей одни добывают зверя исключительно для собственного потребления, вследствие нужды, а значит в единичных экземплярах, и своих добытчиков он поберегут, а вот вторая категория браконьеров – заготовители мяса для сбыта. Эти как волки – режут сколько осилят и у них собаки работают до убоя и изношенными выбрасываются. У этой категории «охотников» даже вязки собак не поощряются – это убыток из-за вынужденного простоя, поскольку охота ведется круглый год. Значит переданный им племенной материал можно считать выброшенным из породы. Так вот давайте и определимся, стоят ли интересы браконьеров-мясников того, чтобы менять основную специализацию лаек-медвежатниц, превращая их в ловчих собак и ставить под угрозу сохранение и без того немногочисленного поголовья этих отважных собак. Лично я придерживаюсь твердого мнения, что нам нет нужды менять ориентацию лайки с задержания и помощи охотнику, на травлю кабанов с добычей их ножом, что ведет к потере красочности и эмоциональности охоты, а главное к бездумному уничтожению лучших лаек-производителей. Это мое частное мнение, которое я готов отстаивать и защищать, но поскольку у нас плюрализм мнений и принято широкое обсуждение «новаций», давайте обсудим и это. Отзывы, пожалуйста, на сайт или электронную почту на имя автора. Закончив изложение своей точки зрения на проблему выявления рабочих качеств лаек медвежатниц и необходимость ведения целенаправленной работы с ними, не могу умолчать о возникших разногласиях в подходах к испытаниям лаек по кабану. Тем более, что в интернете развертывается дискуссия о нецелесообразности испытаний собак в четырехгектарных вольерах и обосновывается необходимость перехода в пятнадцати-гектарные вольеры и целесообразность перехода к испытаниям по вольному зверю. С одной стороны, этот вопрос инициируют молодые лаечники, мало знакомые с условиями испытаний собак по вольному зверю в реальном лесу (тайге), а главное лоббируют именитые эксперты, которые пристроились, а лучше сказать приспособились к тепличным условиям испытаний в Волгоградской области, где в пойменных лесах, в основном лиственных, с обилием кормов и зверя, с открытым автомобильным заездом в лес с машиной под попой, с радиоошейниками и навигаторами проводят, так называемые, испытания по вольному зверю, практически не выходя из автомобиля. Инициирует подобные испытания мой друг Курилкин В.А., которому я вынужден оппонировать в данном вопросе, поскольку законотворческим кинологическим активом, во главе с ним же уже и страшилка в духе советских времен придумана… - «не пущать в элиту собак, не имеющих диплома по вольному зверю». Придется возражать, используя изречение Сократа о Платоне …«Платон (читай Курилкин В.А.) - мой друг, но истина дороже». Попробуем разобраться, что хорошо, а что плохо в «новаторстве» Курилкина. Мне можно говорить об этом, потому что я застал то время, когда никаких вольер не было и мы с тем же Курилкиным испытывали собак только по вольному зверю без визуального их наблюдения и исключительно на слух. Проводить испытания такого рода можно было при наличии лицензии на отстрел, которую и раньше получить было проблематично, а по лосю, к сожалению, отдельных испытаний старались обычно не устраивать и испытывали собак попутно с испытаниями по белке или кабану, как правило, без отстрела. Нужно еще учесть, что происходило это в «Золотой век охоты», который мы прожили и не думали, что он так быстро закончится (период с 1970 и примерно по 1995г.г.), т.е. когда даже в наших подмосковных лесах зверя было полно и мы только в Зеленой зоне Москвы, например, на территории всего двух лесничеств: Подушкинского (знаменитая Барвиха) и Внуковского (район аэропорта) всего за двадцать дней до закрытия сезона охоты, т.е. в период на который выдавались лицензии товарного отстрела в Зеленой зоне Москвы, бригадой в составе трех охотников и водителя на протяжении ряда лет добывали более чем по тридцать кабанов и по полтора десятка лосей в каждом из годов для сдачи мяса государству. Но при этом испытывать собаку по вольному зверю, и тогда было большой проблемой и очень немногие собаки имели такие дипломы. Действительно, где можно испытать собаку по кабану или лосю? Только на участках нагонки и натаски собак, где звери даже в то прекрасное время были порядком разогнаны и «настеганы», или на охотах с группами первичных коллективов, где лишние рты даже со своими собаками-загонщицами были не нужны, тем более что некоторые из собак по копытным еще не работали; или же в бригадах товарного отстрела, где нахлебников вообще не жаловали. Я и сам попал в такую бригаду для натаски своих молодых собак по рекомендации приятеля лесника, при условии, что не буду претендовать ни на деньги за сданное мясо, ни на само мясо, да в придачу буду приходить на охоту с бутылкой армянского коньяка для бригады. И только когда бригада убедилась в высокой эффективности охоты с собаками, лесничий, а это он формировал бригаду и командовал отстрелом, уже сам предлагал любые блага и льготы, лишь бы я помог им в выполнении плановых заданий. Но не всем лаечникам так везло как мне. Я хорошо помню пустые скитания с группами испытываемых собак и их владельцев в окрестностях Жаворонок, Николиной горы и др. под руководством Николашина В.Ф., когда за день блужданий не было ни одного подъема. А ведь такие дни иногда случались и в то золотое время. Да и сколько работ собак реально можно отсудить за световой день бригаде экспертов не нарушая правил испытаний? 2-3, и это очень хорошо. Ведь собак еще надо снимать с уходящего зверя, поскольку лицензия одна, а испытывать надо многих. Но попробовали бы вы в свое время снять Барсука Николашина или его сына Беркута с кабана без его отстрела. Первое, что мне приходилось делать на охоте, кричать ближайшему к туше добытого зверя охотнику, - «лови собаку, иначе она опять уйдет за стадом и может не бросить работу еще два дня». А если учесть, что на воле практически вся работа собаки происходит мне зоны видимости экспертов, и как собака останавливала зверя или он сам встал отдохнуть и оглядеться, можно было только догадываться. Так в чем здесь преимущество и где здесь эффективность вольных испытаний? Говорят, что на воле можно реально проверить чутье, поиск, и вязкость, а в вольере нет и, что «лесная собака» в вольере не работает. Ерунда. Многие из Вас видимо видели на сайте «Свой круг» в интернете кинофильм Тышкевича о первых международных состязаниях по медведю и кабану в Белоруссии в 1996 году у Борисёнка А.К. и слышали высказывание по этому поводу тоже корифея Васильева И.В., сказавшего, что хорошая лайка везде показывает одинаково блестящий результат и привел примеры. Я к этому могу добавить лишь одно, что в упомянутых различиях виноват уже хозяин, а не собака. Например, я знаю егерскую лайку, с которой постоянно охотятся бригады охотников и очень довольны ею. А за несколько ее выходов в вольеру кабана, она, за отведенные 10 минут, его ни разу не находила. Но когда ее навели на зверя, она показала блестящую зверовую работу и я располагаю её видеозаписью. Дело не в условиях, а в собаке, у которой мало чутья. Просто егерь знал, где искать кабанов в своем лесу, а уже по обнаруженному зверю она работает жестко и вязко. Таким образом, утверждение о том, что лайка, работающая в лесу, не работает в вольере и наоборот, работающая в вольере - не работает в лесу - все от лукавого и несостоятельно. Претензии о том, что вольера в 4 га мала, можно было бы признать правомерным, но с известными оговорками. Замечу, что когда мы с Перельмитером И.Д. и Фуртовым Д.В. заходили к председателю Росохотрыболовсоюза и подписывали положение о первых Всероссийских комплексных состязаниях и размерах вольеры для испытаний, то там значилось 5 га, а где и когда потеряли один гектар, сказать не могу. Но зачем нужна вольера в 15 га, если многие лайки и на 4 га за десять минут кабана не находят, когда он точно там. Значит дело не вольере, а в собаках. И еще. На испытаниях, а тем более на состязаниях, нужно чтобы хотя бы один эксперт все время обозревал кабана, чего часто не делается и в малом вольере и тем более будет трудно обеспечить в большой вольере, а, следовательно, можно пропустить важные моменты работы собаки. Так, например, на вторых Всероссийских комплексных состязаниях по медведю и кабану я входил в состав судейской бригады кабанятников. Основные претенденты на победу уже отработали и оставались «темные лошадки» Марсик и Кэти из алтайской команды, не считавшиеся фаворитами в этом виде, и некоторые уже поздравляли Масимова А.Г., возглавлявшего чувашскую команду, в которой блестко отработала знаменитая пара Чурсина. Мне, как младшему по возрасту из экспертов бригады, предложили поработать под кабаном, т.е. бегать. И вот, отработав большую часть времени, Марсик и Кэти, плотно наседавшие на кабана в густом, молодом березняке и ивняке около жилого вольера, загнали его в лужу, на дне которой был лед, свалили и стали топить, держа за заднюю ногу и за ухо. Надежды на спасение у животного не было, и оно погибло бы. С большим трудом, ногами и руками я растолкал и оттащил вязких и злобных собак, и освободил кабана, хотя сам при этом залил резиновые сапоги и весь вымок из-за фонтанов брызг. Именно мой внешний вид, помимо слов, убедил других членов экспертной комиссии, которые в это время отстаивались на возвышенности испытательного комплекса «Авангард» и ничего этого видеть не могли, - кто на данных состязаниях чемпион. Эту байку я рассказал к тому, что как важно видеть все происходящее на испытательной площадке и чего в огромном вольере и тем более в густом лесу, даже с помощью видеокамер не увидишь. Утверждение о необходимости применения навигационного оборудования, радиоошейников, видеоаппаратуры и прочих технических средств на сегодняшний день выглядит пока утопией, и как всегда красивой. Но, уважаемые лаечники, вспомните, где мы живем и об уровне достатка трудового населения, если даже не брать во внимание тех, кто вообще не имеет работы и подкармливается охотой; об обществах охотников, влачащих в настоящее время жалкое существование; и о егерях, обслуживающих вас с зарплатой 500 рублей в месяц (есть и такие ставки). Вам, уважаемые утописты, обязательно необходимо представить расчеты себестоимости строительства таких испытательных комплексов, да еще и оборудованных средствами навигации и видеонаблюдения с затратами на содержание животных, которых целесообразно иметь не в единичных экземплярах, а небольшим стадом из 5-6 особей и их приобретение; оплатой обслуживающего персонала, включая услуги юриста, которого Вы рекомендуете привлекать для защиты интересов пользователей (читай нас с Вами). Только от кого? От экспертов? А также с учетом прочих текущих и накладных расходов. Такие, как кандидат в президенты М.Прохоров или отсиживающийся в Англии Р.Абрамович, содержащие на «подаренные» им народные деньги иностранные баскетбольные и футбольные клубы, да и прочие олигархи, не знающие на что бы еще потратить текущее из земли к ним в карман народное достояние, они конечно шутя потянули бы все это, но только зачем им наши игрушки. Будьте, уважаемые, реалистами и думайте, как нам сохранить и улучшить то, что имеем, пока на это еще не наложили свою мохнатую лапу наши олигархи с правителями, хотя мы очень близки и к этому. Относительно Вашей тревоги по проверке чутья лаек в малом четырех гектарном вольере, вопрос решается совсем просто. Сократить время на поиск зверя, скажем наполовину, и смотреть насколько чутьистая собака или нет, и знает ли она зачем пришла в лес или просто гуляет. Не будучи лично знакомым с господами М.Кашеваровым и Е.Еглазаряном, выложившими в интернет свои предложения об устройстве пятнадцати- гектарных вольер и изменением порядка присуждения чемпионских званий лайками, и не располагая сведениями об уровне их материального достатка, но основываясь на том, что они свободно ориентируются в технических средствах и масштабно мыслят, считая, что создание предложенного пятнадцати гектарного испытательного комплекса не будет дорогим и сложным, я, привыкший рассчитывать на возможности малообеспеченных собаководов, видимо зря посчитал авторов предложений утопистами, мечтателями об интересных, но трудновыполнимых проектах, поэтому прошу у них прощения, что недооценил их и обращаюсь уже к ним. Может быть, Вам по силам реализовать Ваши предложения самостоятельно в части строительства и материального оснащения такого испытательного комплекса. Вот Вам и дополнительный, но трудный бизнес. Ведь Брянск очень удобно расположен – в самом центре Западноевропейской России и Восточной Европы, т.е. от всех близко. Вот было бы здорово, если бы у Вас появился такой комплекс. Ну а над тем, за что присваивать звание полевых чемпионов можно подумать всем вместе, может родится что-то путное. На мой взгляд, это самый простой вопрос и его решение, я уже частично предложил в своей первой статье и правилах испытаний по медведю, т.е. это повышение требований к качеству работы собак. Тогда количество перводипломников резко сократится и ими будут настоящие чемпионы. А вот за испытательный комплекс была бы Вам от всей охотничье-лаечной общественности огромная благодарность. Может, и прижились бы пятнадцати гектарные комплексы в России, (кстати, почему именно пятнадцати гектарные, а не двадцати гектарные или иной площадью), а я бы оказался неправ относительно их низкой эффективности. Попробуйте дерзнуть. Почему бы нет. Ведь создали же Гунбин в Юферятах Кировской области, Губанов в Новоаннинске Волгоградской области, Рябов в Удмуртии, не говоря уже об одних из первооткрывателей вольерных испытаний – Борисёнке в Белоруссии, А.Н.Волкове в Москве и многих других. Может и Вам удастся стать первооткрывателями. Хотелось бы пожелать Вам успехов в этом начинании. .

 

Комментарий к отклику на мою статью о правилах испытаний лаек по медведю.

06.07.2012г. мне позвонила Валентина Шатунова, с которой я знаком около 25 лет, ранее как с работником Областного Правления Кировского ООиР, занимавшимся организационно-управленческой работой по собаководству, а ныне экспертом-кинологом первой категории по лайкам, продолжающей успешно трудиться на избранном ею поприще, и высказала претензию о том, что я ошибочно указал её фамилию в своей статье, незаслуженно обвинив в переделке правил и испытаний лаек по медведю, которые были разработаны в Москве, в стенах здания Центрального Правления Ассоциации Росохотрыболовсоюза комиссией экспертов-кинологов под руководством заместителя председателя ЦП РОРС Михайлова А.М., и утверждены, как временные, Минсельхозом России, на который было возложено в то время руководство охотничьим хозяйством страны. Я, как составитель проекта правил испытаний, провалявшихся в МООиР без рассмотрения более трех лет и наконец переданных для доработки указанной комиссии, был приглашен для участия в этой работе. Не могу утверждать, что у нас получился очень хороший вариант правил, поскольку у меня всегда был ориентир на строгие требования к испытываемым собакам, но коллективное мнение либерально настроенных экспертов сделало свое дело и вариант получился, хотя и ниже среднего уровня, но рабочий. А вот когда, спустя значительное время, я увидел, предложенный для использования на состязаниях лаек, вариант утвержденных правил, он поверг меня в шок.
Было бы очень хорошо, если бы «доработчики» наш, и без того не жесткий вариант правил, усилили бы повышением требований к работе собак. Но увы!!! Оказалось все наоборот. И « знающие люди» подсказали мне, что вариант утвержденных правил отрабатывался в Кирове при участии Рябова, Речкина, Шатуновой, Четверика и еще кого то, но это опять со слов «все знающих людей» и может оказаться очередным оговором, за что я сразу прошу извинения , хотя считать это правдой у меня были все основания. Ведь Шатунова звонила мне еще до начала разработки «московского» варианта правил и уведомила о готовящейся их переработке, а так же о формировании комиссии разработчиков и передала приглашение принять участие в этой работе по получении вызова. Но вызов я получил не из Кирова, а их Москвы и гораздо позднее и скажу откровенно не очень удивился этому, поскольку перетрубации у нас – дело обыденное. Сейчас Валентина утверждает, что это не она, а Кузина М., (МООиР) причастна к организации переработки правил. Видимо так просто концов здесь не найдешь, да и совсем не важно кто разработчики этих правил – важно что создали они дерьмо, которое нельзя использовать в работе без того, чтобы не испортить совсем наших лаек и не обмануть наших охотников, «всучив» им либо травильных собак, не имеющих надлежащего поиска, либо собак – пустобрешек, даже отдаленно не принадлежащих к отряду медвежатников. 
Если Шатунова и выше названные уважаемые эксперты-кинологи не причастны к этой метаморфозе с правилами испытаний лаек по медведю, то я искренне прошу у них прощения за крамольные мысли о них.
И все же невольно опять возникает вопрос – доколе околособачники будут вершить судьбами наших питомцев, а с ними и нашими, и девочки, даже не «кинологини», о которых я говорил в своей статье, а просто штатные работницы правлений обществ будут вмешиваться и решать вопросы, в которых совершенно не сведущи. Для меня же сейчас ясно одно, - действующие ныне правила испытаний лаек по медведю, вне зависимости от того, кто бы их не сотворил, хоть сам Господь Бог, совершенно не пригодны к использованию, потому что они хуже всего, что у нас было до этого времени, о чем я говорил в соей вводной статье к проекту правил и их нужно менять незамедлительно. А как менять – давайте думать вместе. Будем ли мы разводить шавок, трусливо тявкающих из-за кустов в сторону привязанного медведя или вернемся к старым подходам отбора настоящих бойцов, действительно имеющих право носить гордое имя медвежатника и лидера среди производителей. И ещё. Я снова призываю специалистов собаководов, в том числе и названых выше, откликнутся на статью о правилах и самих правилах с любыми замечаниями и предложениями, но желательно с их обоснованиями, чтобы легче было врубаться в предлагаемое. Заранее спасибо. В. Григорьев